Пла­не­та Гар­бу­ка

7 dney - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ -

Почему ак­тер не вер­нул­ся в «Белые ро­сы»

Диа­лог с на­род­ным ар­ти­стом Бе­ла­ру­си Ген­на­ди­ем Гар­бу­ком в его гри­мер­ке в На­ци­о­наль­ном ака­де­ми­че­ском те­ат­ре име­ни Ян­ки Ку­па­лы был по­хож на спек­такль. Ле­ген­дар­ный ак­тер вспо­ми­нал яр­кие стра­ни­цы твор­че­ской био­гра­фии, рас­ска­зы­вал ис­то­рии из те­ат­раль­ной жиз­ни, да­же де­лил­ся опы­том по­са­док на да­че, а он хо­зя­ин, без лож­ной скром­но­сти, хо­ро­ший. И это все ко­ло­рит­но, жи­во, теп­ло, так, что за раз­го­во­ром два с лиш­ним ча­са про­ле­те­ли неза­мет­но.

— Ген­на­дий Михайлович, для мно­гих зри­те­лей вы ста­ли Ва­си­лем Дят­ли­ком, Пет­ра­ком из «Лю­дей на бо­ло­те», Ан­дре­ем Хо­да­сом, де­дом Та­ла­шом. Да и еще це­лый ряд сыг­ран­ных ва­ми ро­лей по­лю­би­лись мил­ли­о­нам зри­те­лей. А вы ка­кие вы­де­ля­е­те?

— У ме­ня все­гда один от­вет на во­прос о лю­би­мой ро­ли. Это та роль, ко­то­рая луч­ше все­го уда­лась и ко­то­рую с бла­го­дар­но­стью при­ни­ма­ют зри­те­ли. По­то­му что их столь­ко бы­ло за бо­лее по­лу­ве­ка служ­бы в те­ат­ре, что как их вы­де­лишь?..

Я, на­при­мер, фильм «Белые ро­сы» очень люб­лю. За то, что ре­жис­сер Игорь Доб­ро­лю­бов, свет­лая ему па­мять, пре­крас­ный че­ло­век и ху­дож­ник су­мел сде­лать ки­но, ко­то­рое не ста­ре­ет. Есть мно­го очень хо­ро­ших филь­мов 60, 70, 80-х го­дов про­шло­го ве­ка, куль­то­вых, как мод­но го­во­рить. На них все рав­но есть ка­кой-то оса­док вре­ме­ни. А на этом нет. Вот за­гад­ка! Хо­тя я по­ни­маю, почему так. Ка­кая те­ма это­го филь­ма? Так сразу дву­мя сло­ва­ми и не ска­жешь. Он о жиз­ни, о бы­те, об окру­жа­ю­щей об­ста­нов­ке. А кро­ме то­го, Игорь Михайлович су­мел по­до­брать ко­ман­ду. Что ни роль — то «асо­ба», го­во­ря по-бе­ло­рус­ски. Все — ве­ли­ко­леп­ные ак­те­ры, всем лег на ду­шу сце­на­рий, все ра­бо­та­ли с пол­ней­шей от­да­чей. По­это­му с экра­на идет лю­бовь к лю­дям, к жиз­ни. — В филь­ме «Белые ро­сы. Воз­вра­ще­ние» вы не смог­ли ра­бо­тать?

— По на­сто­я­нию дра­ма­тур­га Алек­сея Ду­да­ре­ва все ге­рои из пер­во­го филь­ма, кто жив и здо­ров, долж­ны бы­ли сни­мать­ся во вто­ром. Но ко­гда сде­ла­ли про­бы, я от­ка­зал­ся — та­кую немощь на экран та­щить нель­зя. В то вре­мя я пло­хо хо­дил, мне как раз пред­ло­жи­ли сде­лать опе­ра­цию на ко­ле­нях, по­то­му что су­ста­вы ста­ли раз­ру­шать­ся. По­это­му в филь­ме я не сни­мал­ся. Кста­ти, по­сле опе­ра­ции дол­гий ре­а­би­ли­та­ци­он­ный пе­ри­од был, но сей­час дру­гим че­ло­ве­ком се­бя чув­ствую, каж­дый день мно­го хо­жу — три ты­ся­чи сту­пе­нек одо­ле­ваю. Не даю се­бе рас­сла­бить­ся. Со спор­том я все­гда дру­жил, йо­гой за­ни­мал­ся, бе­гал. — Чем еще за­пол­не­на ва­ша жизнь вне сце­ны?

— Да я же де­ре­вен­ский, очень на да­че лю­бил ра­бо­тать. Толь­ко несколь­ко лет, как не за­ни­ма­юсь ею, а пре­жде у ме­ня каж­дый кло­чок был воз­де­лан. С соб­ствен­но­го ого­ро­да на це­лую зи­му уро­жая хва­та­ло. А кар­тош­ку я по бель­гий­ско­му ме­то­ду вы­ра­щи­вал, очень эф­фек­тив­но­му. Ме­ня со­сед по да­че на­учил. — Вы по ха­рак­те­ру ак­тив­ный, де­я­тель­ный?

