Жизнь ари­сто­кра­ток в Австро-Вен­грии

Nowiy Venskiy Journal - - СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ -

&ро­дол­жа­ем се­рию ста­тей о жиз­ни жен­щин-ари­сто­кра­ток в габс­бург­ской мо­нар­хии. ' се­го­дняш­ней тре­тьей ча­сти речь пой­дет о сле­ду­ю­щем: брак, от­но­ше­ния меж­ду су­пру­га­ми, из­ме­ны, раз­во­ды, обя­зан­но­сти же­ны, как функ­ци­о­ни­ро­ва­ло ари­сто­кра­ти­че­ское "хо­зяй­ство" и на ка­кие сред­ства жи­ли ари­сто­кра­ты.

Чем вы­ше бы­ло по­ло­же­ние аристократки по рож­де­нию, тем уве­рен­нее чув­ство­ва­ла се­бя мо­ло­дая же­на и тем лег­че уда­ва­лось ей за­во­е­вать проч­ные по­зи­ции в се­мье му­жа. Прин­цес­сы из се­мей кня­зей Швар­цен­берг и Лих­тен­штейн, имев­шие огром­ное при­да­ное, вы­хо­ди­ли за­муж в ос­нов­ном в се­мьи (то­же кня­же­ские) – Кин­ски, Арен­берг, Тра­ут­манн­сдорфф или Сальм-Райф­фер­шайдт, но ни­ко­гда не за­бы­ва­ли, что про­ис­хо­дят из фа­ми­лий ран­гом да­же чуть-чуть вы­ше, чем се­мья му­жа... И да­ва­ли всем это по­чув­ство­вать – преж­де все­го, ес­ли ве­ли­чи­на их при­да­но­го бы­ла боль­ше со­сто­я­ния му­жа.

Но боль­шин­ству мо­ло­дых жен при­хо­ди­лось ав­то­ма­ти­че­ски за­ни­мать в се­мье то по­ло­же­ние, ка­кое за­ни­мал ее муж, и при­спо­саб­ли­вать­ся к но­вым усло­ви­ям. А муж за­ни­мал по­ло­же­ние со­глас­но то­му, ка­ким по сче­ту сы­ном он яв­лял­ся. Осо­бен­но нелег­ко при­хо­ди­лось же­нам из се­мей бо­лее низ­ко­го ста­ту­са, чем се­мья му­жа.

Как и в це­лом в сре­де ари­сто­кра­тов, так и в каж­дой отдельной ари­сто­кра­ти­че­ской се­мье ца­ри­ла же­лез­ная внут­рен­няя иерар­хия. Во гла­ве все­го се­мей­но­го кла­на сто­ял Familienchef («гла­ва се­мьи») – май­о­рат­ный на­след­ник, стар­ший сын. По­сле смер­ти от­ца стар­ший сын ста­но­вил­ся гла­вой всей се­мьи, а его же­на ста­но­ви­лась неоспо­ри­мой пер­вой да­мой. (Под «се­мьей» по­ни­ма­ет­ся не толь­ко сам «гла­ва» с же­ной и их де­ти, но так­же и его млад­шие бра­тья с се­мья­ми, неза­муж­ние сест­ры, про­жи­ва­ю­щая в до­ме и дру­гих се­мей­ных вла­де­ни­ях род­ня, ко­ро­че, весь клан).

Гла­ва се­мьи за­ни­мал осо­бое непри­кос- но­вен­ное по­ло­же­ние, его сло­во бы­ло для всех за­ко­ном. Он яв­лял­ся офи­ци­аль­ным пред­ста­ви­те­лем се­мьи и глав­ным «ме­не­дже­ром» се­мей­но­го со­сто­я­ния. (Со­сто­я­ние во­об­ще-то юри­ди­че­ски при­над­ле­жа­ло всей се­мье, но управ­лять им имел пра­во толь­ко он один). Он кон­тро­ли­ро­вал со­сто­яв­ших у него на служ­бе управ­ля­ю­щих. Он да­вал «доб­ро» на бра­ки сво­их де­тей, а так­же на бра­ки млад­ших бра­тьев и их де­тей, на бра­ки се­стер. Он опре­де­лял ве­ли­чи­ну апа­на­жа (по­жиз­нен­ных вы­плат) для млад­ших бра­тьев и про­чих род­ствен­ни­ков. В об­щем, как пи­сал один ари­сто­крат: "На са­мом вер­ху гос­подь Бог, по­том Его Ве­ли­че­ство им­пе­ра­тор, а за­тем Familienchef".

