При­клю­че­ния бра­во­го сол­да­та Йо­зе­фа Швей­ка в Мо­зы­ре и не толь­ко

Gomelskaya Pravda - - ТОЛЬКО В “ГП” -

Это мог­ло бы с стать брен­дом

В Мо­зы­ре ряд улиц но­сит име­на клас­си­ков рус­ской и бе­ло бе­ло­рус­ской ли­те­ра­ту­ры: Тол­сто­го, Го­го­ля, Че­хо Че­хо­ва, Пуш­ки­на, Ку­па­лы, Ко­ла­са. Мож­но толь толь­ко при­вет­ство­вать столь по­чти­тель­ное от­но­ше­ние го­ро­жан к вы­да­ю­щим­ся ма ма­сте­рам сло­ва. Но, мне ка­жет­ся, в этом р ря­ду мог­ли бы за­нять по­чет­ное ме­сто и клас­си­ки за­ру­беж­ной ли­те­ра­ту­ры. К при­ме­ру чеш­ский пи­са­тель Яро­сл Яро­слав Га­шек. Немно­гим из­вест­но, что о одиссея ге­роя его бес­смерт­ных про про­из­ве­де­ний р — бра­во­го сол­да­та Йо Йо­зе­фа Швей­ка — про­хо­ди­ла и п по Мо­зыр­щине. Не обя­за­тельн но на­зы­вать име­нем чеш­ско­го клас­си­ка ули­цу, но ка­ким-то об­ра­зом уве­ко­ве­чить пре­бы­ва­ние в го­ро­де над При­пя­тью из­вест­ной лич­но­сти сто­и­ло бы. Та­кой идеей с ав­то­ром этих строк по­де­лил­ся наш читатель Алек­сандр Зо­зу­ля.

Идея за­слу­жи­ва­ет вни­ма­ния п пре­жде все­го по­то­му, что вы­год­но по­зи­ци­о­ни­ро­ва­ла бы Мо­зырь в глаза гла­зах ту­ри­стов, ко­их мы все­ми си­ла­ми стр стре­мим­ся при­влечь. В го­ро­де нема­ло до­сто до­сто­при­ме­ча­тель­но­стей, ко­то­рые не стыд­но по­ка­зать, но па­мят­ник Швей­ку мог бы ста стать еще од­ной фиш­кой.

Пре­жде чем до­не­сти до чи­та­те­лей по­дроб­нос подробности уни­каль­но­го фак­та, сле­ду­ет на­пом­нить о подо­пле­ке со­зда­ния по­хож­де­ний брав бра­во­го сол­да­та. В этом го­ду ге­рой Га­ше­ка отм от­ме­ча­ет юби­лей — ему ис­пол­ня­ет­ся сто лет лет. Впер­вые пер­со­наж по­явил­ся в 1912 го­ду в сбор­ни­ке рас­ска­зов “Бра­вый сол­дат Швейк и дру­гие уди­ви­тель­ные ис­то­рии”. С то­го мо­ме мо­мен­та Йо­зеф Швейк оста­ет­ся са­мым из­вест­ным чеш­ским ч ли­те­ра­тур­ным ге­ро­ем, а этот ис­то­ри­ческ ис­то­ри­че­ский и са­ти­ри­че­ский ро­ман — са­мым по­пу­ляр­ным чеш­ским ро­ма­ном в ми­ре.