— До­ро­гу очень люб­лю. Обо­жал вы­езд­ные спек­так­ли в кол­хо­зы. Я знаю уклад жиз­ни де­ре­вен­ских лю­дей. Ле­том они вста­ют с вос­хо­дом солн­ца и в по­стель ло­жат­ся, ко­гда хо­зяй­ство оби­хо­же­но, ко­ро­вы по­дое- ны, сви­ньи на­корм­ле­ны, ку­ры на на­се­сте. Ко­гда тем­неть на­чи­на­ет, ко­гда лю­ди свое хо­зяй­ство в по­ря­док при­ве­дут, то­гда на спек­такль при­дут. И ведь не спа­ли, а с удо­воль­стви­ем смот­ре­ли. Еще с ин­сти­тут­ских вре­мен я за­пом­нил, как мой ве­ли­кий учи­тель Дмит­рий Алек­се­е­вич Ор­лов го­во­рил: «Чем ху­же усло­вия, тем с боль­шей от­да­чей и со­бран­но­стью на­до иг­рать». Я это пра­ви­ло все­гда со­блю­дал. И сель­ские лю­ди вся­кий раз теп­ло при­ни­ма­ли. Как ни стран­но, очень не лю­би­ли спек­так­ли на кол­хоз­ную те­му. Да мы это зна­ем, у нас то же са­мое про­ис­хо­дит, го­во­ри­ли. А вот за­ру­беж­ные пье­сы обо­жа­ли. Был спек­такль у нас «Па­мять серд­ца» Кор­ней­чу­ка. Это та­кая ме­ло­дра­ма из ме­ло­драм: лю­бовь в вой­ну, по­том рас­ста­ва­ние, встре­ча че­рез мно­го лет. Этот спек­такль так при­ни­мал­ся, бо­же мой! Мо­ре слез все­гда бы­ло.

Жаль, что боль­ше та­ких вы­ез­дов нет. Мой по­след­ний вы­езд­ной спек­такль лет пять на­зад был в Дзер­жин­ске. Пье­са «Пар­фен и Алек­сандра», в ней за­ня­ты толь­ко два ак­те­ра. Спек­такль хо­ро­ший, ме­ло­дра­ма. Так на транс­порт­ные рас­хо­ды по пе­ре­воз­ке де­ко­ра­ций ушли та­кие сред­ства, что мы еще и долж­ны оста­лись.

Рань­ше, ко­гда мо­ло­дой был, утром — за­пись на ра­дио, по­том ре­пе­ти­ция в 11 ча­сов в те­ат­ре. С двух ча­сов на те­ле­ви­де­нии, ра­дио, а ве­че­ром ки­но. Очень лю­бил ра­дио­спек­так­ли чи­тать. Но я толь­ко на бе­ло- рус­ском чи­таю. Од­на­ж­ды мне пред­ло­жи­ли текст на рус­ском язы­ке. И хо­ро­шо я ска­зал «дай­те по­слу­шать». В за­пи­си так ужас­но мой бе­ло­рус­ский ак­цент слы­шен, хо­тя вро­де бы по-рус­ски го­во­рю. Ска­зал: «Со­т­ри­те и боль­ше не пред­ла­гай­те мне рус­ско­го тек­ста».

— Мо­гу пред­по­ло­жить, что вы очень тре­бо­ва­тель­ны не толь­ко к се­бе, но и к тем, с кем ра­бо­та­е­те.

— Да, на­при­мер, не мо­гу со­гла­сить­ся с тем, что те­перь ак­те­ры не гри­ми­ру­ют­ся. Я все­гда вспо­ми­наю сво­е­го учи­те­ля и чем доль­ше жи­ву, тем боль­ше по­ни­маю спра­вед­ли­вость его слов. Грим — это веж­ли­вость ар­ти­ста. Без гри­ма как вы­хо­дить на сце­ну? Блед­ность свою нести? Жен­щи­ны, на­до от­дать долж­ное, ни­ко­гда без гри­ма не вы­хо­дят, а муж­чи­ны по­чти не гри­ми­ру­ют­ся. Это лень, рас­пу­щен­ность, да и ре­жис­су­ра те­перь не сле­дит. Ре­жис­се­ры ви­дят, но ни сло­ва не го­во­рят.

— Ген­на­дий Михайлович, ин­те­рес­на ли вам со­вре­мен­ная дра­ма­тур­гия, спек­так­ли, ко­то­рые се­год­ня ста­вят?

