Ря­дом с Зас­ло­но­вым

Gomelskaya Pravda - - СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА - Та­ма­ра КРЮЧЕНКО Фо­то ав­то­ра

Он живет по ули­це Ка­ту­ни­на, в несколь­ких ша­гах от род­но­го за­во­да, ко­то­рый те­перь име­ну­ет­ся “Стан­коГо­мель”. Вла­ди­мир Шка­ба­рин про­шел здесь путь от уче­ни­ка то­ка­ря­рас­точ­ни­ка до спе­ци­а­ли­ста 5-го раз­ря­да. За доб­лест­ный труд, пло­до­твор­ную ра­ци­о­на­ли­за­тор­скую ра­бо­ту Вла­ди­мир Афа­на­сье­вич удо­сто­ен в 1971 го­ду ор­де­на Ле­ни­на, в 1975-м ему при­сво­е­но зва­ние “За­слу­жен­ный ра­бот­ник про­мыш­лен­но­сти БССР”. Но есть у мо­е­го ге­роя и на­гра­да во­ен­но­го вре­ме­ни — ме­даль “Пар­ти­за­ну Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны”. Он сра­жал­ся в пар­ти­зан­ском от­ря­де име­ни Ки­ро­ва, бри­га­де Кон­стан­ти­на Зас­ло­но­ва. Ма­лая ро­ди­на Шка­ба­ри­на — де­рев­ня Пе­ре­рост в Доб­руш­ском рай­оне. Уе­хал от­сю­да с ро­ди­те­ля­ми со­всем еще несмыш­ле­ны­шем, в два с по­ло­ви­ной го­да, на Ви­теб­щи­ну. Воз­вра­тил­ся круг­лым си­ро­той в по­сле­во­ен­ный го­лод к де­ду по ли­нии ма­те­ри Ти­ту Сви­ри­ден­ко. За три го­да сель­ской жиз­ни на­учил­ся всей кре­стьян­ской работе. А в 1948-м его, под­поль­щи­ка и пар­ти­за­на Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, при­зва­ли на ар­мей­скую служ­бу. В 1957-м по вто­ро­му ар­мей­ско­му со­кра­ще­нию при­е­хал в Го­мель. Устро­ил­ся уче­ни­ком на стан­ко­стро­и­тель­ный за­вод име­ни С. Ки­ро­ва. Му­жа­ние

Его отец был ком­му­ни­стом. Ко­гда началась вой­на, его оста­ви­ли для под­поль­ной ра­бо­ты. Се­мью пы­тал­ся от­пра­вить в тыл. Уже на Смо­лен­щине путь те­ле­ге Ва­си­ли­сы Шка­ба­ри­ной с детьми пе­ре­ре­за­ли ок­ку­пан­ты. При­шлось вер­нуть­ся в се­ло Вы­со­кое, жить сре­ди сво­их и чу­жих.

— Как-то позд­ним зим­ним ве­че­ром, ко­гда мы ужи­на­ли, за­шел муж­чи­на и со­об­щил от­цу: “Се­но из Го­рок при­вез­ли”. Че­ло­век при­хра­мы­вал. Ба­тя при­гла­сил его к сто­лу, — де­лит­ся Вла­ди­мир Афа­на­сье­вич. — Позд­нее узнал, что это ру­ко­во­ди­тель за­бро­шен­ной с Боль­шой зем­ли раз­вед­груп­пы. При при­зем­ле­нии под­вер­нул но­гу, ее нуж­но бы­ло пе­ре­бин­то­вать…