Ос­нов­ной сюж сю­жет кни­ги — крах и раз­вал Ав­ст­ро-Вен­гер­ской им им­пе­рии, од­ной из ста­рей­ших и мо­гу­ще­ствен­ных м мо­нар­хий Ев­ро­пы. Вре­мя дей­ствия — Пер­ва­яр Пер­вая мир ми­ро­вая р вой­на, глав­ный ге­рой — Йо­зеф Швейк. Тор Тор­го­вец со­ба­ка­ми, ко­то­ро­го уже раз вы­гна­ли из арм ар­мии по сла­бо­умию, вновь при­зван в строй в ка­че­стве ка­чес пу­шеч­но­го мя­са. Швейк не толь­ко за­бав­ный ма ма­лень­кий че­ло­век, по­пав­ший в во­до­во­рот вой­ны, н но и на­ци­о­наль­ный ге­рой, свое­об­раз­ный вы­ра­зи­те вы­ра­зи­тель на­род­ных на­стро­е­ний. Его здра­вый смысл разо раз­об­ла­ча­ет аб­сурд го­су­дар­ствен­ных дог­ма­тов и офи офи­ци­оз­но­го пат­ри­о­тиз­ма. Речь Швей­ка ост­ро­ум­ная, мет­кая, с пре­вос­ход­ным юмо­ром. В ре­зуль­та­те в вой­ны пре­кра­ти­ли свое су­ще­ство­ва­ние че­тыр че­ты­ре им­пе­рии: Рос­сий­ская, Ав­ст­ро-Вен­герс тро-Вен­гер­ская, Осман­ская и Гер­ман­ская. Стра­ны-уч Стра­ны-участ­ни­цы по­те­ря­ли вме­сте с мир­ны­ми жи­те­ля­ми око­ло 12 мил­ли­о­нов че­ло­век че­ло­век, по­чти 55 мил­ли­о­нов бы­ли ра­не­ны. ““А все-та­ки бы­ло бы луч­ше, ес­ли бы го го­су­да­ри дра­лись меж­ду со­бою одн од­ни и остав­ля­ли сво­их под­дан­ных в по­кое”, — Га­шек вкла­ды­ва­ет эту мысль в уста од­но­го из сво­их ге­ро­ев. Га­шек умер, не успев рас­ска­зать о даль­ней­ших при­клю­че­ни­ях Швей­ка. Про­дол­же­ние на­пи­сал друг пи­са­те­ля, чеш­ский жур­на­лист Ка­рел Ва­нек. В его ро­мане Йо­зеф Швейк по­па­да­ет в плен к рус­ским, “пу­те­ше­ству­ет” по стране до са­мой Си­би­ри.

На войне — как на войне

Итак, что пред­ше­ство­ва­ло по­хож­де­ни­ям Швей­ка в Рос­сии? Пер­вая ми­ро­вая вой­на в раз­га­ре, 91-й Бу­дей­о­виц­кий полк, в ко­то­ром слу­жит Швейк, ве­дет тя­же­лые бои с пре­вос­хо­дя­щи­ми си­ла­ми про­тив­ни­ка. Ка­пи­тан Са­г­нер слов­но в во­ду гля­дел, пре­ду­пре­ждая сво­их сол­дат: “По­ста­рай­тесь не по­пасть в плен, по­то­му что в та­ком слу­чае вы, че­го доб­ро­го, и че­рез де­сять лет не вер­не­тесь из Рос­сии до­мой”. Но то, что по­чти неиз­беж­но слу­ча­ет­ся на вся­кой войне, слу­чи­лось. По­пав в плен к рус­ским, Швейк стой­ко пе­ре­но­сит все ли­ше­ния и на­ко­нец по­сле окон­ча­ния вой­ны сно­ва воз­вра­ща­ет­ся в Пра­гу.