Гла­ва се­мьи так­же имел го­лос в Верх­ней па­ла­те рейхс­ра­та (пар­ла­мен­та), что со­от­вет­ству­ет Па­ла­те Лор­дов в Бри­та­нии, где до сих пор то­же си­дят стар­шие сы­но­вья ари­сто­кра­тов. Но в Ав­стрии сей­час боль- ше ни­ка­ко­го рейхс­ра­та нет.

Ес­ли ка­кой-то член се­мьи (обыч­но муж­чи­на) вел се­бя не «по-ари­сто­кра­ти­че­ски», на­при­мер, не пла­тил долги или спро­во­ци­ро­вал ка­кой-то скан­дал, то взо­ры все­го ари­сто­кра­ти­че­ско­го об­ще­ства и им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра об­ра­ща­лись к гла­ве се­мьи – ожи­да­лось, что он при­мет се­рьез­ные ме­ры по от­но­ше­нию к ви­нов­ни­ку. Ос­нов­ным ин­стру­мен­том дав­ле­ния бы­ла ве­ли­чи­на апа­на­жа, ко­то­рую гла­ва се­мьи мог cни­зить.

Его же­на за­ни­ма­ла по иерар­хии са­мое вы­со­кое по­ло­же­ние сре­ди жен­щин се­мьи (да­же бо­лее вы­со­кое, чем све­кровь, ко­гда та ста­но­ви­лась вдо­вой!!!) Она бы­ла от­вет­ствен­на за "об­ще­ствен­ную" жизнь се­мьи – ор­га­ни­зо­вы­ва­ла ве­че­ра, ба­лы, се­мей­ные тор­же­ства, сле­ди­ла за со­блю­де­ни­ем ари­сто­кра­ти­че­ских "при­ли­чий" и под­дер­жа­ни­ем нуж­ных кон­так­тов с дру­ги­ми ари­сто­кра­ти­че­ски­ми се­мья­ми: ко­го при­гла­сить, ко­го ку­да по­са­дить со­от­вет­ствен­но иерар­хии, ко­му на­не­сти от­вет­ный ви­зит. Она так­же долж­на бы­ла за­бо­тить­ся о спло­чен­но­сти и сла­жен­но­сти внут­ри се­мей­но­го кла­на. Сов­мест­ные «кла­но­вые» обе­ды по вос­кре­се­ньям и ви­зи­ты друг к дру-

гу бы­ли стро­го обя­за­тель­ны. Се­мьи в ши­ро­ком по­ни­ма­нии это­го сло­ва бы­ли очень мно­го­чис­лен­ны. По­чти в каж­дой жил ка­кой­то неиму­щий род­ствен­ник или неза­муж­няя по­жи­лая те­туш­ка.

А О А А О А АЯ ЬЯ

Ра­бо­тать (в смыс­ле за­ни­мать­ся ка­ким-то фи­зи­че­ским или ум­ствен­ным тру­дом) для ари­сто­кра­тов счи­та­лось непре­стиж­ным и да­же недо­стой­ным их вы­со­ко­го ста­ту­са. Спи­сок «до­стой­ных» ари­сто­кра­та про­фес­сий был очень ко­ро­ток: ар­мия, ди­пло­ма­ти­че­ское по­при­ще и служ­ба при дво­ре. Осо­бен­но «неа­ри­сто­кра­ти­че­ски­ми» счи­та­лись тор­гов­ля, фи­нан­со­вая и бан­ков­ская сфе­ры. Мак­си­маль­но, к че­му от­но­си­лись то­ле­рант­но, – к по­куп­ке ак­ций пред­при­я­тий. Иг­ра на бир­же бы­ла то­же мо­ве­то­ном, а кто все же иг­рал, тот ста­рал­ся это не афи­ши­ро­вать.

