Ми­но­ри­тен­кир­хе Утра­чен­ные ил­лю­зии и обре­тен­ные смыс­лы

Nowiy Venskiy Journal - - НА ВСТРЕЧУ С АВСТРИЕЙ - #ик­то­рия алы­ше­ва

Бы­ва­ет, что вы­хо­дя из точ­ки А и сле­дуя по це­поч­ке со­бы­тий и зна­ний, свя­зан­ных друг с дру­гом толь­ко близ­ки­ми зве­нья­ми, мож­но вый­ти не толь­ко к точ­ке #, но и к со­вер­шен­но неожи­дан­ным ме­стам и от­кры­ти­ям. мен­но так слу­чи­лось близ­кое и ду­шев­ное зна­ком­ство мо­ей при­я­тель­ни­цы олан­ты с цер­ко­вью ино­ри­тен­кир­хе.

Все на­ча­лось с то­го, что меж­ду Ио­лан­той и ее один­на­дца­ти­лет­ним сы­ном Ми­шей про­изо­шел за­бав­ный раз­го­вор. День был вы­ход­ной, Ио­лан­та ле­жа­ла в по­сте­ли и чи­та­ла кри­ти­че­скую ста­тью о кни­ге Дэна Бра­у­на «Код да Вин­чи». Хо­тя на­шу­мев­шее про­из­ве­де­ние бы­ло из­да­но де­сять лет на­зад, Ио­лан­та его то­гда не про­чи­та­ла. Пробежала как-то на волне бур­ной по­ле­ми­ки пер­вые стра­ни­цы и бро­си­ла – де­тек­тив­ное на­ча­ло по­ка­за­лось слиш­ком ком­мер­че- ским. И сня­тый по кни­ге фильм тол­ком уви­деть не уда­лось: про­смотр со­сто­ял­ся до­ма, и что-то все вре­мя от­вле­ка­ло. Лю­бая шу­ми­ха ра­но или позд­но ути­ха­ет, и о кни­ге, ко­то­рая вы­зва­ла столь ши­ро­кий ре­зо­нанс, Ио­лан­та, как и мно­гие, за­бы­ла. Но вы­шло так, что ей по­па­лось объ­яв­ле­ние, пред­ла­гав­шее не­обыч­ную, бо­лее то­го, та­ин­ствен­ную экс­кур­сию по Вене. Про­гул­ка пред­по­ла­га­ла, что марш­рут бу­дет про­хо­дить не по слав­ным сле­дам Габс­бур­гов и Ба­бен­бер­гов, а

по пу­ти, от­ме­чен­но­му эзо­те­ри­че­ски­ми зна­ка­ми, тай­ны­ми по­сла­ни­я­ми. На­ря­ду с дру­ги­ми ми­сти­че­ски­ми ме­ста­ми Ве­ны, в про­грам­ме зна­чи­лось по­се­ще­ние Ми­но­ри­тен­кир­хе, ин­три­гу­ю­щей сво­ей свя­зью со зна­ме­ни­тым «Ко­дом да Вин­чи».

За семь лет, про­жи­тых в Вене, Ио­лан­та не пе­ре­ста­ва­ла вос­тор­гать­ся им­пер­ской сто­ли­цей. Вен­ская кра­со­та, син­тез ис­то­рии и ис­кус­ства, не ста­ла для нее обы­ден­ной и не при­елась. Но чув­ство вос­тор­га от но­виз­ны и пер­во­го при­кос­но­ве­ния, ко­то­рый мож­но про­чи­тать на ли­цах впер­вые при­ез­жа­ю­щих в Ве­ну, оста­лось по­за­ди. И тут объ­яв­ле­ние – пред­ло­же­ние взгля­нуть на го­род с дру­гой сто­ро­ны, че­рез сво­е­го ро­да кри­вое зер­ка­ло, на ма­шине вре­ме­ни воз­вра­тить­ся в про­шлое, про­гло­тить же­лан­ную таб­лет­ку, про­буж­да­ю­щую утра­чен­ные чув­ства.