Как и Яро­слав Га­шек, Ка­рел Ва­нек вы­ра­жа­ет свое от­но­ше­ние к Пер­вой ми­ро­вой войне столь же силь­ны­ми иро­ни­ей и сар­каз­мом: “Еще ни­ко­гда вой­на не ве­лась из низ­ких и небла­го­род­ных по­буж­де­ний. На Ав­стрию на­па­да­ла Сер­бия, на Гер­ма­нию Бель­гия, на Бель­гию Ав­стрия и т. д. Все го­су­дар­ства, по­сы­лав­шие на бой­ню свои ар­мии, де­ла­ли это для то­го, что­бы по­мочь по­бе­де спра­вед­ли­во­сти, че­ло­веч­но­сти, про­грес­са. За прин­цип са­мо­опре­де­ле­ния на­ро­дов во­е­ва­ла Рос­сия, в ко­то­рой по­ля­ки не сме­ли пик­нуть. За прин­цип са­мо­опре­де­ле­ния во­е­ва­ла и Ав­стрия, в ко­то­рой че­хи, вен­гры и сло­ва­ки бы­ли осуж­де­ны на вы­рож­де­ние. За тот же прин­цип сра­жа­лась про­тив Рос­сии ду­шив­шая по­ля­ков в Позна­ни Гер­ма­ния, и за пра­ва ма­лых на­ций сра­жа­лась Ан­глия, сто­я­щая са­по­гом на гру­ди Ир­лан­дии и ко­ло­ний. Все эти го­су­дар­ства шли “осво­бож­дать ма­лые” на­ции. Это бы­ло худ­шее сме­ше­ние по­ня­тий, чем во вре­мя по­строй­ки ва­ви­лон­ской баш­ни... Ча­сто на­се­ле­ние на вой­ну под­го­ня­лось жан­дар­ма­ми, но это бы­ло не важ­но: в га­зе­тах неиз­мен­но со­об­ща­лось, что во­оду­шев­ле­ние на­се­ле­ния и ре­ши­мость до­ве­сти вой­ну до по­бед­но­го кон­ца воз­рас­та­ет и что для этой це­ли оно го­то­во нести лю­бые жерт­вы”.

Пре­жде чем ока­зать­ся в Мо­зы­ре, пле­нен­ный Швейк с то­ва­ри­ща­ми — воль­но­опре­де­ля­ю­щим­ся Ма­ре­ком, по­ру­чи­ком Гор­жи­ном, по­бы­ва­ли в Ки­е­ве, ра­бо­та­ли на по­лях у хозяина в Во­ро­не­же, си­де­ли в ла­ге­ре для во­ен­но­плен­ных в Ом­ске. Из бе­ло­рус­ских го­ро­дов, по­ми­мо Мо­зы­ря, Швейк “от­ме­тил­ся” в Ви­теб­ске. И вез­де уста­ми и по­ступ­ка­ми сво­их ге­ро­ев ав­тор по­ка­зы­вал ис­тин­ный ха­рак­тер вой­ны.

Ни­ко­гда в жиз­ни Швейк не ви­дел та­ко­го огром­но­го го­ро­да, как Ки­ев. От се­ми утра до трех ча­сов дня они про­хо­ди­ли по ули­цам, окру­жен­ные гу­сты­ми ря­да­ми войск, и не мог­ли выйти из го­ро­да. Ока­зы­ва­ет­ся, их спе­ци­аль­но во­ди­ли по кру­гу: “Ко­гда неуда­чи по­сти­га­ли рус­ские вой­ска на фрон­те, ге­не­раль­ный штаб, же­лая успо­ко­ить рус­скую об­ще­ствен­ность, пе­ре­во­дил с ме­ста на ме­сто огром­ные мас­сы плен­ных, что­бы по­ка­зать свои “успе­хи” на фрон­те”.

До­ста­лось и га­зе­там за их псев­до­пат­ри­о­тизм: “Некий ав­тор Бреш­ко-Бреш­ков­ский тре­бо­вал “при­ме­нять стро­жай­шие на­ка­за­ния к плен­ным, ле­тя­щим в Рос­сию, как са­ран­ча, что­бы ее обо­жрать и уни­что­жить жи­вьем. Да­лее круп­ным шриф­том бы­ло на­пе­ча­та­но, что рус­ских сол­дат в Гер­ма­нии и Ав­стрии за­пря­га­ют в плу­ги, жгут им ступ­ни ка­ле­ным же­ле­зом, вы­ре­за­ют на спине рем­ни и по­сы­па­ют эти ме­ста со- лью. Свою за­мет­ку он за­кон­чил при­зы­вом к рус­ским сол­да­там ото­мстить за сво­их бра­тьев”.

На что Швейк ска­зал: “Так и тут, зна­чит, в га­зе­тах пи­шут та­кие же ду­ра­ки, как у нас”.