Глав­ным ис­точ­ни­ком су­ще­ство­ва­ния ари­сто­кра­ти­че­ской се­мьи бы­ло ее со­сто­я­ние. Но не зам­ки, двор­цы и фа­миль­ные брил­ли­ан­ты, от ко­то­рых не бы­ло прак­ти­че­ской поль­зы, ари­сто­кра­ти­че­ская се­мья жи­ла за счет сво­ей ЗЕМ­ЛИ. Со­сто­я­тель­ность ари­сто­кра­та из­ме­ря­лась ко­ли­че­ством гек­та­ров при­над­ле­жа­щей ему зем­ли (а не ко­ли­че­ством двор­цов и не сум­мой на бан­ков­ском сче­ту). Это и от­ли­ча­ло "ста­рых" ари­сто­кра­тов от без­зе­мель­ных "но­вых". Зем­ля и ее нед­ра – про­дук­ты сель­ско­го и лес­но­го хо­зяй­ства, до­бы­ва­е­мые в шах­тах и руд­ни­ках – бы­ли глав­ным ис­точ­ни­ком су­ще­ство­ва­ния, а так­же по­ка­за­те­лем ста­ту­са ари­сто­кра­ти­че­ской се­мьи в габс­бург­ской мо­нар­хии. Зем­лю так­же мож­но бы­ло сда­вать в аренду (но не про­да­вать!).

В сред­нем ари­сто­кра­ти­че­ская се­мья в Австро-Вен­грии вла­де­ла 3000–5000 гек­та­ров зем­ли. У ко­го бы­ло свы­ше 5000 гек­та­ров, тот счи­тал­ся бо­га­тым, свы­ше 10000 – очень бо­га­тым. А се­мья Швар­цен­берг, у ко­то­рой бы­ло 180000 гек­та­ров, счи­та­лась ска­зоч­но бо­га­той, богаче са­мо­го им­пе­ра­то­ра. Те­перь, вспо­ми­ная преды­ду­щий рас­сказ про «до­стой­ных» же­ни­хов и невест, ста­но­вит­ся по­нят­но, что ари­сто­крат ари­сто­кра­ту был рознь – не толь­ко по ти­ту­лам, но и по ве­ли­чине со­сто­я­ния.

Гла­ва се­мьи не имел пра­ва ни­че­го про­да­вать из до­став­ше­го­ся ему от от­ца со­сто­я­ния – со­сто­я­ние при­над­ле­жа­ло всей се­мье. Он толь­ко имел пра­во (бо­лее то­го, был обя­зан) еди­но­лич­но управ­лять со­сто­я­ни­ем и рас­пре­де­лять до­ход меж­ду все­ми чле­на­ми се­мьи, а за­тем дол­жен был пе­ре­дать это со­хра­нен­ное неде­ли­мое со- сто­я­ние сво­е­му стар­ше­му сы­ну. Ес­ли сы­но­вей не бы­ло, то по­сле смер­ти гла­вы се­мьи его ме­сто за­ни­мал сле­ду­ю­щий по воз­рас­ту брат или стар­ший пле­мян­ник.

Гла­ва се­мьи ре­шал, в ка­ком по­ме­стье бу­дут жить его млад­шие бра­тья/сы­но­вья с же­на­ми, ка­ков раз­мер при­чи­та­ю­ще­го­ся им апа­на­жа. Апа­наж дол­жен был быть до­ста­точ­ным, что­бы член се­мьи или его се­мья ве­ли по­до­ба­ю­щий по­ло­же­нию об­раз жиз­ни: дер­жать при­слу­гу, эки­па­жи, оде­вать­ся со­от­вет­ствен­но, по­се­щать ари­сто­кра­ти­че­ские ме­ро­при­я­тия. Са­мо со­бой ра­зу­ме­ет­ся, что апа­на­жи в раз­ных се­мьях бы­ли раз­ны­ми – в за­ви­си­мо­сти от фи­нан­со­вых воз­мож­но­стей.

