П ае Пр ва­тиы­веой­нййю ру нс ск я

ESH - - Кpacota -

С ав­гу­ста 2013 го­да на зна­ме­ни­той

Пя­той аве­ню в мек­ке мод­ных шо­по­го­ли­ков, уни­вер­ма­ге «Bergdorf

Goodman» про­пи­сал­ся пер­вый рус­ский — celebrity make up artist Ев­ге­ний Лу­кья­нен­ков, про­да­ю­щий на са­мых фе­ше­не­бель­ных квад­рат­ных мет­рах Нью-Йор­ка свою меч­ту.

Точ­нее, ту ее часть, ко­то­рую уже уда­лось во­пло­тить в жизнь, ибо в пла­нах у Ев­ге­ния не­сколь­ко

гло­баль­ных экс­пан­сий рын­ка кра­со­ты: та­кие лю­ди, как он, обыч­но ви­дят «сны о чем-то боль­шем»…

Бе­се­до­ва­ла Але­ся Вол­чик.

на­звать Ев­ге­ния Лу­кья­нен­ко­ва стан­дарт­ным тер­ми­ном «ви­за­жист» как-то язык не по­во­ра­чи­ва­ет­ся. То что он де­ла­ет — ши­ре, ем­че, эле­гант­нее и элит­нее. Не муд­ре­но, ведь он — celebrity make up artist! Не толь­ко по­то­му, что де­ла­ет пре­крас­ны­ми ли­ца мно­гих зна­ме­ни­тых лю­дей, но и по­то­му, что сам, в неко­то­ром ро­де, зна­ме­ни­тость! Кро­ме со­труд­ни­че­ства со звез­да­ми шоу-биз­не­са, ра­бо­ты для ки­но, он де­ла­ет мно­го look’ов для мо­де­лей, жур­на­лов, част­ных кли­ен­тов. Быть его кли­ент­кой — зна­чит «впи­сать» свое имя в один ряд с та­ки­ми жен­щи­на­ми, как Ан­же­ли­на Джоли, Джен­ни­фер Ло­пес, Со­фи Марсо, ко­ро­ле­ва Иор­да­нии Ра­ния. Но Ев­ге­ний не де­лит кли­ен­ток по сте­пе­ни звезд­но­сти. В каж­дом ли­це есть изю­мин­ка, и не важ­но, с кем ты име­ешь де­ло — с celebrity или обыч­ной жен­щи­ной.

— При­знай­ся, ко­гда ты ра­бо­та­ешь со звез­дой, это ведь дру­гие эмо­ции?

По­на­ча­лу, воз­мож­но, да. Но ко­гда на­чи­на­ешь ра­бо­тать, име­ешь де­ло с ли­цом жен­щи­ны, и уж по­том — с осо­бен­но­стя­ми звез­ды. Бы­ва­ет, есть за­каз на опре­де­лен­ное вре­мя в оте­ле «Hyatt» или «Four Seasons», сту­чишь в но­мер, а те­бе от­кры­ва­ет две­ри Джен­ни­фер Ло­пес. Пер­вой вклю­ча­ет­ся эмо­ция: «Знал бы, нос­ки па­рад­ные на­дел! — сме­ет­ся Ев­ге­ний. — Или хо­тя бы мо­раль­но под­го­то­вил­ся: жур­наль­чи­ки бы ка­кие-ни­будь по­смот­рел, по­чи­тал о ней что-то». Но в том-то и весь фо­кус ра­бо­ты со звез­дой — ты по­лу­ча­ешь «бе­зы­мян­ный» за­каз с обо­зна­че­ни­ем: VIP кли­ент, та­кой­то отель, та­кая-то ком­на­та — во из­бе­жа­ние утеч­ки ин­фор­ма­ции, на вся­кий слу­чай…

— Нуж­но ли те­бе вре­мя, что­бы опре­де­лить­ся с ос­нов­ны­ми цве­та­ми и сти­ли­сти­кой ма­ки­я­жа, «при­ки­нуть», ка­кие имен­но гла­за ты бу­дешь ри­со­вать, про­сишь ли по­ка­зать пла­тье, в ко­то­рое звез­да бу­дет оде­та, что­бы «по­до­гнать» под него ма­ки­яж?

