Кра­со­та по-ита­льян­ски. Ин­тер­вью с Мо­ни­кой Бел­луч­чи

ESH - - содержание -

Ее де­бют в мо­дель­ном биз­не­се со­сто­ял­ся на по­ка­зе Dolce&Gabbana и с тех пор она — неиз­мен­ная му­за ди­зай­нер­ско­го ду­э­та. В 2001 го­ду жур­нал Esquire впервые по­ме­стил фото зной­ной ита­льян­ки на об­лож­ку. С той по­ры ее ли­цо ста­ло од­ним из са­мых узна­ва­е­мых в ми­ре. К сла­ве кра­си­вой жен­щи­ны и мо­де­ли до­ба­вил­ся ти­тул «ак­три­са», ко­гда Бел­луч­чи сня­лась в эпи­зо­ди­че­ской, но очень эф­фект­ной ро­ли неве­сты Дра­ку­лы в од­но­имен­ном филь­ме Фр­эн­си­са Фор­да Коп­по­лы. С тех пор Мо­ни­ка не по­ки­да­ет рей­тин­ги са­мых кра­си­вых и же­лан­ных жен­щин. И не толь­ко Ита­лии! 30 сен­тяб­ря Мо­ни­ка Бел­луч­чи празд­ну­ет свое 50-ле­тие, оста­ва­ясь для всех кра­си­вой жен­щи­ной вне воз­рас­та.

— Гос­по­жа Бел­луч­чи, вам в этом го­ду ис­пол­нит­ся 50 лет. Что зна­чит для вас воз­раст?

Во-пер­вых, долж­на при­знать­ся, что чув­ствую се­бя так же пре­крас­но, как и преж­де. Но при этом бо­лее силь­ной и муд­рой, чем ко­гда мне бы­ло 20. Я не ощу­щаю тя­же­сти «гру­за лет». На­про­тив, каж­дый день я ви­жу, как пе­ре­до мной от­кры­ва­ют­ся но­вые го­ри­зон­ты. Во мно­гом по­то­му, что у ме­ня есть де­ти, ко­то­рым я нуж­на в лю­бом воз­расте. По­это­му го­ды ме­ня не стра­шат. И по­том, ста­реть — это есте­ствен­но, та­ко­ва природа жиз­ни.

— В этом го­ду в Кан­нах вы пред­став­ля­ли фильм «Чу­де­са», рас­ска­зы­ва­ю­щий о взрос­ле­нии че­ты­рех се­стер. Ка­кой воз­раст вам ка­жет­ся наи­бо­лее слож­ным?

Я ду­маю, имен­но вре­мя взрос­ле­ния, пе­ре­ход­ный воз­раст, и есть са­мый слож­ный и ужас­ный пе­ри­од в жиз­ни че­ло­ве­ка. Ты вдруг в од­но­ча­сье те­ря­ешь дет­ские ил­лю­зии, узна­ешь по-но­во­му мир, ина­че смот­ришь на сво­их ро­ди­те­лей— все ме­ня­ет­ся, пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся с ног на го­ло­ву. Это слож­но!

— Мно­гие ак­три­сы при­зна­ют­ся, что с го­да­ми, об­ре­тая ак­тер­ский опыт, они те­ря­ют ро­ли, по­то­му что кино нуж­ны толь­ко мо­ло­дые кра­са­ви­цы. Вы столк­ну­лись с та­ким яв­ле­ни­ем?

Я каж­дый день бла­го­да­рю Бо­га, что я — ев­ро­пей­ская ак­три­са! (Сме­ет­ся.) Мне ка­жет­ся, у нас в Ев­ро­пе не так стро­го от­но­сят­ся к воз­рас­ту, как в Аме­ри­ке, в Гол­ли­ву­де. У нас нет этой гон­ки за бес­ко­неч­ной мо­ло­до­стью. Мно­гие ак­три­сы — Кат­рин Де­нёв, Шар­лот­та Рем­плинг, На­та­ли Бай — иг­ра­ют воз­раст­ные, глу­бо­кие и чувственные ро­ли. На­де­юсь, я од­на из них.

— В филь­ме Тер­ри Гил­лиама «Бра­тья Гримм» вы сыг­ра­ли ко­ро­ле­ву, одер­жи­мую мо­ло­до­стью. Че­му эта роль на­учи­ла вас?