Млад­шие бра­тья не име­ли до­сту­па к се­мей­но­му со­сто­я­нию. Неже­на­тые млад­шие сы­но­вья ча­сто жи­ли при гар­ни­зоне (так как по­чти все бы­ли офи­це­ра­ми) и пы­та­лись най­ти ме­сто при дво­ре, что бы­ло пре­стиж­но, непло­хо опла­чи­ва­лось и да­ва­ло пра­во на "слу­жеб­ную" квар­ти­ру.

Где оби­та­ли же­на­тые млад­шие бра­тья с се­мья­ми? По-раз­но­му... Неко­то­рые жи­ли в от­дель­ном по­ме­стье, вы­де­лен­ном им стар­шим бра­том из се­мей­но­го «фон­да». Ме­нее со­сто­я­тель­ные име­ли по­жиз­нен­но от­дель­ные апар­та­мен­ты в до­ме/зам­ке стар­ше­го бра­та, то есть не­сколь­ко се­мей жи­ли под од­ной кры­шей, но ча­сто ве­ли от­дель­ные до­маш­ние хо­зяй­ства.

Вот, на­при­мер, уже упо­мя­ну­тая в преды­ду­щей ча­сти па­ра – граф Фер­ди­нанд Кин­ски и его же­на Аг­лая, урож­ден­ная прин­цес­са Ау­эр­сперг. Брак рав­ный (он хо­тя и граф, но млад­ший кня­же­ский сын), при­чем с обе­их сто­рон оди­на­ко­во вы­год­ные пар­тии. Ее при­да­ное бы­ло неболь­шое, и у него – один апа­наж. Для про­жи­ва­ния гла­вой се­мьи им бы­ло "вы­де­ле­но" по­ме­стье в

Мо­рав­ском Крум­ло­ве (фо­то на­ших дней). Со вре­ме­нем Фер­ди­нанд по­лу­чил при дво­ре пре­стиж­ное ме­сто обер-шталь­мей­сте­ра. А по­том и во­все про­изо­шло чу­до: без­дет­ный род­ствен­ник оста­вил ему на­след­ство. Кста­ти, стар­ший сын Аглаи и Фер­ди­нан­да стал впо­след­ствии де­ся­тым кня­зем Кин­ски фон Вхи­нитц и Тет­тау. Так как у его стар­ше­го бра­та Фер­ди­нан­да – де­вя­то­го кня­зя Кин­ски фон Вхи­нитц и Тет­тау не бы­ло сы­но­вей, по­это­му ти­тул кня­зя пе­ре­шел к стар­ше­му пле­мян­ни­ку.

Ино­гда у кня­зей млад­шие сы­но­вья име­ли ти­тул графа (а не прин­ца, как обыч­но), но ес­ли уми­рал стар­ший брат-князь, не оста­вив сы­но­вей, то ти­тул кня­зя ав­то­ма­ти­че­ски пе­ре­хо­дил к млад­ше­му бра­ту-гра­фу. Ко­ро­че, граф, сын кня­зя, был по иерар­хии, как пар­тия, на од­ном уровне со все­ми кня­же­ски­ми сы­но­вья­ми (в от­ли­чие от графа, сы­на графа из граф­ской се­мьи). В об­щем гра­фы бы­ли гра­фам рознь...

По край­ней ме­ре часть го­да (зи­му в Вене или Пра­ге) боль­шин­ство се­мей про­во­ди­ло под од­ной кры­шей, в се­мей­ном го­род­ском двор­це.

2А У.О Я =А...

Жене по­ла­га­лось под­чи­нять­ся му­жу и ор­га­ни­зо­вы­вать свое вре­мя в со­от­вет­ствии с его ка­лен­дар­ны­ми пла­на­ми. Ей по­ла­га­лось так­же при­спо­саб­ли­вать­ся к его ин­те­ре­сам. Ес­ли, ска­жем, муж неохот­но хо­дил в опе­ру, при­мер­ной жене по­ла­га­лось то­же ча­ще оста­вать­ся до­ма. Ав­то­ри­тет му­жа не под­вер­гал­ся со­мне­нию. Он при­ни­мал ре­ше­ния, а жене по­ла­га­лось со­гла­шать­ся... Но бы­ло нема­ло слу­ча­ев, ко­гда же­на уме­ло ма­ни­пу­ли­ро­ва­ла му­жем и яв­ля­лась неглас­ной гла­вой се­мьи. Прав­да, на лю­дях ей все рав­но по­ла­га­лось де­лать вид, что муж сам при­ни­ма­ет ре­ше­ния, а она по­ко­ря­ет­ся его ав­то­ри­те­ту.