В об­щем, по­сте­пен­но отец и ме­ня под­клю­чил “во­зить се­но в Ор­шу”. Од­на­ж­ды я та­ким об­ра­зом до­ста­вил ра­дио­при­ем­ник по ука­зан­но­му ад­ре­су. Од­на­ко сре­ди на­се­ле­ния Вы­со­ко­го бы­ло нема­ло тех, кто при­вет­ство­вал но­вый ре­жим, с нена­ви­стью от­но­сил­ся к ком­му­ни­стам. Как-то позд­но ве­че­ром мы уже спа­ли, раз­дал­ся тре­бо­ва­тель­ный стук во все ок­на, за­све­ти­ли фо­на­ри. Отец с ма­мой ме­та­лись по до­му. Па­па су­нул под матрац пи­сто­лет и при­ка­зал нам с бра­тиш­кой Пе­тей не вста­вать. В ту ночь и мать, и от­ца аре­сто­ва­ли. На­зав­тра все Вы­со­кое об­суж­да­ло эту но­вость. Вско­ре ма­му от­пу­сти­ли, за от­ца тре­бо­ва­ли 40 под­пи­сей, что­бы лю­ди по­ру­чи­лись. Ма­ма хо­ди­ла по се­лу, вы­пла­ки­ва­ла их. Вряд ли со­бра­ла, от­ца увез­ли в Ор­шу. Мы то­же по­сле­до­ва­ли ту­да — в сво­ем се­ле оста­вать­ся бы­ло рис­ко­ван­но. По­се­ли­лись в част­ном до­ме по ули­це Крас­но­ар­мей­ской. Всю неде­лю хо­ди­ли по тюрь­мам, пы­та­ясь най­ти от­ца. 30 ап­ре­ля нам с ма­мой уда­лось по­пасть к нему в ге­ста­по, от­дать пе­ре­да­чу. Прав­да, у нас на гла­зах нем­цы всё сме­ша­ли — си­га­ре­ты, та­бак, хлеб, са­ло. Отец еще хо­тел Петь­ку уви­деть, но 1 мая сви­да­ние не раз­ре­ши­ли. 2 мая от­ца вме­сте с дру­ги­ми неволь­ни­ка­ми рас­стре­ля­ли…

Быв­шая учи­тель­ни­ца немец­ко­го язы­ка, ра­бо­тав­шая у нем­цев пе­ре­вод­чи­цей, пе­ре­да­ла: “На те­бя, Во­ло­дя, по­сту­пил до­нос как на участ­ни­ка под­поль­но­го со­про­тив­ле­ния, ухо­ди, я бу­ма­гу на вре­мя при­дер­жу. Но не на од­но­го те­бя эти “век­се­ля” есть…” Как ни пы­тал­ся я узнать у нее, кто сдал, не ска­за­ла. Объ­яс­ни­ла про­сто: “Мо­ло­дой, го­ряч­ку со­тво­ришь. А мне еще ра­бо­тать на­до”. Я до­ло­жил ко­ман­ди­ру под­поль­ной груп­пы. И мы ре­ши­ли дви­гать­ся к пар­ти­за­нам. Мать про­во­ди­ла ме­ня. Боль­ше я ее не ви­дел. По­том узнал, что фа­ши­сты рас­пра­ви­лись и с ней как с же­ной ком­му­ни­ста.

С дя­дей Ко­стей

Неод­но­крат­но Во­ло­де Шка­ба­ри­ну до­во­ди­лось встре­чать­ся с са­мим Зас­ло­но­вым, участ­во­вать в сов­мест­ных пар­ти­зан­ских бо­ях.

— Ка­ким был Кон­стан­тин Сер­ге­е­вич? — по­ин­те­ре­со­ва­лась у со­бе­сед­ни­ка.

— Он хо­дил в фу­раж­ке по­гра­нич­ни­ка. Тем­но-си­нее га­ли­фе, са­по­ги, курт­ка ко­жа­ная. Ма­у­зер у него был, план­шет… Пи­тал­ся из од­но­го кот­ла со все­ми. Про­стой был. Насто­я­щий ко­ман­дир!

В бою в Паш­ков­ском ле­су, пом­нит­ся, вла­сов­цы на нас на­сту­па­ли. В ос­нов­ном там рос­ли ели, а про­тив­ник бьет раз­рыв­ны­ми пу­ля­ми. И хо­тя не так страш­но в ле­су — 90 про­цен­тов их не до­ле­та­ет, ощу­ще­ние все рав­но непри­ят­ное. Ко­ман­дир на­ше­го от­де­ле­ния Кал­мы­ков ско­ман­до­вал за­ни­мать обо­ро­ну с ты­ла. Я ви­дел, как один из пар­ти­зан под­бе­жал к Зас­ло­но­ву и ска­зал, что пу­ле­мет за­еда­ет.

