ПО­ПАСТЬ В НЕРВ

Бо­рис Гребенщиков о му­зы­ке, но­вых пес­нях и сча­стье быть со­бой.

AiF Minsk - - ЛИЧНОСТЬ ГЛАВНОЕ - Вла­ди­мир ПОЛУПАНОВ

У БО­РИ­СА ГРЕБЕНЩИКОВА, КУМИРА МНОГИХ ПО­КО­ЛЕ­НИЙ, ВЫШЕЛ НО­ВЫЙ АЛЬ­БОМ «ВРЕ­МЯ N». НА­КА­НУНЕ ВЫ­ХО­ДА МУ­ЗЫ­КАНТ ОТ­ВЕ­ТИЛ НА ВО­ПРО­СЫ «АИФ».

ОТ­КУ­ДА «СЛОВЦО»

- Бо­рис Бо­ри­со­вич, в за­глав­ной песне аль­бо­ма «Вре­мя N» есть нецен­зур­ная лек­си­ка. Вы все­гда сто­ро­ни­лись ма­та в пес­нях, а тут вдруг се­бе поз­во­ли­ли. С че­го бы это?

- Да, я все­гда ста­рал­ся от это­го дер­жать­ся по­даль­ше. Петь со сце­ны ма­тер­ные сло­ва мне фи­зи­че­ски про­тив­но. Мне хо­чет­ся по­сле них про­по­лос­кать рот. Но в июле 2017 го­да эта песня на­пи­са­лась са­ма. И по­лу­чи­лась со­всем не та­кой, ка­кую я хо­тел. Я спел её дру­зьям, и все они бы­ли в вос­тор­ге. Я по­ни­мал, что в аль­бом она вой­ти не может, по­то­му что… ну про­сто нель­зя. Она дру­гая, непра­виль­ная. Что­бы из­ба­вить­ся от непра­виль­ной пес­ни, что нуж­но сде­лать? Мы вы­шли во двор, сня­ли на те­ле­фон, как я си­жу на пе­неч­ке и пою эту пес­ню. Вы­ло­жи­ли на YouTube. Я ду­мал, что моя от­вет­ствен­ность пе­ред пес­ней на этом за­кон­чи­лась. Но че­рез неде­лю у неё был по­чти мил­ли­он про­смот­ров. Я по­нял, что что-то недо­оце­нил. Я не счи­таю, что мои эти­че­ские убеж­де­ния - это са­мое важ­ное, что есть в ми­ре. Ес­ли я на­пи­сал то, что чув­ствую, и лю­ди так на это ре­а­ги­ру­ют, зна­чит, я по­пал в нерв. Ес­ли по­пал в нерв, то чёрт с ни­ми, мо­и­ми при­стра­сти­я­ми. Я по­ста­вил эту пес­ню за­глав­ной. По­смот­рим, что будет.

- Мно­гие ва­ши пес­ни ме­ло­ди­че­ски очень по­хо­жи друг на дру­га. Ча­сто ли вы ло­ви­те се­бя на са­мо­по­вто­рах?

- По это­му по­во­ду луч­ше все­го ска­зал мой да­лё­кий кол­ле­га Ван Мор­ри­сон (ир­ланд­ский

– Ред.). Он ча­сто го­во­рит сво­им му­зы­кан­там: «Я всё вре­мя пи­шу од­ну и ту же пес­ню. Ва­ша за­да­ча, ре­бя­та, - сде­лать так, что­бы она всё вре­мя зву­ча­ла по-раз­но­му». Я под эти­ми сло­ва­ми под­пи­сы­ва­юсь. Я ведь не ком­по­зи­тор. Вот (ука­зы­ва­ет

– Ред.) Алек­сей Пав­ло­вич - ком­по­зи­тор. А я пи­шу так, как тре­бу­ет песня. Все ме­ло­дии су­ще­ству­ют где-то в ми­ре идей, мне ни­че­го при­ду­мы­вать не нуж­но: важ­но найти пра­виль­ную му­зы­ку для пра­виль­ных слов.