Зна­ме­ни­то­стью и «ари­сто­крат­кой но­мер один» в Вене в 60–70-х го­дах XIX ве­ка бы­ла кня­ги­ня Элео­но­ра (Ло­ри) Швар­цен­берг, урож­ден­ная прин­цес­са Лих­тен­штейн. Она дер­жа­ла свой са­лон, име­ла боль­шое вли­я­ние на выс­шее об­ще­ство. И что бы­ло боль­шой ред­ко­стью для жен­щи­ны в те вре­ме­на – она име­ла свои соб­ствен­ные по­ли­ти­че­ские взгля­ды и от­кры­то вы­ска­зы­ва­ла их. Бо­лее то­го, ее взгля­ды ча­сто ра­ди­каль­но от­ли­ча­лись от взгля­дов му­жа! Ее муж и сын бы­ли при­вер­жен­ца­ми чеш­ско­го фе­де­ра­лиз­ма в им­пе­рии, а она, на­обо­рот, немец­ко­го цен­тра­лиз­ма. Го­во­рят, да­же соб­ствен­ный муж по­ба­и­вал­ся ее.

Но та­кие же­ны, как кня­ги­ня Швар­цен­берг, бы­ли ред­ким ис­клю­че­ни­ем. Аб­со­лют­ное боль­шин­ство жен оста­ва­лось в те­ни сво­их му­жей. Жен­щине не по­ла­га­лось быть слиш­ком са­мо­уве­рен­ной и тре­бо­ва­тель­ной по от­но­ше­нию к му­жу. Быть ум­нее му­жа (по край­ней ме­ре, де­мон­стри­ро­вать это) то­же не счи­та­лось до­сто­ин­ством, ско­рее, на­обо­рот. Ни­че­го страш­но­го, ес­ли же­на бы­ла на­ив­на, не очень ум­на и отор- ва­на от жиз­нен­ных ре­а­лий. За­чем ей ум и бес­по­лез­ные зна­ния из книг? За нее бу­дет ду­мать муж, и имен­но он бу­дет ве­сти ее по жиз­нен­но­му пу­ти. Ее за­да­ча все­го лишь за­бо­тить­ся о до­ме и де­тях, а для это­го ка­ко­го­то вы­да­ю­ще­го­ся ума не на­до... Увы, та­кое убеж­де­ние бы­ло ши­ро­ко рас­про­стра­не­но в XIX ве­ке не толь­ко в ари­сто­кра­ти­че­ских кру­гах.

Для сы­но­вей отец яв­лял­ся бес­пре­ко­слов­ным ав­то­ри­те­том, ему по­ви­но­ва­лись, его гне­ва стра­ши­лись. Но ес­ли мать бы­ла фор­ма­та вы­ше­упо­мя­ну­той кня­ги­ни Швар­цен­берг, то и та­ким ма­те­рям на гла­за луч­ше бы­ло не по­па­дать­ся, ес­ли сын «вли­пал» в скан­дал. Бы­ла та­кая очень стро­гая кня­ги­ня Эли­за Сальм-Райф­фер­шайдт. Ее сын Ху­го, про­иг­рав­ший боль­шую сум­му в кар­ты, пи­сал от­цу: "Умо­ляю, не го­во­ри ма­ме... Ты же зна­ешь, как она уме­ет сме­рить уни­чи­жи­тель­ным взгля­дом и дву­мя-тре­мя сло­ва­ми убить все же­ла­ние ис­пра­вить­ся и по­пы­тать­ся ис­пра­вить по­ло­же­ние."