Быть при­част­ным к осо­бен­но­му, тай­но­му, до­ступ­но­му лишь немно­гим и из­бран­ным – это бы­ло так за­ман­чи­во, это вдох­нов­ля­ло. Ио­лан­та осо­зна­ва­ла, ка­кую стру­ну че­ло­ве­че­ской натуры за­де­вал в сво­ем ро­мане Дэн Бра­ун, а вслед за ним, воль­но или неволь­но, на ка­кую кноп­ку на­жи­ма­ли с раз­ной сте­пе­нью дав­ле­ния ки­нош­ни­ки, га­зет­чи­ки и про­чая бра­тия, вклю­чая экс­кур­со­во­дов. Осо­зна­ва­ла, но бу­дучи че­ло­ве­ком, ко­то­ро­му так­же, как и всем, или по­чти всем, ни­что че­ло­ве­че­ское не чуж­до, не то что­бы по­па­лась на тот же ма­ня­щий крю­чок, но, ско­рее, со­зна­тель­но про­гло­ти­ла на­жив­ку. Ио­лан­ту за­хва­ти­ли вол­ны кри­ти­че­ских ста­тей, они то от­бра­сы­ва­ли ее от «Ко­да» к дру­гим, да­ле­ким тай­ным бе­ре­гам, то сно­ва воз­вра­ща­ли. При­шлось про­чи­тать и сам «Код да Вин­чи», сна­ча­ла да­же увле­чен­но, но по­том бег­ло, пе­ре­ска­ки­вая че­рез аб­за­цы. Имен­но то­гда к ней по­до­шел Ми­ша, су­нул свой лю­бо­пыт­ный но­сик в чти­во и спро­сил: − Что ты чи­та­ешь? − О ко­де да Вин­чи, – от­ве­ти­ла, по­чти от­мах­ну­лась от Ми­ши Ио­лан­та, но, усты­див­шись сво­е­го без­раз­лич­но­го от­ве­та, по­яс­ни­ла: в кар­тине Лео­нар­до да Вин­чи, яко­бы, на­хо­дит­ся тайный код. − А я знаю этот код, – бойко ска­зал Ми­ша. − Прав­да? – уди­ви­лась Ио­лан­та. Она от­ло­жи­ла ста­тью, за­яв­ле­ние сы­на ее за­ин­три­го­ва­ло.

− Да, знаю! Лео­нар­до да Вин­чи за­шиф­ро­вал пас­халь­но­го зай­ца в сво­ей кар­тине «Das Abendmahl», – на­звал Ми­ша кар­ти­ну «Тайная ве­че­ря» по-немец­ки.

Ми­ша учил­ся в ав­стрий­ской шко­ле, и его рус­ский язык ино­гда при­хра­мы­вал. Ио­лан­та по­ду­ма­ла, что сын из-за сво­е­го хро­мав­ше­го рус­ско­го язы­ка что-то с зай­цем на­пу­тал, и уточ­ни­ла:

− Ты уве­рен, что Лео­нар­до да Вин­чи за­шиф­ро­вал пас­халь­но­го зай­ца?

Ми­ша от­ве­тил, что со­вер­шен­но уве­рен, и был при этом очень се­рье­зен. Ио­лан­та рас­сме­я­лась, она по­ду­ма­ла, что он шу­тит. Ми­ша был шут­ни­ком, но на этот раз он со­всем не шу­тил и ни­че­го не на­пу­тал. Все­зна­ю­щий ин­тер­нет мгно­вен­но вы­дал, что есть мульт­фильм, па­ро­ди­ру­ю­щий «Код да Вин­чи», сня­тый, прав­да, для взрос­лых, и этот муль­тик был в свободном до­сту­пе во все­мир­ной се­ти: 158 часть се­ри­а­ла «Юж­ный парк», ко­то­рый так и на­зы­вал­ся «Чу­дес­ная пас­халь­ная исто­рия».

