Смор­гонь: воз­рож­дён­ная из ру­ин

Со­вре­мен­ная Смор­гонь… Яр­кая, са­мо­быт­ная, кон­траст­ная. Труд­но по­ве­рить, что сто лет на­зад её на­зы­ва­ли мёрт­вым го­ро­дом. Но этот бе­ло­рус­ский го­род, по­доб­но ми­фи­че­ско­му Фе­ник­су, воз­ро­дил­ся из ру­ин и пеп­ла. Ка­кие же со­бы­тия оста­ви­ли та­кой ра­зи­тель­ный след в ис

Belorusskaya Voyennaya Gazeta - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Юлия Гон­чар, «Ва­яр», фо­то Алек­сандра Ки­би­ка

В от­ли­чие от мно­гих бе­ло­рус­ских го­ро­дов, Смор­гонь не на­зо­вешь древним го­ро­дом — пер­вое упо­ми­на­ние о нем да­ти­ро­ва­но 1503 го­дом.

Исто­рия Смор­го­ни нераз­рыв­но свя­за­на с про­слав­лен­ным маг­нат­ским ро­дом Рад­зи­вил­лов, «Мед­ве­жьей ака­де­ми­ей», зна­ме­ни­ты­ми ба­ран­ка­ми, про­те­стан­та­ми и На­по­лео­ном. Но са­мые ге­ро­и­че­ские и в то же вре­мя пе­чаль­ные стра­ни­цы, впи­сан­ные в ее ле­то­пись,

свя­за­ны с бо­я­ми за этот го­род в го­ды Пер­вой ми­ро­вой вой­ны.

Осе­нью 1915 го­да его за­хва­ти­ли кай­зе­ров­ские вой­ска, спу­стя несколь­ко дней он был от­бит у вра­га… Так на­ча­лось упор­ное про­ти­во­сто­я­ние, ко­то­рое дли­лось 810 дней. И на про­тя­же­нии всей Пер­вой ми­ро­вой Смор­гонь так и оста­ва­лась един­ствен­ным го­ро­дом на фрон­те, рас­тя­нув­шем­ся от Чер­но­го до Бал­тий­ско­го

мо­ря, за ко­то­рый ве­лись столь дол­гие и оже­сто­чен­ные бои. Бес­пре­це­дент­ный слу­чай!

Но до недав­не­го вре­ме­ни на Смор­гон­щине об этом, кро­ме же­ле­зо­бе­тон­ных до­тов и блин­да­жей да мол­ча­ли­вых кам­ней и кре­стов на брат­ских мо­ги­лах, бес­пре­це­дент­но ма­ло что на­по­ми­на­ло…

«Кто под Смор­го­нью не бы­вал, тот вой­ны не ви­дал»

Так го­во­ри­ли сол­да­ты и офи­це­ры, участ­во­вав­шие в обо­ро­ни­тель­ных ба­та­ли­ях за этот бе­ло­рус­ский го­род.

До­ма, ули­цы, церк­ви и ко­сте­лы — фак­ти­че­ски все бы­ло стер­то с ли­ца зем­ли. Мест­ные жи­те­ли по­ки­ну­ли Смор­гонь. А ка­ва­ле­рия, тя­же­лая ар­тил­ле­рия, авиа­ция, пе­хо­та, хи­ми­че­ские вой­ска рус­ской ар­мии — весь ее цвет — сра­жа­лись с непри­я­те­лем за мерт­вый го­род. …На за­пад­ной окра­ине Смор­го­ни бы­ла вы­со­та 72,9. С осе­ни 1915-го на ее скло­нах шли по­чти непре­рыв­ные бои. Нем­цы, за­сев­шие в бе­тон­ном до­те, ви­де­ли рос­сий­ские вой­ска как на ла­до­ни, вра­же­ская ар­тил­ле­рий­ская ба­та­рея бес­пре­пят­ствен­но об­стре­ли­ва­ла ближ­ний тыл рус­ских по­зи­ций. Сол­да­ты на­зы­ва­ли ту вы­сот­ку «Зо­ло­тая гор­ка» — уж очень мно­го жиз­ней она за­бра­ла.

К штур­му вы­со­ты 72,9 го­то­ви­лись месяц — от пе­ре­до­вых рус­ских око­пов про­кла­ды­ва­ли так на­зы­ва­е­мую мин­ную га­ле­рею до немец­кой ар­тил­ле­рий­ской ба­та­реи. В день ата­ки штур­мо­вые груп­пы за­се­ли в око­пах бо­е­во­го охра­не­ния. Шеп­та­ли мо­лит­вы, мол­ча­ли — обыч­ное вол­не­ние пе­ред на­ступ­ле­ни­ем...