- А за­чем вы во­об­ще пи­ше­те но­вые пес­ни? Ведь вы же са­ми утвер­жда­ли, что «но­вое се­го­дня ни­ко­му не нуж­но». «Все, кто се­го­дня со­чи­ня­ет му­зы­ку, все рав­но ори­ен­ти­ру­ют­ся на ста­рое. А но­вое ни­кто делать не хо­чет, по­то­му что нече­го ска­зать», - ска­за­ли вы.

- Бо­юсь, что это опять не моя ци­та­та. Му­зы­ка идет в об­ход сознания, пе­ре­да­ет что­то на­мно­го бо­лее важ­ное, чем «есть что ска­зать». Раз­ве Эл­ви­су Прес­ли бы­ло что ска­зать?

- Ду­маю, что да. И он мно­гое ска­зал сво­и­ми пес­ня­ми.

- Да ни­че­го он не хо­тел ска­зать. Он хо­тел за­ра­бо­тать мил­ли­он дол­ла­ров и це­ло­вать­ся с де­вуш­ка­ми. И Билл Хей­ли - то же са­мое. Бо­юсь, что (про­сти­те ме­ня за то, что тро­гаю свя­ты­ни) и ком­по­зи­то­ру Дар­го­мыж­ско­му нече­го бы­ло ска­зать. Му­зы­ка ис­поль­зо­ва­ла их как транс­порт.

- В та­ком слу­чае и «бит­лам» то­же нече­го бы­ло ска­зать?

- Да. Им хо­те­лось петь пес­ни, быть бо­га­ты­ми и что­бы их лю­би­ли. Так что са­ма идея, что у ка­ких-то твор­цов есть что­то но­вое и они хо­тят об этом ска­зать, по-мо­е­му, на­ду­ман­ная. Ка­жет­ся, Пи­кассо очень хо­ро­шо ска­зал: «Все хо­тят по­нять мои кар­ти­ны. Но по­че­му ни­кто не хо­чет по­нять куст че­ре­му­хи?» Име­лось в ви­ду, что он тво­рит так же ор­га­нич­но, как рас­тёт куст. У ме­ня аб­со­лют­но та же ис­то­рия. Ду­маю, что у всех то же са­мое. Каж­дый де­ла­ет то, что в нём или в ней есть. И ес­ли мне нра­вят­ся вот эти яго­ды, ес­ли мне нра­вят­ся Ри­чард Томп­сон, Брай­ан Ино или ка­кие-то дру­гие му­зы­кан­ты, то я ста­ра­юсь найти всё, что они де­ла­ют, и слу­шать их му­зы­ку, по­то­му что ме­ня это де­ла­ет луч­ше, очи­ща­ет. И за­став­ля­ет пе­ре­жи­вать сча­стье. И я хо­чу, что­бы то, что мы де­ла­ем, дей­ство­ва­ло аб­со­лют­но так же. Мы не пы­та­ем­ся ска­зать ни­че­го но­во­го. Мы го­во­рим то, что вы­но­сим из со­при­кос­но­ве­ния с ми­ром.

ЧЕ­ГО ХО­ТЕЛ

- А вы ста­ли за­ни­мать­ся му­зы­кой по тем же при­чи­нам, что «Бит­лз» и Эл­вис Прес­ли? Хо­те­ли быть бо­га­тым, лю­би­мым и за­ни­мать­ся сек­сом?

- Секс для ме­ня - слово по­зор­ное, од­но­мер­но-кар­тон­ное, скуч­ное, как фи­нан­со­вый от­чет. Мне бы­ло бы про­тив­но этим за­ни­мать­ся. Мне хо­чет­ся, что­бы ме­ня лю­би­ли, хо­чет­ся лю­бить и быть в со­сто­я­нии за­ни­мать­ся всем, что мне нра­вит­ся: в му­зы­ке и в жиз­ни. И сча­стье в том, что я мо­гу се­бе это поз­во­лить. В аль­бо­ме «Вре­мя N» иг­ра­ют Брай­ан Ино, Ри­чард Томп­сон, два му­зы­кан­та из «King Crimson», луч­ший ги­та­рист се­го­дняш­не­го по­ко­ле­ния Лио Эб­рамс и по­чти весь «Ак­ва­ри­ум». Че­го мне ещё же­лать?

