Замолвите сло­во об Убор­ти

Ре­ка Уборть все­гда бы­ла для жи­те­лей Лель­чиц­ко­го рай­о­на кор­ми­ли­цей, по­и­ли­цей и укра­ше­ни­ем По­лес­ско­го края. А нын­че она пе­ре­жи­ва­ет худ­шие вре­ме­на. По­мо­жет ли ей че­ло­век вой­ти в бы­лую си­лу и воз­ро­дить­ся?

Gomelskaya Pravda - - НАСУЩНОЕ - Александр МОСКАЛЕВИЧ, г. п. Лель­чи­цы

На вол­нах па­мя­ти

Пол­сот­ни лет на­зад ре­ка бы­ла важ­ной транс­порт­ной ар­те­ри­ей, по во­де сплав­ля­лись сот­ни ты­сяч ку­бо­мет­ров дре­ве­си­ны. В пе­ри­од ве­сен­ней и осен­ней рас­пу­ти­цы не­ред­ко со­об­ще­ние меж­ду се­ла­ми шло толь­ко на лод­ках. На них ло­ви­ли ры­бу, до­би­ра­лись до се­но­ко­сов и паст­бищ, пе­ре­во­зи­ли се­но и дро­ва. Ко­гда по­яви­лись ло­доч­ные мо­то­ры, для жи­те­лей мно­гих де­ре­вень ста­ло при­выч­ным де­лом ез­дить в Петриков на ба­зар. Воз­ле каж­до­го при­бреж­но­го се­ла на ре­ке бы­ли при­ста­ни с де­сят­ка­ми ло­док...

В пой­ме Убор­ти пас­ли скот, за­го­тав­ли­ва­ли кор­ма на зи­му. По бе­ре­гам кор­ми­лись мно­го­чис­лен­ные стаи до­маш­них гу­сей и уток. Ра­бо­та­ла Уборть и зи­мой: по на­ве­ден­ным мо­ро­зом мо­стам во­зи­ли се­но, за­го­тав­ли­ва­ли лед для се­па­рат­ных пунк­тов мас­ло­за­во­да и об­ще­пи­та. По всей Убор­ти в тре­уголь­ных про­ру­бях ло­ви­ли ры­бу вен­те­ря­ми (по-мест­но­му — жа­ка­ми), а на пой­ме в озе­рах — вью­нов “ко­ро­боч­ка­ми”.

О ры­бе нуж­но ска­зать от­дель­но. На утрен­ней и ве­чер­ней зорь­ке во­да ки­пе­ла от всплес­ков иг­ра­ю­щей мо­ло­ди. Рань­ше на­счи­ты­вал бо­лее 20 на­име­но­ва­ний рыбы, встре­ча­лись са­зан, че­хонь, же­рех, ми­но­га. Сколь­ко ви­дов оста­лось сей­час, ска­зать труд­но. К со­жа­ле­нию, ис­чез го­льян, на гра­ни ис­чез­но­ве­ния пе­скарь, вьюн, на­лим и елец...

Уборть во все вре­ме­на бы­ла нере­сто­вой ре­кой. Сю­да под­ни­ма­лась на нерест и ры­ба из При­пя­ти: нере­стить­ся на Убор­ти бы­ло где. От уро­чи­ща Бе­лые бе­ре­га, чуть вы­ше де­рев­ни Че­мер­ное, и до Уборт­ской Руд­ни мест­ность по­ни­жа­ет­ся, и при ве­сен­них па­вод­ках раз­лив ме­ста­ми до­хо­дил до трех-че­ты­рех ки­ло­мет­ров. До­ли­ны слу­жи­ли паст­би­ща­ми и се­но­ко­са­ми, по­это­му тра­ва на них бы­ла вы­ко­ше­на и вы­еде­на ско­том. За­то­ны, озе­ра и ста­ри­цы бы­ли про­точ­ны­ми, что поз­во­ля­ло ры­бе бес­пре­пят­ствен­но прой­ти на ме­сто нере­ста, от­не­ре­стить­ся, по­жи­ро­вать и вме­сте с мо­ло­дью вер­нуть­ся в ре­ку.