Вкрат­це, про­ис­хо­дит там сле­ду­ю­щее. Ге­рой при слу­чай­ном сте­че­нии об­сто­я­тельств узна­ет о тайне пас­халь­но­го зай­ца, ко­то­рую уже мно­го ве­ков хра­нит некое тай­ное об­ще­ство: при уль­тра­зву­ко­вом ис­сле­до­ва­нии ра­бо­ты Лео­нар­до да Вин­чи «Тайная ве­че­ря» уста­нов­ле­но, что пер­во­на­чаль­но на ме­сте фи­гу­ры од­но­го из апо­сто­лов Лео­нар­до да Вин­чи изоб­ра­зил зай­ца. И тут де­ла­ет­ся па­ра­док­саль­ный вы- вод о том, что этот апо­стол был ни кем иным, как зай­цем, и тай­на его в ви­де пас­халь­но­го зай­ца пе­ре­да­ет­ся из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние...

Ио­лан­та дав­но так не сме­я­лась, но Ми­ша не по­ни­мал при­чи­ну ее ве­се­лья и был рас­те­рян. Рас­те­рян­ность все­гда и в лю­бом воз­расте со­про­вож­да­ет воз­ни­ка­ю­щие про­ти­во­ре­чия меж­ду усто­яв­ши­ми­ся цен­но­стя­ми и убеж­де­ни­я­ми и их неожи­дан­ным низ­вер­же­ни­ем. За ис­ти­ной, при­чем каж­дый за сво­ей, Ио­лан­та и Ми­ша от­пра­ви­лись в цер­ковь Ми­но­ри­тен­кир­хе. *** Несмот­ря на то, что Ми­но­ри­тен­кир­хе (Minoritenkirche), или по-дру­го­му цер­ковь Мень­ших бра­тьев, на­хо­дит­ся в двух ша­гах от быв­ше­го им­пе­ра­тор­ско­го двор­ца и хра­нит пусть не ори­ги­нал, но ко­пию все той же са­мой «Тай­ной ве­че­ри». Она пу­стын­на. То ли от­то­го что не ле­жит она на про­топ­тан­ной ту­ри­ста­ми тро­пе, то ли от­пу­ги­ва­ет от нее коль­цо ми­ни­стерств, то ли по­то­му что встре­ча­ют по одеж­ке, а внут­рен­нее убран­ство ее на­ве­ва­ет ме­лан­хо­лию. Мо­жет, сто­ро­нит­ся она зри­те­лей, как ино­стран­ка, чув­ству­ет се­бя в Вене го­стьей, хо­тя здесь очень дав­но и стар­ше мно­гих вен­ских ка­мен­ных ста­ро­жи­лов. Ее ис­то­рию на­ча­ли ино­стран­цы – бо­со­но­гие бра­тья фран­цис­кан­цы, при­шед­шие в Ве­ну из Ита­лии в на­ча­ле XIII ве­ка по при­гла­ше­нию ав­стрий­ско­го гер­цо­га Лео­поль­да VI. Ос­но­вал ее в 1276 го­ду то­же ино­стра­нец, чех Ота­кар II Пр­же­мысл. И по­стро­е­на цер­ковь в ино­стран­ном, фран­цуз­ском сти­ле, а при­над­ле­жит она с кон­ца XVIII ве­ка ита­льян­ской кон­гре­га­ции, дав­шей ей вто­рое имя – Де­вы Марии Снеж­ной, кра­си­вое, зим­нее и да­ле­кое.

Внут­ри ти­хо и слиш­ком про­стор­но, и хо­чет­ся эту гро­мад­ную гул­кую ти­ши­ну за­пол­нить людь­ми так­же сильно, как по­рой осво­бо­дить се­бе