— Дай-ка мне его, — ска­зал “дя­дя Ко­стя” (пар­ти­зан­ский

псев­до­ним Зас­ло­но­ва — прим. ав­то­ра). И тут же соб­ствен­но­руч­но ис­пы­тал ору­жие. По­нял, что бо­ец про­сто стру­сил.

— Не бой­ся! От­сту­пать нам неку­да. Ло­жись в цепь, — ска­зал Кон­стан­тин Сер­ге­е­вич.

И по­том гром­ко ско­ман­до­вал: “Ро­та ав­то­мат­чи­ков Ко­рот­ко­ва, за­хо­ди с пра­вой сто­ро­ны!” А ведь там от си­лы бы­ло от­де­ле­ние пар­ти­зан.

По­сле то­го боя бы­ло мно­го ра­не­ных. Мы ото­шли. То­гда уже бы­ла связь с Боль­шой зем­лей, и на по­ле у де­рев­ни Ко­ков­чи­но за­жгли со­ло­му, встре­ча­ли са­мо­ле­ты. Ред­кость для то­го вре­ме­ни, но пре­крас­но пом­ню, что при­ле­те­ли три “Дугла­са”. Два се­ли, а тре­тий кру­жил, охра­нял, по­ка вы­гру­жа­ли ору­жие, бо­е­при­па­сы и за­но­си­ли ра­не­ных. Я то­гда сто­ял в оцеп­ле­нии. И вдруг пе­ре­да­ют: те­бя вы­зы­ва­ет “дя­дя Ко­стя”. Ока­за­лось, он хо­тел от­пра­вить ме­ня в ка­че­стве со­про­вож­да­ю­ще­го ра­не­ных на Боль­шую зем­лю. Ко­гда я при­шел, са­мо­ле­ты уже бы­ли на взле­те.

— Ну, Во­ло­дя, я те­бя сле­ду­ю­щим рей­сом от­прав­лю, — ска­зал мне Зас­ло­нов. Но сле­ду­ю­ще­го рей­са уже не бы­ло. 13 но­яб­ря 1942 го­да он, 33лет­ний, по­гиб вме­сте со сво­им адъ­ютан­том в бою у де­рев­ни Ку­по­вать Сен­нен­ско­го рай­о­на Ви­теб­щи­ны. Рас­ска­зы­ва­ли, что его по­след­ни­ми сло­ва­ми бы­ла ко­ман­да: “Сви­рин, уво­ди лю­дей в лес!”

У озе­ра Па­лик

В мае 1944 го­да началась ка­ра­тель­ная опе­ра­ция груп­пы немец­ких ар­мий “Центр” про­тив круп­ней­шей Бо­ри­сов­скоБе­гомль­ской пар­ти­зан­ской зо­ны. Бо­лее 80 ты­сяч сол­дат и офи­це­ров про­тив­ни­ка за две не­де­ли бо­ев смог­ли бла­го­да­ря пре­иму­ще­ству в жи­вой си­ле и тех­ни­ке от­тес­нить на­род­ных мсти­те­лей в бо­ло­та. 11 — 27 июня — тя­же­лей­шие дни окру­же­ния, страш­ный го­лод — пе­ре­жил с бо­е­вы­ми дру­зья­ми и Вла­ди­мир Шка­ба­рин.

— Не­мец там неустан­но бом­бил с утра до обе­да, по­то­му как мы все в бо­ло­те ле­жа­ли. Са­мо­ле­ты от­бом­бят­ся, уле­та­ют на за­прав­ку, и тут ше­сти­стволь­ные ми­но­ме­ты на­чи­на­ют дол­бить, по­ка вновь са­мо­ле­ты не по­явят­ся. В обед по гром­ко­го­во­ри­те­лю фри­цы из­де­ва­ют­ся: “При­ят­но­го ап­пе­ти­та!”, за­бра­сы­ва­ют ли­стов­ка­ми с при­зы­вом сда­вать­ся.