2

Це­лью каж­до­го бра­ка бы­ло про­из­ве­сти на свет как мож­но боль­ше де­тей, ведь ма­те­рин­ство счи­та­лось глав­ным пред­на­зна­че­ни­ем жен­щи­ны (про бе­ре­мен­ность, ро­ды, бо­лез­ни и по­те­ри де­тей бу­дет от­дель­ный рас­сказ). Счи­та­лось, что де­тей долж­но бы­ло быть не ме­нее че­ты­рех. В сред­нем каж­дая ари­сто­крат­ка име­ла пять де­тей, мно­гие – боль­ше.

Мать в жиз­ни ма­лень­ких де­тей бы­ла цен­траль­ной фигурой. Она при­ви­ва­ла ре­бен­ку ари­сто­кра­ти­че­ские ма­не­ры, за­бо­ти­лась о его со­ци­аль­ных кон­так­тах, ор­га­ни­зо­вы­ва­ла его до­суг и раз­ви­тие. И ес­ли мать ра­но уми­ра­ла, это со­бы­тие ча­сто со­зда­ва­ло невос­пол­ни­мую пу­сто­ту в жиз­ни ре­бен­ка. На­при­мер, граф Ру­дольф Абен­сперг-Тра­ун c гру­стью рас­ска­зы­вал де­тям о сво­ем

оди­но­ком дет­стве. Его мать умер­ла при ро­дах в воз­расте 25 лет, ко­гда маль­чи­ку бы­ло толь­ко два го­да. Его отец, чи­нов­ник при дво­ре им­пе­ра­то­ра, из-за служ­бы по­чти не бы­вал до­ма. Дет­ство ре­бе­нок про­вел в оди­но­че­стве – в ком­па­нии толь­ко ня­ни, поз­же – вос­пи­та­те­ля и учи­те­ля. В се­мье не бы­ло ни ви­зи­тов, ни при­гла­ше­ний, не от­ме­ча­лись до­ро­гие каж­до­му ре­бен­ку празд­ни­ки – Пас­ха, Рож­де­ство, день Свя­то­го Ни­ко­лая. Куль­ми­на­ци­он­ны­ми со­бы­ти­я­ми в жиз­ни маль­чи­ка бы­ли при­ез­ды ста­рых те­ту­шек. Но это, ко­неч­но, край­ний слу­чай.

Обя­зан­но­стью ма­те­ри бы­ло так­же вос­пи­ты­вать де­тей при­мер­ны­ми ка­то­ли­ка­ми. Мать при­уча­ла де­тей мо­лить­ся, а так­же при­дер­жи­вать­ся ка­то­ли­че­ских тра­ди­ций. Австро-вен­гер­ская ари­сто­кра­тия счи­та­ла се­бя од­ним из стол­пов, на ко­то­рых дер­жа­лась католическая цер­ковь в им­пе­рии. Жен­щи­ны-аристократки бы­ли, как пра­ви­ло, бо­лее ре­ли­ги­оз­ны, чем муж­чи­ны, в ре­ли­гии они ис­ка­ли под­держ­ку и уте­ше­ние.

У А

В то вре­мя как муж за­ни­мал­ся управ­ле­ни­ем и кон­тро­лем со­сто­я­ния се­мьи вне до­ма, за­да­чей же­ны бы­ло ве­де­ние домашнего хо­зяй­ства. Но, ко­неч­но, не в пря­мом смыс­ле са­мой за­ни­мать­ся все­ми ра­бо­та­ми, а уме­ло ру­ко­во­дить мно­го­чис­лен­ной ар­ми­ей домашнего пер­со­на­ла. Иерар­хия сре­ди пер­со­на­ла в точ­но­сти по­вто­ря­ла иерар­хию сре­ди хо­зя­ев. Са­мым глав­ным был до­маш­ний гоф­мей­стер (управ­ля­ю­щий), ко­то­рый дер­жал от­чет пе­ред гос­по­жой, кон­тро­ли­ро­вал весь до­маш­ний пер­со­нал и рас­пре­де­лял обя­зан­но­сти. Да­лее шли дво­рец­кие, а за­тем ка­мер­ди­не­ры, ка­ме­рист­ки, ла­кеи, но­силь­щи­ки дров, убор­щи­ки и так да­лее...У них бы­ли так­же раз­дель­ные обе­ден­ные сто­лы на кухне – в за­ви­си­мо­сти от ран­га. Вы­ше всех по ран­гу бы­ли дво­рец­кие и лич­ная при­слу­га хо­зя­ев.