За­пах виш­ни, несу­щий смерть

Од­ним из са­мых труд­ных ис­пы­та­ний для рус­ской ар­мии ста­ли немец­кие га­зо­вые ата­ки, впер­вые при­ме­нен­ные на бе­ло­рус­ской зем­ле как раз под Смор­го­нью ле­том 1916 го­да.

Сол­да­там и офи­це­рам всех пол­ков бы­ли вы­да­ны про­ти­во­га­зы. Пе­ред око­па­ми сло­жи­ли хво­рост для ко­ст­ров, но дро­ва от­сы­ре­ли по­сле до­ждя… Огонь по­чти не го­рел, по­то­му и га­зы вверх не под­ни­ма­лись. А вслед за гу­стым отрав­ля­ю­щим об­ла­ком на­сту­па­ли це­пи вра­же­ской пе­хо­ты.

Пол­то­ра ча­са ата­ки — и рус­ские вой­ска по­нес­ли боль­шие по­те­ри… Со­рок офи­це­ров и бо­лее двух ты­сяч сол­дат бы­ли отрав­ле­ны.

Ши­ро­ко из­вест­ный впо­след­ствии пи­са­тель, а то­гда штабс-ка­пи­тан 16-го гре­на­дер­ско­го пол­ка Ми­ха­ил Зо­щен­ко рас­ска­зы­вал об этом со­бы­тии так:

«Я вы­бе­гаю из зем­лян­ки. И вдруг слад­кая удуш­ли­вая вол­на охва­ты­ва­ет ме­ня. Я кри­чу: «Га­зы! Мас­ки!». И бро­са­юсь в зем­лян­ку. Ру­кой я на­щу­пал про­ти­во­газ и стал на­де­вать его. В би­нокль я гля­жу в сто­ро­ну нем­цев… Я при­ка­зы­ваю стре­лять из всех пу­ле­ме­тов и ру­жей… Я вдруг ви­жу, что мно­гие сол­да­ты ле­жат мерт­вы­ми. Их — боль­шин­ство. Я слы­шу зву­ки рож­ка в немец­ких око­пах. Это отра­ви­те­ли иг­ра­ют от­бой. Га­зо­вая ата­ка окон­че­на…». Ока­зы­ва­ла ме­ди­цин­скую по­мощь ра­не­ным и по­ра­жен­ным га­за­ми, ру­ко­во­ди­ла их эва­ку­а­ци­ей гра­фи­ня Алек­сандра Тол­стая — дочь пи­са­те­ля Ль­ва Тол­сто­го. Она пи­са­ла в сво­ем днев­ни­ке: «…Де­ре­вья и тра­ва от Смор­го­ни до Мо­ло­деч­но, око­ло 35 верст, по­жел­те­ли, как от по­жа­ра. Я ни­че­го не ис­пы­ты­ва­ла бо­лее страш­но­го, бес­че­ло­веч­но­го в сво­ей жиз­ни, как отрав­ле­ние этим смер­тель­ным ядом со­тен, ты­сяч лю­дей. Бе­жать неку­да. Он про­ни­ка­ет всю­ду, уби­ва­ет не толь­ко все жи­вое, но и каж­дую тра­вин­ку».

Да, де­сят­ки ты­сяч обо­рон­цев го­ро­да сло­жи­ли го­ло­вы под Смор­го­нью, да и по­те­ри кай­зе­ров­ских войск бы­ли не мень­ше. Нем­цы про­зва­ли этот бе­ло­рус­ский го­ро­док с же­лез­но­до­рож­ной стан­ци­ей, став­шей стра­те­ги­че­ски важ­ным транс­порт­ным уз­лом, рус­ским Вер­де­ном.

А мно­го поз­же из­вест­ный ком­по­зи­тор Гер­ман Блю­ме на­пи­шет в па­мять о тех страш­ных бо­ях «Смор­гон­ский марш»…

** * Ныне Смор­гонь, об­нов­ля­ясь с ве­ком на­равне, за­бо­тит­ся и о вос­ста­нов­ле­нии бы­лых цен­но­стей. Здесь ор­га­нич­но пе­ре­пле­та­ют­ся исто­рия и со­вре­мен­ность, про­шлое и на­сто­я­щее. Со сво­ей ин­те­рес­ной, но, к со­жа­ле­нию, не всем еще из­вест­ной ис­то­ри­ей Смор­гонь за­слу­жи­ва­ет не мень­ше­го вни­ма­ния (да и по­че­та!), чем мно­гие ев­ро­пей­ские го­ро­да.

И все же: сколь­ко убе­ди­тель­ных слов ни го­во­ри, а ес­ли сам ни ра­зу го­род не уви­дишь… В Смор­го­ни сто­ит по­бы­вать вся­ко­му лю­бо­зна­тель­но­му зем­ля­ку, при­страст­но­му в от­но­ше­нии ис­то­ри­че­ских су­деб Оте­че­ства.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.