Ки­ев­ская газета “Че­хо­сла­вян” и пет­ро­град­ский “Че­хо­сло­вак” убеж­да­ли рус­ское пра­ви­тель­ство, что плен­ные сла­вян­ско­го про­ис­хож­де­ния бес­ко­неч­но пре­да­ны Рос­сии и ес­ли их по­слать для ры­тья око­пов, то они до кон­ца ис­пол­нят свой долг. Рус­ское пра­ви­тель­ство ухва­ти­лось за эту мысль и в спеш­ном по­ряд­ке, вы­вез­ло плен­ных бо­сы­ми и по­лу­на­ги­ми на фронт. Де­скать, Рос­сия ока­зы­ва­ет им до­ве­рие: пусть-де счи­та­ют за честь по­мочь рус­ской ар­мии по­бе­дить вра­га.

— Ко­нец Габс­бург­ской ди­на­стии, — за­ме­тил Гор­жин, то­ва­рищ Швей­ка, на­блю­дая за ак­тив­ной под­го­тов­кой рус­ских к на­ступ­ле­нию. — Те­перь рус­ские не оста­но­вят­ся аж до са­мой Ве­ны. Они возь­мут ее рань­ше, чем Бер­лин.

— Вой­ну не вы­иг­ра­ет ни­кто, — не со­гла­шал­ся с ним Швейк, по­ра­жен­ный раз­ма­хом во­ров­ства на во­ен­ном ве­ще­вом скла­де в Ви­теб­ске, где в со­ста­ве ра­бо­чей ро­ты тру­дил­ся на по­зи­ци­он­ных ра­бо­тах. — Ведь всю­ду же кра­дут. Чем че­ло­век об­ра­зо­ван­ней, тем он боль­ше кра­дет. Но по­сле то­го как во­ро­ва­то­го на­чаль­ни­ка над ав­стрий­ски­ми плен­ны­ми ото­зва­ли, на его ме­сто на­зна­ча­ют пол­ков­ни­ка Го­ло­ва­тен­ко. Под ко­ман­до­ва­ни­ем его Швей­ку со то­ва­ри­щи и до­ве­лось очу­тить­ся в Мо­зы­ре.

“Нем­цы” в го­ро­де

Слух о том, что немец фронт про­рвал, вы­звал па­ни­ку, ко­то­рую сол­да­ты, из­му­чен­ные бес­ко­неч­ной вой­ной, охот­но под­дер­жи­ва­ли и раз­ду­ва­ли. Рус­ская ар­мия без ве­до­ма глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го вы­бро­си­ла ло­зунг “По до­мам!”. Устре­мив­шу­ю­ся с фрон­та ла­ви­ну оста­но­ви­ли ка­за­чьи ча­сти. Что де­лать с плен­ны­ми, на­хо­див­ши­ми­ся в ра­бо­чих ро­тах, ни­кто не знал. То­гда пол­ков­ник Го­ло­ва­тен­ко ре­шил на­пра­вить­ся со сво­им “плен­ным” вой­ском в глу­бо­кий тыл, “по­ка не встре­тит­ся ка­кое-ни­будь во­ен­ное учре­жде­ние, ко­то­рое взя­ло бы плен­ных в свое ве­де­ние”.

— Впе­ре­ди ре­ка, а мо­ста-то нет! Слы­ши­те, ав­стрий­цы, мо­ста мы ис­кать не бу­дем и че­рез реч­ку пе­ре­би­рать­ся не бу­дем. От­сю­да вниз по ре­ке есть го­род Мо­зырь, а там, на­вер­ное, бу­дет во­ин­ский на­чаль­ник. Возь­ми­те паром и, сколь­ко вой­дет вас, са­ди­тесь на него. Осталь­ные по­бе­гут по бе­ре­гу и, как толь­ко уста­нут, ме­ня­ют­ся с то­ва­ри­ща­ми на па­ро­ме. И так бу­де­те ме­нять­ся, а че­рез три-че­ты­ре дня бу­дем в го­ро­де. А ес­ли кто из здеш­них бу­дет вам пре­пят­ство­вать, дай­те ему по мор­де. Сра­зу по мор­де! — во­оду­ше­вил сво­их под­опеч­ных пол­ков­ник.