Ари­сто­кра­ти­че­ские се­мьи по­чти ни­ко­гда не на­би­ра­ли пер­со­нал со сто­ро­ны. Од­на и та же се­мья ари­сто­кра­тов да­ва­ла ра­бо­ту по­ко­ле­ни­ям лю­дей в окру­ге, где на­хо­ди­лось по­ме­стье. На сме­ну ро­ди­те­лям – ла­ке­ям или ку­хар­кам – при­хо­ди­ли их де­ти, за­тем вну­ки. Та­ким об­ра­зом воз­ни­ка­ло боль­шое до­ве­рие к пер­со­на­лу, чьи се­мьи мно­го лет слу­жи­ли в до­ме. Чу­жие в до­ме не при­вет­ство­ва­лись. Вся ари­сто­кра­ти­че­ская се­мья зна­ла слу­жа­щих в их до­ме в ли­цо и по име­ни. Ра­бо­та в ари­сто­кра­ти­че­ском по­ме­стье непло­хо опла­чи­ва­лась, счи­та­лась до­воль­но пре­стиж­ной, к то­му же в глу­бо­кой ста­ро­сти при­слу­га мог­ла расчи­ты­вать на бла­го­тво­ри­тель­ную под­держ­ку хо­зя­ев, а это в по­ру от­сут­ствия го­су­дар­ствен­но­го пен­си­он­но­го обес­пе­че­ния бы­ло со­всем непло­хо. Се­мьи чув­ство­ва­ли се­бя от­ветст- вен­ны­ми за слу­жа­щих (и слу­жив­ших) им лю­дей. В знак вы­со­ко­го до­ве­рия хо­зя­е­ва об­ра­ща­лись к пер­со­на­лу на "ты" и по име­ни (на "вы" толь­ко в слу­чае гне­ва или неува­же­ния). Об­рат­ное об­ра­ще­ние бы­ло, ко­неч­но же, толь­ко на "вы".

По­ощ­ря­лось вос­хож­де­ние пер­со­на­ла по внут­рен­ней "слу­жеб­ной" лест­ни­це. На­при­мер, что­бы гор­нич­ная ста­ла ка­ме­рист­кой, а млад­ший ла­кей – дво­рец­ким или да­же со вре­ме­нем управ­ля­ю­щим (им мог­ли опла­тить обу­че­ние). Ес­ли кто-то из де­тей пер­со­на­ла под­ни­мал­ся на сту­пень­ку вы­ше по со­ци­аль­ной лест­ни­це, вся ари­сто­кра­ти­че­ская се­мья ра­до­ва­лась за них, ведь это де­ти имен­но их пер­со­на­ла до­стиг­ли жиз­нен­но­го успе­ха! Так, на­при­мер, князь Кин­ски с гор­до­стью рас­ска­зы­вал, что дочь его глав­но­го еге­ря вы­шла за­муж за со­сто­я­тель­но­го праж­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля.

Осо­бен­но для ма­лень­ких де­тей се­мьи при­слу­га бы­ла чем-то вро­де род­ствен­ни­ков. И ес­ли из при­слу­ги кто-то го­то­вил­ся к сва­дьбе, то де­ти с огром­ным ин­те­ре­сом слу­ша­ли раз­го­во­ры нянь, гор­нич­ных и бы­ли увле­че­ны этой те­мой не мень­ше, чем сва­дьбой внут­ри се­мьи. Ино­гда на поч­ве это­го про­ис­хо­ди­ли за­бав­ные недо­ра­зу­ме­ния. Ма­лень­кая Ма­ри Кин­ски бы­ла на­столь­ко увле­че­на но­во­стью, что их ку­хар­ка вы­хо­дит за­муж, что ко­гда родители взя­ли де­воч­ку с со­бой на сва­дьбу род­ствен­ни­ков ма­те­ри Ау­эр­сперг, она со­вер­шен­но се­рьез­но по­ду­ма­ла, что ее при­вез­ли на сва­дьбу ку­хар­ки!