Ре­ка ра­до­ва­ла глаз и ма­ни­ла кра­со­той. На ее бе­ре­гу в свое вре­мя был по­стро­ен пи­о­нер­ский ла­герь “Кри­нич­ка”. По ре­ке на бай­дар­ках сплав­ля­лись сот­ни ту­ри­стов. Над Убор­тью в ве­сен­ний пе­ри­од про­хо­ди­ли пу­ти ми­гра­ции птиц, на ши­ро­ких раз­ли­вах ча­сто оста­нав­ли­ва­лись на от­дых стаи ди­ких гу­сей и да­же ле­бе­ди.

Па­вод­ки, за­мо­ры, вы­сы­ха­ние

Пер­вый тре­вож­ный зво­нок для Убор­ти про­зве­нел в на­ча­ле 1980-х. Ле­том без ви­ди­мых при­чин во­да в ре­ке ста­ла под­ни­мать­ся и вы­хо­дить на пой­му. Вско­ре та­кие яв­ле­ния ста­ли пе­ри­о­ди­че­ски­ми. Ры­бе и ут­кам, ко­то­рых раз­ве­лось тьма-тьму­щая, на пер­вых по­рах это бы­ло во бла­го. А вот лю­дям и ско­ту — бе­да. Про­па­да­ло ско­шен­ное се­но, негде бы­ло па­сти скот. Год 1986-й уско­рил этот про­цесс. Разо­рва­лась при­род­ная це­поч­ка: тра­ва — ко­ро­вы — на­се­ко­мые — пти­цы. Хо­зяй­ствен­ная де­я­тель­ность на пой­ме по­чти пре­кра­ти­лась, она ста­ла за­рас­тать тра­вой и ку­стар­ни­ком. По этой при­чине сток во­ды за­дер­жи­вал­ся, во­да и тра­ва ржа­ве­ли. Ле­том 1992 го­да на всей ре­ке про­изо­шел пер­вый мас­со­вый за­мор рыбы: ее отра­ви­ли жа­ра и гни­ю­щая тра­ва.

Уче­ные и хо­зяй­ствен­ни­ки ста­ли ду­мать о том, как умень­шить по­след­ствия па­вод­ков. Ре­ку ре­ши­ли вы­пря­мить в двух ме­стах. Как го­во­рит­ся, хо­те­ли как луч­ше, а по­лу­чи­лось как все­гда: во­да по пря­мой не по­шла, а по­ле­те­ла... Ско­рость те­че­ния уве­ли­чи­лась, ре­ка мель­ча­ла, под­пор во­ды в ме­ли­о­ра­тив­ных ка­на­лах ослаб.

По­сле­ду­ю­щие го­ды бы­ли от­но­си­тель­но су­хи­ми, что по­влек­ло оче­ред­ную бе­ду: стал по­ни­жать­ся уро­вень грун­то­вых вод. Сей­час он сни­зил­ся на глу­би­ну до по­лу­то­ра мет­ров и бо­лее. На­ча­ли вы­сы­хать ста­ри­цы, мел­кие озе­ра, за­то тра­ва и ку­стар­ни­ки, удоб­рен- ные во­дой из ме­ли­о­ра­тив­ных ка­на­лов, ста­ли раз­рас­тать­ся еще боль­ше. Ле­том 1998 го­да сно­ва про­изо­шел за­мор рыбы. По­сле­ду­ю­щие 9 лет бы­ли от­но­си­тель­но бла­го­по­луч­ны­ми. Во­да в ре­ке хоть и бы­ла ко­рич­не­вой, но за­мо­ров не бы­ло. За­то птиц за­мет­но по­уба­ви­лось, пе­ре­сы­ха­ли до­ли­ны. На­ру­ши­лась вто­рая при­род­ная це­поч­ка: во­да — мел­кая рыбешка, вью­ны, зем­но­вод­ные, бес­по­зво­ноч­ные — на­се­ко­мые — пти­цы. Ины­ми сло­ва­ми, не ста­ло во­ды, пти­цам нечем бы­ло кор­мить­ся, по­то­му что из­ме­ни­лась сре­да обитания.

