Эк­зо­ти­че­ская гра­фи­ня, или Ис­то­рия неудав­шей­ся ин­те­гра­ции

МИ­ЦУ­КО АО­Я­МА, в за­му­же­стве гра­фи­ня Ку­ден­хо­ве-Ка­лер­ги (1874-1941) – пер­вая япон­ка, при­е­хав­шая в Ев­ро­пу на ПМЖ. А, мо­жет, и во­об­ще са­мая пер­вая япон­ка, сту­пив­шая на ев­ро­пей­скую зем­лю...

Nowiy Venskiy Journal - - Содержание -

Эта необык­но­вен­ная ис­то­рия на­ча­лась в 80-х го­дах XIX ве­ка, ко­гда с ди­пло­ма­ти­че­ской мис­си­ей Ав­строВен­грии на долж­ность пер­во­го сек­ре­та­ря в То­кио при­е­хал мо­ло­дой граф Ген­рих Ку­ден­хо­ве-Ка­лер­ги (1856–1906). Япо­ния эпо­хи Мейд­зи толь­ко не­дав­но вы­нуж­ден­но от­кры­лась ми­ру по­сле дли­тель­ной изо­ля­ции. И за­пад­ные ино­стран­цы в стране бы­ли по­ка ред­ко­стью.

Ген­рих имел уже со­лид­ный опыт ди­пло­ма­ти­че­ской ра­бо­ты. До Япо­нии он слу­жил в ди­пло­ма­ти­че­ских мис­си­ях в Рио, Афи­нах, Бу­энос-Ай­ре­се, Кон­стан­ти­но­по­ле. Он был ин­тел­лек­ту­а­лом, все­гда от­кры­тым но­вым зна­ни­ям и иде­ям, вла­дел мно­ги­ми язы­ка­ми, изу­чал куль­ту­ру и ис­то­рию Ев­ро­пы и Азии. В Япо­нии он увлек­ся буд­диз­мом и япон­ским язы­ком.

По се­мей­ной ле­ген­де зна­ком­ство Ген­ри­ха с бу­ду­щей же­ной со­сто­я­лось так...

Од­на­ж­ды мо­роз­ным зим­ним днем ло­шадь гра­фа по­скольз­ну­лась и рух­ну­ла вме­сте со всад­ни­ком на об­ле­де­не­лую то­кий­скую мо­сто­вую. Из рас­по­ло­жен­ной ря­дом ан­ти­квар­ной лав­ки вы­бе­жа­ли хо­зя­ин с до­че­рью и по­мог­ли гра­фу под­нять­ся на но­ги. По­ка отец бегал за вра­чом, де­вуш­ка (ее зва­ли Ми­цу­ко) с ин­те­ре­сом рас­смат­ри­ва­ла длин­но­но­со­го «гайдзи­на» с эк­зо­ти­че­ской для Япо­нии внеш­но­стью, а тот не мог ото­рвать глаз от хруп­кой де­вуш­ки в ки­мо­но с пре­крас­ны­ми мин­да­ле­вид­ны­ми гла­за­ми.

ПО­СЛЕ ИН­ЦИ­ДЕН­ТА С ЛО­ША­ДЬЮ

В ТО­КИО ГЕН­РИХ НИ­КАК НЕ МОГ ЗА­БЫТЬ МИ­ЛО­ВИД­НУЮ ДЕ­ВУШ­КУ. ПОД ПРЕД­ЛО­ГОМ ПО­КУП­КИ КА­КОЙ-НИ­БУДЬ МИ­НИ­А­ТЮ­РЫ, ВАЗЫ ИЛИ СТА­ТУ­ЭТ­КИ, ОН СТАЛ ЧА­СТО

ЗА­ХА­ЖИ­ВАТЬ В ЛАВ­КУ АО­Я­МА.

Япо­ния то­го вре­ме­ни пе­ре­жи­ва­ла рас­цвет тор­гов­ли ан­ти­ква­ри­а­том и пред­ме­та­ми ис­кус­ства. Мно­го­ве­ко­вая фе­о­даль­ная си­сте­ма раз­ру­ша­лась на гла­зах, обед­нев­шие фе­о­да­лы и са­му­раи рас­про­да­ва­ли свои фа­миль­ные цен­но­сти. Пред­ло­же­ние япон­ских ан­ти­квар­ных тор­гов­цев бы­ло ед­ва спо­соб­но уто­лить огром­ный спрос за­пад­ных кол­лек­ци­о­не­ров на пред­ме­ты ис­кус­ства неве­до­мой стра­ны. Все япон­ское вдруг ста­ло жут­ко мод­ным в ми­ре. Нэц­ке, ла­ко­вые ми­ни­а­тю­ры, вазы, шир­мы, ме­бель...

Отец Ми­цу­ко, Ки­ха­чи Ао­я­ма, был од­ним из пред­при­им­чи­вых удач­ли­вых тор­гов­цев, ко­то­рый ско­ло­тил со­сто­я­ние на тор­гов­ле ан­ти­ква­ри­а­том. Его се­мья ни в чем не нуж­да­лась, а дочь по­лу­чи­ла хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние – вла­де­ла ис­кус­ством япон­ской кал­ли­гра­фии, чай­ной це­ре­мо­нии, уме­ла иг­рать на япон­ских му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тах, тан­це­вать с ве­е­ра­ми. Раз­ве мог­ла она знать, что поль­за от этих на­вы­ков ока­жет­ся ми­ни­маль­ной?!

По­сле ин­ци­ден­та с ло­ша­дью в То­кио Ген­рих ни­как не мог за­быть ми­ло­вид­ную де­вуш­ку. Под пред­ло­гом по­куп­ки ка­кой­ни­будь ми­ни­а­тю­ры, вазы или ста­ту­эт­ки, он стал ча­сто за­ха­жи­вать в лав­ку Ао­я­ма. Каж­дый раз, ко­гда Ми­цу­ко вхо­ди­ла в ком­на­ту с чай­ным под­но­сом, Ген­рих вста­вал и по­чти­тель­но на­кло­нял го­ло­ву, что весь­ма за­бав­ля­ло де­вуш­ку, пло­хо зна­ко­мую с ев­ро­пей­ским эти­ке­том.

Ми­цу­ко Ао­я­ма

Newspapers in Russian

Newspapers from Austria

© PressReader. All rights reserved.