В обед, по­сле пред­ва­ри­тель­но­го сра­же­ния, плен­ные овла­де­ли па­ро­мом и дви­ну­лись в путь. “Это бы­ла кар­ти­на, ко­то­рую мож­но бы­ло на­блю­дать толь­ко во вре­мя пе­ре­се­ле­ния на­ро­дов. По во­де плыл пе­ре­гру­жен­ный паром, кру­жив­ший­ся в во­до­во­ро­тах и еже­ми­нут­но са­див­ший­ся на мель, с ко­то­рой его стал­ки­ва­ли длин­ны­ми ше­ста­ми. А по бе­ре­гу, уто­пая в бо­ло­тах, та­щи­лись куч­ки обо­рван­цев… Вско­ре они об­на­ру­жи­ли, что к вер­бам, рас­ту­щим по бе­ре­гу, там и сям при­вя­за­ны неук­лю­жие, вы­долб­лен­ные из ство­лов му­жи­чьи ры­бо­лов­ные лод­ки. За­ви­дев на го­ри­зон­те вер­бу, все пус­ка­лись к ней вза­пус­ки. Те, кто при­бе­га­ли пер­вы­ми, за­ни­ма­ли лод­ку и пус­ка­лись в ней по ре­ке за па­ро­мом. Воз­ле од­ной де­рев­ни раз­го­ре­лась на­сто­я­щая бит­ва за ма­лень­кий паром и лод­ку. Бит­ва бы­ла вы­иг­ра­на, лод­ка со­рва­на с це­пи, в нее се­ли несколь­ко че­ло­век. В де­ревне под­нял­ся ди­кий рев. Встре­во­жен­ное на­се­ле­ние би­ло в на­бат и вы­го­ня­ло ско­ти­ну с кри­ка­ми: “Нем­цы идут, нем­цы идут!” Несколь­ко баб вы­шли на бе­рег с ико­на­ми и ма­ха­ли ими про­тив плы­ву­щих, что­бы свя­тые раз­го­ня­ли дья­воль­ское пол­чи­ще”.

Да­лее Ка­рел Ва­нек на­столь­ко увле­ка­тель­но жи­во­пи­су­ет “взя­тие в плен” в Мо­зы­ре и без то­го уже пле­нен­ных ав­стрий­цев, что сто­ит рас­ска­зать об этом по­дроб­нее. “На вто­рую ночь они от­дох­ну­ли в де­ревне, ста­ро­ста ко­то­рой ока­зал­ся на­столь­ко ра­зум­ным, что ре­ко­мен­до­вал на­се­ле­нию доб­ро­воль­но вы­дать плен­ным кар­тош­ку и хлеб, а сам сел на ло­шадь и по­ска­кал в Мо­зырь. Там он со­об­щил ко­мен­дан­ту го­ро­да, что по во­де плы­вет вра­же­ский от­ряд, ко­то­рый от­ни­ма­ет лод­ки, кра­дет гу­сей, свер­ты­ва­ет го­ло­вы ку­рам, за­хва­ты­ва­ет кла­до­вые с кар­тош­кой. Ко­мен­дант со­об­щил об этом на­чаль­ни­ку бри­га­ды, рас­по­ло­жив­шей­ся в де­рев­нях за Мо­зы­рем на от­дых. Бри­га­да неза­мед­ли­тель­но вы­сту­пи­ла на по­мощь. Ко­гда сол­да­ты при­бли­зи­лись к опас­но­му ме­сту, раз­дал­ся го­лос: “Ру­ки вверх! Сда­вай­тесь! А то всех пе­ре­то­пим и рас­стре­ля­ем!”

— Мне ка­жет­ся, что я те­перь по­па­ду в плен в тре­тий раз, — шеп­нул Швейк Гор­жи­ну, под­ни­мая ру­ки. Па­ро­мы при­бли­зи­лись к бе­ре­гу, где их ожи­дал храб­рый ге­не­рал.

