Ди­кий мед

Gomelskaya Pravda - - ДАЛЕКОЕ — БЛИЗКОЕ -

Го­да точ­но не пом­ню. То­гда я был сту­ден­том, учил­ся в Москве. Как-то во вре­мя ка­ни­кул го­стил в Шап­чи­цах у ро­ди­те­лей же­ны. ( Да­ни­ил Ива­но­вич был мо­им тес

тем — прим. ав­то­ра). Од­на­жды утром он вер­нул­ся из Звон­ца (там бы­ла кон­то­ра сов­хо­за) и ска­зал, что раз­де­ли­ли луг под Ви­ля­хов­кой, за Дне­пром. На­до ко­сить. По­вер­нув­шись ко мне, спро­сил: “Что, Ми­ха­ил, по­со­бишь?” Я утвер­ди­тель­но кив­нул. По­сколь­ку ни­ко­гда не дер­жал ко­сы в ру­ках, есе­нин­ское “Что же, дай­те ко­су, я вам по­ка­жу” не при­да­ва­ло мне оп­ти­миз­ма. Мыс­лен­но под­бад­ри­вал се­бя, что вы­ру­чит шах­тер­ская за­кал­ка, — без ма­ло­го де­сять лет от­ра­бо­тал в донецких за­бо­ях.

На сле­ду­ю­щий день со­би­ра­лись на луг. Да­ни­и­лу Ива­но­ви­чу бы­ло то­гда семь­де­сят с га­ком. На луг по­па­ли ча­сам к один­на­дца­ти. Он дол­го вы­тап­ты­вал гра­ни­цу меж­ду со­се­дя­ми по на­де­лам. Ря­дом ко­си­ли две жен­щи­ны, мать-ста­ру­ха и дочь.

Да­ни­ил Ива­но­вич по­шел пер­вым — я сле­дом. Пер­вых пол­ча­са ко­са в мо­их ру­ках бы­ла непо­слуш­ной. Спа­са­ло то, что мое ору­дие тру­да бы­ло на­столь­ко ис­кус­но сра­бо­та­но и под­го­тов­ле­но, что не спра­вить­ся с ним бы­ло невоз­мож­но. Каж­дый взмах при­бав­лял уве­рен­но­сти. Вдруг ко­са за­де­ла что-то, неболь­шой чер­ный шар угро­жа­ю­ще дви­нул­ся на ме­ня, сви­ре­по гу­дя. Да­ни­ил Ива­но­вич при­нял­ся кол­до­вать над ним.

— Ди­кие пче­лы, да­вай возь­мем у них мед­ка.

В мо­ло­до­сти он дер­жал пчел, а по­то­му знал, как с ни­ми об­ра­щать­ся. Мы се­ли от­дох­нуть. Я до­стал бу­тыл­ку с ви­ном, на­лил в алю­ми­ни­е­вую круж­ку. Круж­ка, как в та­ких слу­ча­ях го­во­рят, ви­дав­шая ви­ды.

— Еще с вой­ны, ве­рой и прав­дой слу­жит, — как бы оправ­ды­ва­ясь, ска­зал Да­ни­ил Ива­но­вич. Не лю­бил он го­во­рить о войне, но тут что-то на­хлы­ну­ло на него, на­ча­лись вос­по­ми­на­ния:

— Зна­ешь, Ми­ха­ил, в пер­вые же дни вой­ны мо­би­ли­зо­ва­ли нас из Шап­чиц бо­лее вось­ми­де­ся­ти му­жи­ков. А вер­ну­лось 15 — 16 че­ло­век, и те изу­ве­чен­ные, из­ра­нен­ные. От Ро­га­че­ва до Бер­ли­на с ка­ра­би­ном и то­по­ром про­то­пал дол­гих че­ты­ре го­да. Бог ми­ло­вал, ни ра­ны, ни ца­ра­пи­ны. А ведь как на­во­дить пе­ре­пра­ву под бом­беж­кой, ты зна­ешь? И сам се­бе от­ве­тил: “Ни­че­го ты не зна­ешь!”

Го­во­рил он мед­лен­но и дол­го. Я не пе­ре­би­вал. День лет­ний, длин­ный, упра­вим­ся. И упра­ви­лись. Вер­ну­лись на закате мерт­вые от уста­ло­сти. Лег я не ужи­ная — сил не хва­та­ло. Сни­лись мне ди­кий мед, рейхс­таг, ма­хор­ка и ка­гор.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.