От го­ло­да го­ло­ва кру­жи­лась. Чуть при­под­ни­мешь­ся — хва­та­ешь­ся за куст, что­бы не упасть. Хо­ро­шо, что на­ша про­па­ган­да то­же не дре­ма­ла: ра­нее бы­ли сбро­ше­ны бро­шю­ры, как пар­ти­за­ну про­пи­тать­ся и вы­жить. В об­щем, ово­дов там хва­та­ло, и мы от­щи­пы­ва­ли по чу­точ­ке от каж­до­го и ели. Слад­ко­ва­тый вкус тот пом­ню и се­год­ня…

Ото­шли мы с моск­ви­чем Па­ни­ным и си­би­ря­ком Ма­мон­то­вым мет­ров сто, си­дим по по­яс в во­де. Слы­шим немец­кую речь. Да­вай к олеш­ни­ку, где ост­ров­ки зем­ли, и там ка­кое-ни­ка­кое укры­тие: во­дой под­мы­ло кор­ни. По­лу­чи­лось убе­жи­ще. Я са­по­ги снял, но­ги под­жал, что­бы быть неза­мет­ным. При­крыл­ся оль­ховы­ми вет­вя­ми. Со­всем ря­дом раз­да­ет­ся “хальт”, “хальт”, и че­рез ме­ня пе­ре­сту­па­ет фриц. Ви­жу его ли­цо под сет­кой от ко­ма­ров, про­ре­зи­нен­ный ком­би­не­зон, ав­то­мат на жи­во­те…

Че­рез несколь­ко ча­сов дви­ну­лись с ре­бя­та­ми на ост­ров, где ба­зи­ро­ва­лась бри­га­да “дя­ди Ко­ли”. Ока­за­лось, нем­цы успе­ли там рас­пра­вить­ся с гос­пи­та­лем, с граж­дан­ским на­се­ле­ни­ем...

Ока­пы­ва­ем­ся на да­че

На днях Вла­ди­мир Афа­на­сье­вич вновь пе­ре­сту­пил за­вод­скую про­ход­ную. Встре­пе­ну­лось серд­це: сколь­ко ра­дост­но­го, вол­ну­ю­ще­го пе­ре­жи­то с род­ным кол­лек­ти­вом! В по­след­ние го­ды воз­глав­лял ве­те­ран­скую ор­га­ни­за­цию. С за­вод­ским дру­гом Вик­то­ром Си­ко­рой нераз­луч­ны и сей­час.

— В “пар­ти­за­ны” вме­сте из Го­ме­ля съез­жа­ем, на да­че ока­пы­ва­ем­ся за 104-м мик­ро­рай­о­ном, — шу­тит Вик­тор Кор­не­е­вич, встре­ча­ясь с дру­гом по­сле гос­пи­та­ля.

А Вла­ди­мир Афа­на­сье­вич де­лит­ся, что “сдал свой ве­те­ран­ский порт­фель”: “На за­во­де но­вый пред­се­да­тель проф­ко­ма, пусть и пред­се­да­тель ве­те­ра­нов бу­дет мо­ло­же! Здо­ро­вье уже не то, да и за­вод иной”.

Афа­на­сье­вич пе­ре­жил смерть же­ны, сы­на. Те­перь у него ря­дом дочь, ветеран “Ги­про­жив­ма­ша”. Об­ща­ет­ся по те­ле­фо­ну с бра­том Пет­ром, пен­си­о­не­ром-шах­те­ром, ко­то­рый живет в Лу­ган­ской об­ла­сти: “Я его сю­да звал, в Бе­ла­русь. Но он там при­ки­пел — вну­ки, пра­вну­ки. Как бы хо­те­лось, что­бы брат был бли­же…”

Вла­ди­мир Афа­на­сье­вич Шка­ба­рин

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.