про­стран­ство в церк­вях, где лю­ди пе­ре­би­ва­ют мысль сво­им стол­по­тво­ре­ни­ем. Ред­кий здесь пу­те­ше­ствен­ник преж­де все­го на­прав­ля­ет­ся к «Тай­ной ве­че­ре». Ее раз­мер при­тя­ги­ва­ет и впе­чат­ля­ет: че­ты­ре с по­ло­ви­ной на де­вять мет­ров. К то­му же, этот неслучайный пу­те­ше­ствен­ник, ско­рее все­го, под­го­тов­лен. Ему из­вест­но, что это мо­за­ич­ная ко­пия фрес­ки Лео­нар­до да Вин­чи из ми­лан­ско­го до­ми­ни­кан­ско­го со­бо­ра Сан­та-Ма­рия-дел­ле-Гра­цие, что вы­пол­не­на она Джа­ко­мо Ра­фа­эл­ли в 1814 го­ду по за­ка­зу На­по­лео­на Бо­на­пар­та, что за­кон­чен­ную мо­за­и­ку ку­пил не за­каз­чик, к то­му вре­ме­ни ли­шен­ный трона, а его тесть – ав­стрий­ский им­пе­ра­тор Франц I. Этот под­ко­ван­ный по­се­ти­тель зна­ет, что по­да­рил мо­за­и­ку церк­ви в 1845 го­ду пре­ем­ник Фран­ца I, им­пе­ра­тор Фер­ди­нанд I, при­чем, не толь­ко по­да­рил, но и вы­де­лил фи­нан­со­вые сред­ства на то, что­бы раз- ме­стить ее в од­ном из нефов церк­ви. Ищет ли пу­те­ше­ствен­ник в мо­за­и­ке тай­ные зна­ки, срав­ни­ва­ет ли ее с ори­ги­на­лом? От­ме­ча­ет ли, что ра­бо­та Лео­нар­до да Вин­чи за­мет­но блед­нее и то, что это от­но­сит­ся лишь к крас­кам? Вдох­но­ве­ние по­вто­рить невоз­мож­но, так что ощу­ще­ние на­сто­я­ще­го тре­пе­та от при­кос­но­ве­ния к ис­кус­ству мож­но ис­пы­тать толь­ко в Ми­лане. Но пе­ред Джа­ко­мо Ра­фа­эл­ли все же хо­чет­ся снять шля­пу: ра­бо­та про­дол­жа­лась в те­че­ние 6 лет, ве­сит мо­за­и­ка два­дцать тонн, со­сто­ит из две­на­дца­ти пла­стин, а те – из де­ся­ти ты­сяч кам­ней, в том чис­ле, диа­мет­ром в один мил­ли­метр. Прав­да, за­да­чу ма­сте­ру упро­ща­ло то, что ко­пию он вы­пол­нял не с ори­ги­на­ла, пло­хо со­хра­нив­ше­го­ся, а с ко­пии Джу­зеп­пе Бос­си.

В церк­ви есть еще од­на ко­пия – изоб­ра­же­ние на глав­ном ал­та­ре Де­вы Марии Снеж­ной, с ко­то­рой свя­зы­ва­ют чу­до по­яв­ле­ния сне­га. На этот раз ис­кать ори­ги­нал нуж­но в церк­ви Сан­та-Ма­рия-Ма­д­жо­ре в Ри­ме, на Эскве­лине, од­ном из се­ми рим­ских хол­мов, где и про­изо­шло чу­до.

«Тай­ную ве­че­рю» луч­ше все­го рас­смат­ри­вать, стоя у ис­тер­той фрес­ки свя­то­го Фран­цис­ка Ас­сиз­ско­го. На­сы­тив­шись со­зер­ца­ни­ем мо­за­и­ки, взгляд об­ра­ща­ет­ся к са­мо­му свя­то­му, обыч­но изоб­ра­жа­е­мо­му с руч­ны­ми пти­ца­ми и по­ле­вы­ми цве­та­ми. Это его идеи по­ло­жи­ли на­ча­ло ни­щен­ству­ю­ще­му ор­де­ну фран­цис­кан­цев, на­зы-