Ле­том 2007 го­да в се­ре­дине июля вновь хлы­ну­ла во­да с вер­хо­вьев. Опять жа­ра, гни­ю­щая и сжи­га­ю­щая кис­ло­род ржа­вая тем­но-ко­рич­не­вая во­да, сброс на­сы­щен­ной удоб­ре­ни­я­ми и хи­ми­ка­та­ми во­ды из ме­ли­о­ра­тив­ных ка­на­лов и опять ка­та­стро­фа для рыбы и пти­цы. Да­же он­дат­ры и ужи дох­ли.

Со­гла­си­тесь, три слу­чая за­мо­ра рыбы на Убор­ти за по­след­ние 15 лет — это не слу­чай­ность. Ос­нов­ные при­чи­ны за­мо­ров не устра­не­ны.

Ме­ня мно­гие спра­ши­ва­ют: Та­кой кра­са­ви­це-реч­ке

грех не по­мочь бу­дет ли ры­ба в этом го­ду? От­ку­да? Три по­ко­ле­ния рыбы, от­не­ре­стив­шей­ся на Убор­ти, в боль­шин­стве по­гиб­ли вме­сте со сво­и­ми маль­ка­ми. Ко­го по­зо­вут ге­ны сно­ва вер­нуть­ся на нерест в Уборть?

Зо­на на­шей от­вет­ствен­но­сти

Го­во­рят, всё по­зна­ет­ся в срав­не­нии. Те, кто ви­дел и знал Уборть 50 или хо­тя бы 30 лет на­зад, ее не узна­ют. Кра­си­вые ме­ста еще най­ти мож­но, да­же мож­но рыбы на­ло­вить при хо­ро­шей при­корм­ке. Но не най­дешь ни од­но­го уголка, не за­га­жен­но­го бы­то­вым му­со­ром: бу­тыл­ка­ми, бан­ка­ми, пач­ка­ми из-под си­га­рет…

Обид­но, что в Лель­чиц­ком рай­оне, од­ном из са­мых круп­ных в рес­пуб­ли­ке по тер­ри­то­рии лесистости и за­бо­ло­чен­но­сти, не об­де­лен­ном вод­ны­ми ре­сур­са­ми, где рас­по­ло­же­на часть На­ци­о­наль­но­го пар­ка “При­пят­ский”, оста­лось очень ма­ло реч­ной рыбы. Ис­че­за­ют бо­лот­ные и лу­го­вые пти­цы. Уток на пе­ре­ле­тах мож­но по паль­цам пе­ре­счи­тать. Ис­чез­ли си­зо­во­рон­ка и зи­мо­ро­док, ко­то­рые по кра­со­те небес­но-го­лу­бо­го опе­ре­ния не усту­па­ют райским пти­цам юж­ных ши­рот. Не слыш­но бо­лот­ной вы­пи, пре­кра­тил­ся ве­чер­ний спор меж­ду пе­ре­пе­ла­ми и дер­га­ча­ми, чи­би­сов то­же нет. Не уви­дишь и то­ка ту­рух­та­нов, птиц се­мей­ства ку­ли­ков, ин­те­рес­ных тем, что сре­ди их сам­цов нет ни од­но­го с оди­на­ко­вым опе­ре­ни­ем. Про­па­ла це­лая ко­ло­ния бе­лых ца­пель.

Что оста­вим по­том­кам, что по­ка­жем ту­ри­стам? 125 ки­ло­мет­ров ре­ки Уборть — это зо­на на­шей от­вет­ствен­но­сти. Не­уже­ли не най­дем средств рас­ко­пать за год один-два за­то­на, вы­ру­бить ку­стар­ни­ки, вы­ко­сить тра­ву на нере­сти­ли­щах? Ду­маю, это наш долг перед при­ро­дой-кор­ми­ли­цей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.