- По­че­му пер­вые 5 пе­сен аль­бо­ма по­лу­чи­лись пе­чаль­ны­ми? -На­вер­ное, я учусь жить. - До сих пор? - Ко­неч­но. По­то­му что я та­кой, ка­кой есть. Но окру­жа­ю­щая дей­стви­тель­ность всё вре­мя меняется.

- И не в луч­шую сто­ро­ну, су­дя по пес­ням?

- Я не в си­лах это оце­ни­вать. Я знаю, как моя ма­ма жи­ла во вре­мя вой­ны, по ее рас­ска­зам знаю, как бы­ло при Ста­лине. Соб­ствен­но, я ро­дил­ся спу­стя 8 лет по­сле окон­ча­ния вой­ны. Я мно­го че­го ви­дел. По­это­му за­чем я бу­ду, как бе­ло­руч­ка, го­во­рить: «Ой, мне это не нра­вит­ся. Ой, как же всё пло­хо»?

ЗЕР­КА­ЛО

- Вы ска­за­ли, что ва­ши пес­ни - это зер­ка­ло. Они отражают то, что про­ис­хо­дит во­круг. Зна­чит ли это, что мир во­круг стал луч­ше, раз со­всем но­вые пес­ни (ещё не за­пи­сан­ные) у вас по­лу­чи­лись бо­лее жиз­не­ра­дост­ны­ми?

- Нет, мир луч­ше не стал. Может быть, я стал бо­лее ре­а­ли­стич­но смот­реть на него. Од­на­ж­ды гу­ляю в пар­ке и ви­жу - маль­чик с де­воч­кой, ко­то­рым лет по 16, по­бе­жа­ли в бли­жай­шие ку­сты, ви­ди­мо, со­всем не для то­го, что­бы об­суж­дать по­ли­ти­ку. У них бы­ли зна­чи­тель­но бо­лее ин­те­рес­ные де­ла. Я про­сто по­ду­мал: с кем я? С те­ми, кто си­дит и бес­плод­но рас­суж­да­ет на те­му то­го, как всё пло­хо? Или с эти­ми маль­чи­ком и де­воч­кой, у ко­то­рых есть бо­лее важ­ные ве­щи? Вот я - с бо­лее важ­ны­ми ве­ща­ми. А рас­суж­дать о том, как всё пло­хо, - это ску­ка та­ра­ка­нья. Мне это неин­те­рес­но.

- Тем не ме­нее вы на днях за­яви­ли: «Та­кой ду­ро­сти, как се­го­дня, не бы­ло даже в СССР».

- Всё, что ви­жу в соц­се­тях (тек­сты, фо­то­гра­фии, ви­део), убеж­да­ет ме­ня в том, что та­кой глу­по­сти, как сей­час, то­гда не бы­ло. - Ду­маю, что че­ло­ве­че­ской глу­по­сти во все вре­ме­на оди­на­ко­вое ко­ли­че­ство. Про­сто сей­час эта глу­пость стала бо­лее за­мет­ной, по­то­му что по­яви­лись Ин­тер­нет, со­ци­аль­ные се­ти, где каж­дый са­мо­вы­ра­жа­ет­ся как может.

- Зна­чит, спа­си­бо Ин­тер­не­ту и со­ци­аль­ным се­тям. Глу­пость долж­на быть вид­на, что­бы не по­вто­рять ее.

- А вы сво­и­ми пес­ня­ми и по­ступ­ка­ми ни­ко­гда не бо­ро­лись с го­су­дар­ствен­ной си­сте­мой?

- Я не ви­жу ни­ка­кой необходимости бо­роть­ся с тем, что и так на­хо­дит­ся во вре­ме­ни. И по­это­му под­вер­же­но из­ме­не­нию и будет ме­нять­ся. Это то же са­мое, что бо­роть­ся с зимой. Бо­рись не бо­рись, она на­сту­пи­ла, а по­том прой­дёт. К по­ли­ти­ке это от­но­сит­ся точ­но так же. Все го­су­дар­ствен­ные устрой­ства про­хо­дят разные фа­зы, а по­том ис­че­за­ют. Усту­па­ют ме­сто но­во­му. Нуж­но делать то, что оста­ет­ся на­дол­го и по­мо­га­ет лю­дям.

НУЖ­НО ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ОСТА­ЁТ­СЯ НА­ДОЛ­ГО.

До сих пор учит­ся жить.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.