По кор­ре­спон­ден­ции ари­сто­кра­тов то­го вре­ме­ни вид­но, что их так­же вол­но­ва­ли бо­лез­ни или несча­стья, слу­чав­ши­е­ся с их лич­ной при­слу­гой. Пусть они жи­ли не вме­сте, но все же ря­дом друг с дру­гом – несмот­ря на то, что со­ци­аль­ные раз­ли­чия бы­ли чем-то са­мо со­бой ра­зу­ме­ю­щим­ся.

У А 2 У 2 У У

Как уже упо­ми­на­лось, боль­шин­ство ари­сто­кра­ти­че­ских бра­ков за­клю­ча­лось в первую оче­редь из прак­ти­че­ско­го бла­го­ра­зу­мия. Пе­ред сва­дьбой мо­ло­дые бы­ли друг дру­гу сим­па­тич­ны, неред­ко да­же влюб­ле­ны. Но га­ран­тии, что они про­не­сут эти чув­ства че­рез всю жизнь, увы, не бы­ло. В луч­шем слу­чае влюб­лен­ность с го­да­ми пе­ре­рас­та­ла в глу­бо­кую при­вя­зан­ность, в худ­шем слу­чае брак ста­но­вил­ся про­сто мас­кой при­ли­чия, фа­са­дом.

Мно­гие су­пру­ги ста­ра­лись при­ло­жить уси­лия и быть вни­ма­тель­ны­ми и так­тич­ны­ми друг к дру­гу. Чем луч­ше они от­но­си­лись друг к дру­гу, тем вы­ше был шанс, что их брак ока­жет­ся гар­мо­нич­ным. При­ме­ра­ми то­му слу­жат мно­го­чис­лен­ные сер­деч­ные пись­ма, ко­то­ры­ми об­ме­ни­ва­лись по­жи­лые су­пру­ги.

ня­ги­ня #ран­цис­ка и князь Аль­фред он­те­ну­ово (она – урож­ден­ная ин­ски), 1885 г. Это тот са­мый "злой" обер­це­ре­мо­ни­мей­стер им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра, ко­то­рый был ка­то­го­ри­че­ски против бра­ка #ран­ца #ер­ди­нан­да и офи Yо­тек и по­сле тра­ге­дии в ара­е­во при­ка­зал устро­ить па­ре по­хо­ро­ны чет­вер­то­го раз­ря­да.

"ра­фи­ня Ав­гу­ста и граф еодор Qес­фур- уден­хо­ве, 1880 год

&ара терн­берг- урн, со­юз се­мьи гра­фов терн­бер­гов и бо­гем­ской вет­ви кня­же­ской се­мьи урн и ак­сис, 1880 г.

2ве фо­то гра­фи­ни рмы Ан­дра­ши (Irma Gräfin Andrassy), сде­лан­ные в раз­ные го­ды, 1900 – 1917 гг.

ринц ра­ут­манн­сдорфф с неве­стой прин­цес­сой $вар­цен­берг, 1890 г.

ринц отт­ф­рид оген­ло­ге- аль­ден­бург-$ил­линг­сфюрст и его же­на ария ен­ри­ет­та, урож­ден­ная прин­цес­са Cайн- итт­ген­штайн.ер­ле­бург, 1908 г.

ра­фи­ня >ран­цис­ка и граф ео­польд $терн­берг, 1895 г.

оме­стье ин­ски в орав­ском рум­ло­ве (фо­то на­ших дней)

2во­рец ин­ски в ене (сей­час при­над­ле­жит ав­стрий­ско­му мил­ли­ар­де­ру)

раф >ер­ди­нанд ин­ски и его же­на Аг­лая, урож. прин­цес­са Аэур­сперг

ня­ги­ня Элео­но­ра ( ори) $вар­цен­берг

ра­фи­ня Элео­но­ра аар с до­черь­ми, 1880 г.

ен­щи­ны се­мьи об­ко­витц (кня­же­ская се­мья) во вре­мя про­гул­ки, 1907 г.

оди­те­ли удоль­фа: ра­но умер­шая гра­фи­ня ален­ти­на и граф Jу­го Абен­сперг- ра­ун

Newspapers in Russian

Newspapers from Austria

© PressReader. All rights reserved.