— Не­на­ви­жу лю­то, ко­гда ви­жу «по мо­ти­вам». Я люб­лю клас­си­ку, не по­ни­маю, ко­гда ее пре­под­но­сят так, что хо­чет­ся из за­ла встать и уй­ти. Сде­лай свое и по­том из­га­ляй­ся, как хо­чешь. Смот­рел несколь­ко спек­так­лей за­ру­беж­ных, быв­ших у нас на га­стро­лях. Из­вест­ные по­ста­нов­ки, по­пу­ляр­ные в ев­ро­пей­ских стра­нах. Но как бы это ни на­зы­ва­ли, со­вре­мен­ным про­чте­ни­ем и то­му по­доб­ным, не мо­гу та­кое при­нять. Без­вку­си­ца и пош­лость это­му имя. Се­год­ня та­кие непо­нят­ные по­рой под­хо­ды у мо­ло­дых ре­жис­се­ров. Я все­гда спра­ши­ваю у ре­жис­се­ра: про что мы бу­дем иг­рать? И не все­гда мне чет­ко и внят­но мо­гут ска­зать. — Вы в сво­ей твор­че­ской жиз­ни с за­ви­стью стал­ки­ва­лись?

— Бы­ла та­кая ис­то­рия дав­но. Ста­вил­ся спек­такль на про­из­вод­ствен­ную те­му, о жиз­ни за­вод­ской мо­ло­де­жи. Пье­са ужас­ная по всем ста­тьям. Ис­пол­ни­тель глав­ной ро­ли мо­им дру­гом счи­тал­ся. По его пред­ло­же­нию все за­ня­тые в по­ста­нов­ке до­го­во­ри­лись про­ва­лить свои ро­ли на сда­че, что­бы худ­со­вет снял этот спек­такль. А у ме­ня-то роль очень хо­ро­шая бы­ла, я ее сде­лал бы как на­до. Но я ее за­ва­лил на­мерт­во, как до­го­во­ри­лись. А он в бе­лом фра­ке. — Знаю, что вы о ка­рье­ре эст­рад­но­го ис­пол­ни­те­ля меч­та­ли.

— Очень петь люб­лю. У ме­ня есть пев­че­ская про­грам­ма из 18—20 пе­сен, два от­рыв­ка из спек­так­лей. Про се­бя немно­го рас­ска­зы­ваю. Эту про­грам­му очень хо­ро­шо при­ни­ма­ют, недав­но ез­дил к по­гра­нич­ни­кам, в По­лоц­кий по­гра­нич­ный от­ряд. С удо­воль­стви­ем вы­сту­паю с ней.

У ме­ня все ро­ди­чи пе­ли. По от­цов­ской ли­нии у нас в родне бы­ли цы­гане, мой пра­дед цы­ган. Он очень хо­ро­шо пел, и я цы­ган­ские пес­ни ис­пол­няю. Хо­тя в дет­стве был ти­хий, спо­кой­ный. В пер­вом клас­се ме­ня класс­ная при­влек­ла в тан­це­валь­ный кру­жок. Там од­ни дев­чон­ки бы­ли, и ко­гда па­ра­ми на­до бы­ло тан­це­вать, они на­де­ва­ли муж­ские шта­ны. А в вось­мом клас­се я уже в шко­ле всей са­мо­де­я­тель­но­стью за­прав­лял, хо­ром ру­ко­во­дил, пье­сы ста­вил, сти­хи учил чи­тать.

— А как родные к вы­бо­ру ва­шей про­фес­сии от­нес­лись? Ведь несе­рьез­но же: ак­тер­ство, ли­це­дей­ство?

— Нет, ма­ма очень гор­ди­лась и отец то­же. По­сле ин­сти­ту­та по­ехал по рас­пре­де­ле­нию в Ви­тебск, и у ме­ня все хо­ро­шо пошло. Но вот про­кля­тье, ни од­но­го спек­так­ля у се­бя на ро­дине не сыг­рал. Ведь я из-под Уша­чей, а наш театр каж­дый год два лет­них ме­ся­ца ез­дил по рай­цен­трам и кол­хо­зам. А часть труп­пы оста­ва­лась ре­пе­ти­ро­вать по­ста­нов­ки к но­во­му се­зо­ну. И так сов­па­ло, что ни ра­зу за 3,5 го­да не вы­ез­жал, все вре­мя ре­пе­ти­ро­вал. Жан­на КОТЛЯРОВА

«У ме­ня все­гда один от­вет на во­прос о лю­би­мой ро­ли. Это та роль, ко­то­рая луч­ше все­го уда­лась и ко­то­рую с бла­го­дар­но­стью при­ни­ма­ют зри­те­ли». «На­сто­я­щая из­вест­ность при­шла ко мне в Мин­ске, хо­тя скла­ды­ва­лось все ох как непро­сто. Но дер­жал­ся, бо­рол­ся. До сих пор вспо­ми­наю сло­ва сво­е­го учи­те­ля о том, что в те­ат­ре труд­но пер­вые 30 лет. Я уже боль­ше по­лу­ве­ка на сцене. Столь­ко ро­лей сыг­ра­но, столь­ко жиз­ней про­жи­то, но, по­верь­те, лег­че не ста­ло».

2010 год. Ген­на­дий Гар­бук — об­ла­да­тель «Хру­сталь­ной Пав­лин­ки».

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.