ва­е­мо­му еще «ор­де­ном мень­ших бра­тьев». Бла­го­да­ря уси­ли­ям его по­сле­до­ва­те­лей и воз­ник­ла эта цер­ковь. Уди­ви­тель­ный был че­ло­век: оста­вил сы­тую жизнь, от­рек­ся от соб­ствен­но­сти, об­ме­нял­ся одеж­дой с ни­щим, при­мкнул к бо­сым и обез­до­лен­ным, на­зы­вал се­бя «вест­ни­ком Ве­ли­ко­го Гос­по­да», про­по­ве­до­вал лю­бовь к ближ­не­му, бед­ность, ас­ке­тизм, тво­рил чу­де­са... Как по­нять его то­му, кто, ед­ва вый­дя из церк­ви, спе­шит в ма­га­зин за новой и необя­за­тель­ной па­рой обу­ви. Нет, не пой­мет, как не ра­зу­ме­ет бо­га­тый ни­ще­го. Хо­тя в честь ни­щен­ству­ю­ще­го вест­ни­ка – по иро­нии судь­бы или бла­го­да­ря по­кро­ви­тель­ству свя­то­го – на­зва­ли аме­ри­кан­ский го­род Сан-Фран­цис­ко, де­ти­ще зо­ло­той ли­хо­рад­ки, круп­ный фи­нан­со­вый центр.

В Аме­ри­ке есть еще один го­род, свя­зан­ный с фран­цис­кан­ца­ми, – Сан-Ан­то­нио, на­зван­ный в честь свя­то­го Ан­то­ния Па­ду­ан­ско­го, фран­цис­кан­ца. Слу­жил Бо­гу, ис­це­лял боль­ных, его сим­во­лом ста­ла ли­лия. К нему с моль­ба­ми об­ра­ща­ют­ся мно­гие: от бо­га­тых пу­те­ше­ствен­ни­ков до пе­ка­рей, от про­ся­щих уда­чи в азарт­ных иг­рах до же­ла­ю­щих об­ре­сти па­ру и утра­чен­ные цен­но­сти (в уз­ком смыс­ле сло­ва). В Ми­но­ри­тен­кир­хе на сте­нах ка­пел­лы свя­то­го Ан­то­ния по обе сто­ро­ны от изоб­ра­же­ния свя­то­го – бла­го­дар­ствен­ные таб­лич­ки за по­мощь: «Danke», «Danke», «Danke»... По­про­бо­вать по­про­сить?

Про­сят по­мо­щи и у ста­туи Ма­дон­ны из чер­но­го мра­мо­ра, вы­пол­нен­ной неиз­вест­ным ма­сте­ром при­бли­зи­тель­но в 1350 го­ду. По тра­ди­ции, к ней при­хо­дят мо­ло­до­же­ны, при­но­сят мла­ден­цев. По­жи­лая па­ра, взяв­шись за ру­ки, при­бли­зи­лась к ста­туе – воз­мож­но, они вспо­ми­на­ли про­шлое.

В Ми­но­ри­тен­кир­хе сто­ит вспом­нить и по­хо­ро­нен­ную здесь Мар­га­ри­ту Ма­уль­таш, так на­зы­ва­е­мую «без­об­раз­ную гер­цо­ги­ню». Это ее ав­стрий­цы долж­ны бла­го­да­рить за при­над­ле­жа­щий им жи­во­пис­ный Ти­роль. В свое вре­мя гер­цо­ги­ня, пра­ви­тель­ни­ца не­за­ви­си­мо­го Ти­роль­ско­го граф­ства, «при осо­бых об­сто­я­тель­ствах» от­да­ла свои вла­де­ния Габс­бур­гам. Кста­ти, в честь нее на­зван пя­тый рай­он Ве­ны – Мар­га­ре­тен.