None of all above. (Сме­ет­ся.) Я ни­ко­гда не знаю, ка­кой имен­но ма­ки­яж бу­ду де­лать. На­чи­наю ри­со­вать, и ру­ка са­ма «ве­дет» к нуж­ным штри­хам; гар­де­роб особой ро­ли не иг­ра­ет, по­то­му что, как пра­ви­ло, звез­ды са­ми не зна­ют, ка­кое пла­тье при­не­сут сти­ли­сты пе­ред вы­хо­дом в свет. На­брос­ки я не де­лаю, им­про­ви­зи­рую, и ес­ли де­лаю ко­му-то smoky eyes, то это все рав­но бу­дут smoky eyes в рус­ском сти­ле…

Ев­ге­ний — про­фес­си­о­наль­ный ху­дож­ник. Учил­ся в ху­до­же­ствен­ной шко­ле в род­ном го­ро­де Со­чи, за­тем окон­чил ху­до­же­ствен­ное учи­ли­ще в Москве. Та­лан­ту ху­дож­ни­ка он пред­по­чел «ри­со­ва­ние лиц». — По­че­му? Я как-то еще во вре­мя уче­бы в ху­до­же­ствен­ном учи­ли­ще по­сто­ян­но «ту­со­вал­ся» с па­рик­ма­хе­ра­ми — точ­нее, был мо­де­лью для раз­лич­но­го уров­ня их твор­че­ских со­рев­но­ва­ний, по­ка­зов при­че­сок. Поз­же стал ра­бо­тать в пер­вом в СССР те­ат­ре па­рик­ма­хер­ско­го ис­кус­ства ЮМА под ру­ко­вод­ством Юрия Агр­ба, где, об­ща­ясь со сти­ли­ста­ми, при­хо­ди­лось им объ­яс­нять, что имен­но нуж­но для то­го или ино­го об­ра­за.

Сло­вам Ев­ге­ний пред­по­чи­тал бу­ма­гу и ка­ран­даш: на­брос­ки с при­чес­ка­ми по­лу­ча­лись убе­ди­тель­ны­ми, и он стал при­ри­со­вы­вать к «чи­стым» ли­цам рес­нич­ки, гу­бы, рас­кра­ши­вать чер­но-бе­лые эс­ки­зы — за­ба­ва для про­фес­си­о­наль­но­го ху­дож­ни­ка. По­том на­чал под­ска­зы­вать и ис­прав­лять ра­бо­ту ви­за­жи­стов непо­сред­ствен­но на ли­цах мо­де­лей, а в ито­ге сам на­чал де­лать им ма­ки­яж. По сло­вам Ев­ге­ния, у ри­со­ва­ния на хол­сте и на ли­це — од­на и та же техника.

Вско­ре Ев­ге­ний по­пал в ко­ман­ду то­гда на­чи­на­ю­ще­го, а ныне все­мир­но из­вест­но­го модельера Валентина Юдаш­ки­на. По­сле ин­тен­сив­ной прак­ти­ки ви­за­жи­ста на по­ка­зах в СССР, Ев­ге­ний пе­ре­брал­ся в Ев­ро­пу по при­гла­ше­нию ком­па­нии «Guerlain». Не­сколь­ко лет он ко­ле­сил по ев­ро­пей­ским сто­ли­цам, от­кры­вая бу­ти­ки, обу­чая ви­за­жи­стов и тре­ни­руя пер­со­нал, а за­тем пе­ре­шел в ком­па­нию «Helena Rubinstein». По при­гла­ше­нию этой мар­ки Ев­ге­ний сна­ча­ла уехал в Нью-Йорк, а за­тем и в Мон­ре­аль: «Пом­ню свое пер­вое впе­чат­ле­ние от Мон­ре­а­ля: май, в Ев­ро­пе все уже цве­тет и рас­пус­ка­ет­ся, а там — снег по ко­ле­но и хо­лод жут­кий».