— Сда­е­тесь? — за­гре­мел он. — Сда­ем­ся! — раз­да­лись на бе­ре­гу ис­пу­ган­ные го­ло­са.

Це­лый штаб офи­це­ров окру­жил тро­их плен­ных обо­рван­цев, офи­це­ры об­ме­ни­ва­лись меж­ду со­бою за­ме­ча­ни­я­ми: “Посмот­ри­те на шпи­о­нов, по во­де да­же в тыл про­ни­ка­ют!” Плен­ные не по­ни­ма­ли, что все это зна­чит. Ма­рек до­га­дал­ся, что здесь, оче­вид­но, недо­ра­зу­ме­ние, и по­спе­шил объ­яс­нить ге­не­ра­лу: “Мы ав­стрий­ские плен­ные. Мы убе­жа­ли с фрон­та от на­сту­па­ю­щих нем­цев”. Ге­не­рал недо­вер­чи­во по­ка­чал го­ло­вой, но в это вре­мя пе­ред ним пред­стал с си­я­ю­щим ли­цом бра­вый сол­дат Швейк. — Доз­воль­те ска­зать, ва­ше си­я­тель­ство, мы из две­сти вось­мой ра­бо­чей ро­ты. А на лод­ках мы едем по­то­му, что пеш­ком нам хо­дить уже на­до­е­ло. Осме­люсь про­сить вас дать нам че­го-ни­будь по­есть”. И Швейк по­вер­нул­ся к ге­не­ра­лу спи­ной, что­бы он ви­дел циф­ру, на­ма­ле­ван­ную на его ши­не­ли, а обо­рван­цам, си­дев­шим на па­ро­ме, за­кри­чал, что­бы они со­шли на бе­рег. За­ме­тив недо­уме­ние ге­не­ра­ла, он, как бы в уте­ше­ние, до­ба­вил: — Ну, это во вре­мя вой­ны бы­ва­ет. С ба­ра­ба­ном хо­дят на зайцев, а с пуш­ка­ми на во­ро­бьев”.

Несколь­ко за­ме­ча­тель­ных стра­ниц сво­е­го ро­ма­на пи­са­тель по­свя­тил пре­бы­ва­нию Швей­ка на Мо­зыр­щине, а нем­но­гие из мест­ных жи­те­лей да­же зна­ют об этом. Да и от­ку­да им знать, ес­ли ро­ман из­да­вал­ся на рус­ском язы­ке лишь од­на­ж­ды, в 1928 го­ду.

Что­бы обо­зна­чить пре­бы­ва­ние в на­шем го­ро­де из­вест­но­го во всем ми­ре ли­те­ра­тур­но­го пер­со­на­жа, не лиш­ним бы­ло бы взять за при­мер от­но­ше­ние к нему в дру­гих го­ро­дах и стра­нах. По­нят­но тре­пет­ное от­но­ше­ние к Швей­ку са­мих чехов. Там не один па­мят­ник пер­со­на­жу-зем­ля­ку, имя ко­то­ро­го уже ста­ло брен­дом стра­ны. Ред­ко в ка­ком чеш­ском го­ро­де не бы­ло бы ка­фе “У Швей­ка”. Од­но из них в Кар­ло­вых Ва­рах необы­чай­но по­пу­ляр­но у рус­ско­языч­ных ту­ри­стов. Я, на­при­мер, то­же не удер­жа­лась, что­бы не зай­ти и не по­про­бо­вать фир­мен­ные кне­дли­ки и ве­п­ре­во пле­чо, ко­то­рые так обо­жал Швейк. Па­мят­ни­ки этой ле­ген­дар­ной лич­но­сти есть так­же в Ки­е­ве, Ом­ске, Санкт-Пе­тер­бур­ге. А нам сла­бо? Та­кой ту­ри­сти­че­ский бренд Мо­зы­рю был бы к ли­цу.

Лю­бовь ЛОБАН

ПА­МЯТ­НИК ШВЕЙ­КУ В КИ­Е­ВЕ

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.