Вспо­ми­на­ет­ся здесь и Ан­то­нио Са­лье­ри, под­за­бы­тый му­зы­кант, имя ко­то­ро­го ста­ло си­но­ни­мом отра­ви­те­ля, прав­да, по мне­нию боль­шин­ства ис­сле­до­ва­те­лей, неза­слу­жен­но. Са­лье­ри, как и Мо­царт, изоб­ра­жен на ба­ре­лье­фе па­мят­ни­ка либ­рет­ти­сту Пьет­ро Ме­та­ста­зио. Обо­их жив­ших в Вене ита­льян­цев свя­за­ли «Стра­сти Гос­по­да на­ше­го Ии­су­са Хри­ста»: Ме­та­ста­зио на­пи­сал либ­рет­то, Са­лье­ри – му­зы­ку ора­то­рии. *** Ио­лан­та и Ми­ша по­до­шли к ку­коль­но­му вер­те­пу. Пе­ред ним го­ре­ли све­чи как на- по­ми­на­ние не толь­ко о недав­но про­шед­шем Рож­де­стве, но и о том, что пер­вый рож­де­ствен­ский вер­теп со­ору­дил Фран­циск Ас­сиз­ский. Дви­жу­щи­е­ся фи­гур­ки за­хва­ти­ли Ми­шу. К «Тай­ной ве­че­ре» его ин­те­рес по­остыл, ведь зай­ца, как ни ис­кал, он не на­шел и ис­пы­тал разо­ча­ро­ва­ние то ли от об­ма­на, то ли от шут­ки. Ио­лан­та то­же ис­ка­ла, да­же под­све­ти­ла мо­за­и­ку, бро­сив мо­нет­ку. Прав­да, ис­ка­ла не зай­ца, а дру­гие зна­ки со­от­вет­ствен­но сво­е­му воз­рас­ту. Не на­шла. Ее то­же об­ма­ну­ли. Или по­шу­ти­ли. Всмат­ри­ва­ясь в ко­пию, она вспом­ни­ла се­бя ма­лень­кой, ко­гда пе­ред сном, в кро­ва­ти, в тем­но­те, она раз­гля­ды­ва­ла узо­ры тя­же­лых штор. По­то­лок в ком­на­те был вы­со­ким, што­ры ка­за­лись необык­но­вен­но длин­ны­ми, а под­све­чен­ные ноч­ны­ми ог­ня­ми ули­цы – очень страш­ны­ми. В слож­ном узо­ре тка­ни Ио­лан­те ви­де­лись про­фи­ли чу­дищ и Ба­бы­Я­ги. Про­ез­жал трол­лей­бус, и его фа­ры вы­све­чи­ва­ли но­вые угро­жа­ю­щие су­ще­ства, а преж­ние ис­че­за­ли.

А еще Ио­лан­та вспом­ни­ла зна­ко­мо­го ху­дож­ни­ка. Он пи­сал в ста­рин­ной тех­ни­ке на тем­ном фоне. Од­но вре­мя изоб­ра­жал древ­них ис­чез­нув­ших рыб; фон был обыч­но тем­ный и “раз­бав­лен­ный” рас­тво­рен­ны­ми в нем го­ро­да­ми и людь­ми. Что­бы кар­ти­на не ка­за­лось слиш­ком мрач­ной, по пе­ри­мет­ру он ри­со­вал рам­ку и в нее впи­сы­вал ма­лень­кие кар­тин­ки: то лод­ку, то солн­це, то бук­ву, то еще что-ни­будь. По­ку­па­те­ли его ра­бот ду­ма­ли, что ры­бы и эти ма­лень­кие ри­сун­ки ис­пол­не­ны тай­но­го смыс­ла. Кар­ти­ны на са­мом де­ле за­во­ра­жи­ва­ли, в них ви­де­лось что-то ма­ги­че­ское.

Скрип­ну­ла тя­же­лая дверь, две фи­гур­ки, кро­шеч­ные по срав­не­нию с ка­мен­ны­ми ис­по­ли­на­ми, вы­шли из Ми­но­ри­тен­кир­хе. Цер­ковь в этот день, несмот­ря на го­ды зна­ком­ства, впер­вые ожи­ла и об­ре­ла для них смысл, по­доб­но хо­ро­шей кни­ге, про­чи­тан­ной в шко­ле и пе­ре­чи­тан­ной за­но­во мно­гим поз­же.

Newspapers in Russian

Newspapers from Austria

© PressReader. All rights reserved.