По­сле несколь­ких лет пло­до­твор­но­го со­труд­ни­че­ства с мо­дель­ны­ми агент­ства­ми, жур­на­ла­ми «elle» и «Fashion», кос­ме­ти­че­ским брен­дом Lize Watier, Ев­ге­ний обос­но­вал­ся в То­рон­то, где, про­дол­жая прак­ти­ку ви­за­жи­ста, на­чал про­из­вод­ство соб­ствен­ных ки­сто­чек. — За­чем те­бе по­на­до­би­лась эта «го­лов­ная боль»? Та­ких ки­сто­чек, как де­лаю я, нет ни у ко­го. (Ки­сточ­ки, ко­то­рые про­из­во­дят­ся под мар­кой evgeny Cosmetic, уни­каль­ны: они со­бра­ны из на­ту­раль­но­го вор­са, при­чем для каж­дой из ки­сто­чек по­до­бран ворс в за­ви­си­мо­сти от ее пред­на­зна­че­ния.) Бы­ло вре­мя, ко­гда мне со все­го ми­ра при­сы­ла­ли ко­роб­ки со стри­же­ной шер­стью, и я си­дел и вруч­ную со­би­рал ки­сточ­ки, экс­пе­ри­мен­ти­руя, сколь­ко вор­си­нок долж­но быть в той или иной мо­де­ли, что­бы она бы­ла удоб­ной, при­ят­ной на ощупь, не раз­дра­жа­ла ко­жу ли­ца во вре­мя на­не­се­ния про­дук­та, по­гло­ща­ла необ­хо­ди­мое ко­ли­че­ство пиг­мен­та, слу­жи­ла дол­го…

Ока­за­лось, что для раз­ных ки­сто­чек нуж­но раз­ное ко­ли­че­ство вор­си­нок. На­при­мер, у ще­точ­ки для пуд­ры — 7000 вор­си­нок! И вот так вруч­ную Ев­ге­ний си­дел и от­счи­ты­вал, скла­ды­вая их в гор­сточ­ку на ра­бо­чем сто­ле: раз, два, три… 389, 390… За­тем, бы­ва­ло, вход­ная дверь вдруг рез­ко от­кры­ва­лась — доч­ка из шко­лы при­шла — и сквоз­няк все эти вор­син­ки под­ни­мал в воз­дух и раз­ме­тал по всей ком­на­те. Ев­ге­ний начинал все сна­ча­ла: раз, два, три, 399, 400…, по­том при­де­лы­вал руч­ку — то­же непро­стую, а из аф­ри­кан­ско­го эбо­ни­то­во­го де­ре­ва…

Дочь Ев­ге­ния — 10-лет­няя школь­ни­ца По­ли­на — пол­но­прав­ный участ­ник па­пи­но­го биз­нес-про­цес­са. Она по­мо­га­ет ему «те­сти­ро­вать» ки­сточ­ки: к ее мне­нию па­па при­слу­ши­ва­ет­ся и мно­гое бе­рет на во­ору­же­ние. Так, из несколь­ких ва­ри­ан­тов ки­сто­чек, По­ли­на, ко­гда ей бы­ло еще семь, «утвер­ди­ла» ныне су­ще­ству­ю­щий ва­ри­ант blush brash — са­мой неж­ней­шей ще­точ­ки в кол­лек­ции Ев­ге­ния.

— Я да­же на­звал blush brash ее име­нем — Polina brush. (Это един­ствен­ная имен­ная сре­ди всех ки­сто­чек. Она же — глав­ный бест­сел­лер). Кста­ти, с каж­дой ки­сточ­ки Polina brush По­ли­на по­лу­ча­ет свой про­цент — я от­крыл ей счет в бан­ке.

На из­го­тов­ле­ние од­но­го ки­се­та у Ев­ге­ния ухо­дит 4-5 ча­сов, каж­дый со­сто­ит из трех сло­ев — зо­ло­тая или серебряная ткань внут­ри, то­нень­кая про­слой­ка из неж­ней­шей ко­жи яг­нен­ка, и тре­тий слой — в за­ви­си­мо­сти от то­го, че­го хо­чет за­каз­чик: это мо­жет быть раз­лич­ных ти­пов ткань или ко­жа, в том чис­ле и реп­ти­лий. В ито­ге — экс­клю­зив­ные ве­щи, ко­то­рые бу­дут толь­ко у од­но­го кли­ен­та.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.