То­му, что мы все в той или иной сте­пе­ни яв­ля­ем­ся жерт­ва­ми сво­е­го тщеславия… Я обо­жаю роль этой злой кра­са­ви­цы, одер­жи­мой бес­смер­ти­ем и веч­ной мо­ло­до­стью. По-мо­е­му, этот ска­зоч­ный фильм очень со­вре­ме­нен, в нем мно­го ме­та­фор и фи­ло­со­фии. Мы долж­ны пом­нить, что на­ше от­ра­же­ние в зер­ка­ле — это миф. Это — не мы, а толь­ко на­ша обо­лоч­ка. И важ­ная за­да­ча — за­бо­тить­ся о «на­чин­ке» те­ла, что­бы не ис­пор­тить внеш­ность. Я знаю мно­гих жен­щин, ко­то­рые меч­та­ют о ре­цеп­те веч­ной мо­ло­до­сти. Они уве­ре­ны, что глав­ное — это их внеш­ность. И ко­гда они все-та­ки ста­ре­ют (это неиз­беж­но!), их мир и жизнь ру­шат­ся. Я не стрем­люсь вы­гля­деть мо­ло­же сво­их лет, не бо­юсь стать ста­рой. Ко­гда я ви­жу жен­щи­ну с мор­щи­на­ми, я ду­маю: «Ка­кая мо­ло­дец! Она кра­си­во жи­ла, и по­то­му ста­рость ща­дит ее». Я люб­лю жен­щин, ко­то­рые ста­рея, ста­но­вят­ся еще силь­нее и кра­ше.

— Вы ска­за­ли про от­ли­чие от­ра­же­ния от то­го, кем на са­мом де­ле мы яв­ля­ем­ся. В ми­ре кино и глян­це­вых жур­на­лов сре­ди ва­ших от­ра­же­ний слож­но не по­те­рять са­му се­бя?

Я со­глас­на, что важ­но трез­во по­ни­мать раз­ни­цу меж­ду тем, кто вы есть на са­мом де­ле, и ка­кой вас счи­та­ют в глян­це­вом ми­ре. На об­лож­ке жур­на­ла мож­но вы­гля­деть кра­са­ви­цей, но это мо­жет быть за­слу­гой ко­ман­ды гри­ме­ров и фотографов. По­это­му я так люб­лю кино: пе­ред ка­ме­рой нуж­но быть на­сто­я­щей, есте­ствен­ной. Толь­ко то­гда лю­ди по­ве­рят, что это ты и есть. По­мо­е­му, ес­ли и су­ще­ству­ет ка­кой-то дей­ствен­ный ре­цепт кра­со­ты, то это — уве­рен­ность в се­бе.

— Вы ее по­стиг­ли? Ко­неч­но, я же ак­три­са! Моя ра­бо­та осво­бож­да­ет ме­ня от сот­ни де­мо­нов, скры­тых во мне. С го­да­ми я по­ня­ла, что пе­ред ка­ме­рой в от­кро­вен­ных сце­нах нуж­но за­быть о са­мой се­бе и пол­но­стью от­дать­ся ро­ли.

— Во мно­гих филь­мах вы сня­лись об­на­жен­ной и во мно­гом и бла­го­да­ря это­му ста­ли ми­ро­вым эта­ло­ном кра­со­ты. Слож­но ли для вас ре­шать­ся на та­кие съем­ки?

Во­об­ще-то нет. По­то­му что я от­но­шусь к че­ло­ве­че­ско­му те­лу, как к пре­крас­но­му со­су­ду. К то­му же для нас, ак­те­ров, это — до­пол­ни­тель­ный ин­стру­мент са­мо­вы­ра­же­ния, ко­то­рым мож­но ска­зать да­же боль­ше, чем сло­ва­ми. Вс­пом­ни­те Хол­ли Хан­тер в филь­ме «Пи­а­ни­но»: она во­об­ще ни­че­го не го­во­ри­ла, но по­лу­чи­ла «Оскаpа» за эту роль!

— Есть миф, что кра­си­вая жен­щи­на во­все не обя­за­тель­но ум­на. Вам при­хо­ди­лось стал­ки­вать­ся с ним?

Ко­неч­но! На са­мом же де­ле жен­щи­на, ко­то­рая вы­гля­дит хо­ро­шо, во­все не обя­за­тель­но на­столь­ко глу­па, что де­ла­ет это толь­ко ра­ди муж­чин. Это миф, что эман­си­пе неряш­ли­вы и некра­си­вы. Лич­но я под­дер­жи­ваю се­бя в фор­ме не для ко­го-то, а по­то­му что это — я са­ма. Это — моя жизнь. К че­му пло­хо по­ли­вать сад, ко­то­рый ты сам ра­стил? У со­вре­мен­ных жен­щин есть уни­каль­ные воз­мож­но­сти про­дле­вать свою кра­со­ту. Но де­лать это нуж­но с ува­же­ни­ем к сво­е­му воз­рас­ту и здо­ро­вью. И не за­бы­вать под­пи­ты­вать свою внут­рен­нюю энер­гию. Вы ни­ко­гда не бу­де­те вы­гля­деть осле­пи­тель­но кра­си­во, ес­ли внут­ри вас нет ог­ня.

— Вам ча­сто до­ста­ют­ся ро­ли ро­ко­вых жен­щин. Кто в ва­шем по­ни­ма­нии femme fatale?

Опас­ная и непред­ска­зу­е­мая жен­щи­на. Не обя­за­тель­но кра­си­вая. Но непре­мен­но жен­щи­на, пе­ред ко­то­рой невоз­мож­но усто­ять.

— Вы од­на из ак­трис, ко­то­рые су­ме­ли ор­га­нич­но сов­ме­стить ма­те­рин­ство и ка­рье­ру. Слож­но ли бы­ло не пре­кра­щать съем­ки и оста­вать­ся ро­ко­вой кра­са­ви­цей, став в жиз­ни ма­те­рью ма­лень­ких до­че­рей?

Я счи­таю, что ма­те­рин­ство — са­мый важ­ный опыт в жиз­ни жен­щи­ны. Это на­до непре­мен­но пе­ре­жить. К со­жа­ле­нию, за­ча­стую пе­ред жен­щи­ной сто­ит вы­бор меж­ду ре­бен­ком и ка­рье­рой, во мно­гом на­ду­ман­ная про­бле­ма. Хо­тя… Я, на­при­мер, мог­ла се­бе поз­во­лить по­всю­ду быть с детьми. Ко­гда я сни­ма­лась во Фран­ции у Бер­тра­на Блие (Фильм «Сколь­ко ты сто­ишь?» с Же­ра­ром Де­пар­дье.), мо­е­му пер­во­му ре­бен­ку бы­ло 3 ме­ся­ца. Ма­лыш­ка бы­ла со мной на съе­моч­ной пло­щад­ке, и я кор­ми­ла ее гру­дью каж­дые два ча­са. Это огром­ная при­ви­ле­гия! Не ду­маю, что ес­ли бы я ра­бо­та­ла на фаб­ри­ке или в офи­се, мне уда­ва­лось бы по­доб­ное.

— Что для вас сча­стье? Са­ма жизнь! Я очень люб­лю жизнь. (Сме­ет­ся.) На­вер­ное, я да­же хо­те­ла бы жить веч­но, как та ко­ро­ле­ва, ко­то­рую я иг­ра­ла в кино. Но это невоз­мож­но. Я не имею под ру­кой ни­ка­ких ма­ги­че­ских дра­же и зе­лий для это­го. Но мне нра­вит­ся идея о веч­ной жиз­ни, ко­то­рая про­дол­жа­ет­ся че­рез на­ших де­тей, вну­ков и пра­вну­ков. В этом смыс­ле я уже обес­пе­чи­ла се­бе немно­го бес­смер­тия…

Со­фия Ло­рен, Кла­удия Кар­ди­на­ле, Ор­нел­ла Му­ти — они на­все­гда оста­нут­ся ита­льян­ски­ми эта­ло­на­ми жен­ской кра­со­ты. Но се­год­ня на во­прос «Кто са­мая кра­си­вая ита­льян­ка?» мно­гие по­чти на­вер­ня­ка от­ве­тят: Мо­ни­ка

Бел­луч­чи. Под­го­то­ви­ла Ана­ста­сия

Костюкович.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.