НЕ ДОШЕЛ, НЕДОЛЮБИЛ…

Gomelskaya Pravda - - ВЕЧНОЕ РОДСТВО - Та­ма­ра КРЮЧЕНКО Фо­то ав­то­ра

Го­мель­ча­нин Алек­сандр Бур­ков при­нес в про­шлом го­ду в ре­дак­цию бес­цен­ный сол­дат­ский тре­уголь­ник, ад­ре­со­ван­ный в 1944 го­ду в по­се­лок Жда­нов то­гдаш­не­го Стру­ка­чев­ско­го сель­со­ве­та, что на Кор­мян­щине. “Про­шу, сест­рич­ки, бра­тиш­ки, слу­хай­те Ма­му. Але­ша, не бе­гай по хо­ло­ду…” — пи­сал сол­дат с фрон­та род­ным. А спу­стя три дня он по­гиб на тер­ри­то­рии Поль­ши в Ма­зо­вец­ком во­е­вод­стве. Что­бы уточ­нить все об­сто­я­тель­ства, мы на­пра­ви­ли за­прос в ар­хив Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции в По­доль­ске и на­де­ем­ся на от­вет. А по­ка…

В де­ревне Стру­ка­че­во Кор­мян­ско­го рай­о­на встре­ти­лись с Алек­се­ем Во­ро­бье­вым, бра­том ге­роя пуб­ли­ка­ции. Алек­сей и его су­пру­га Ека­те­ри­на бе­реж­но хра­нят но­мер “Гомельскай праў­ды” со ста­тьей “Ма­ма, ты не очень тос­куй…”, слов­но она то­же до­ку­мен­таль­но свя­зы­ва­ет с пе­ре­жи­тым.

Доб­рот­ный дом в цен­тре се­ла сам по се­бе го­во­рит о хо­зя­ине. По­ду­ма­лось: а вер­нись и Вик­тор с войны жи­вым, сколь­ко бы ни­то­чек ро­да еще про­тя­ну­лось бы. Ин­те­ре­су­юсь у Алек­сея Еме­лья­но­ви­ча, что пом­нит­ся ему о родной кро­ви­нуш­ке?

— Мы то­гда жи­ли в по­сел­ке Жда­нов, тут в ки­ло­мет­рах по­лу­то­ра. Ро­ди­те­ли ме­ня на год под­мо­ло­ди­ли, за­пи­са­ли 1936 го­да рож­де­ния. Ви­тя во вре­мя ок­ку­па­ции вы­рыл под дро­ва­ми окоп и пря­тал­ся в нем от фри­цев. А ко­гда нем­ца по­гна­ли, с во­сточ­ной сто­ро­ны се­ла всту­пи­ли на­ши сол­да­ты. Неко­то­рые сель­чане по­го­ва­ри­ва­ли, что это штраф­ни­ки. Кто его зна­ет. Мать за­бы­ла, что Вить­ка в схо­ван­ке си­дит. Спо­хва­ти­лась, ко­гда по­шли бой­цы. Вить­ка ры­дал, что не успел встре­тить на­ших.

В 1943-м, уже по­сле осво­бож­де­ния, по­шел на фронт. В во­ен­ко­мат в Кор­му он пеш­ком то­пал, и не сра­зу его от­пра­ви­ли. До­мой еще вер­нул­ся. Спал в ту ночь ря­дом со мной, го­во­рил, чтоб мы ро­ди­те­лям по­мо­га­ли. Слов­но чув­ство­вал судь­бу свою, что ли. А утром я, ма­лый, про­спал, он ме­ня не раз­бу­дил. Вот так и рас­ста­лись на­все­гда.

Со­бе­сед­ник не сдер­жал­ся, за­пла­кал. И се­го­дня для него по­те­ря бра­та на войне — сквоз­ная ра­на. К это­му нель­зя при­вык­нуть и спу­стя мно­го лет. Алек­сей Еме­лья­но­вич бе­рет в ру­ки се­мей­ный аль­бом и по­ка­зы­ва­ет бла­го­дар­ность Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го бра­ту Вик­то­ру за взя­тие го­ро­да и кре­по­сти Остро­лен­ка. Фо­то­гра­фию от­ца — Еме­лья­на Яко­вле­ви­ча, слу­жив­ше­го Оте­че­ству еще во вре­ме­на, ко­гда стру­ка­чев­ские зем­ли бы­ли в со­ста­ве Мо­ги­лев­ской гу­бер­нии. А па­мять воз­вра­ща­ет в пе­ре­жи­тое се­мьей в во­ен­ное ли­хо­ле­тье и го­ло­ду­ху по­сле Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной.

— Нем­цы въе­ха­ли в на­ше се­ло в по­ру убо­роч­ную, в жни­во. На ло­ша­дях, на мо­то­цик­лах. Как в до­ку­мен­таль­ном ки­но по­ка­зы­ва­ют, но­си­лись по ха­там, тре­бо­ва­ли: “Яй­ко, шпик”. Один у нас по гряд­ке огу­реч­ной стал хо­дить, да­вить уро­жай. Матери жал­ко тру­да, вы­ско­чи­ла: “Па­нок, не тап­чы”. Так он стал на ко­ле­ни и да­вай на­ци­ну (огу­реч­ник — прим. ав­то­ра) тру­щить. Мать в дом убе­жа­ла, по­даль­ше от иро­да...

Алек­сей Еме­лья­но­вич де­лит­ся, что и сре­ди слу­жив­ших на нем­цев раз­ные бы­ли. Мест­ный ста­ро­ста, гор­бун Пи­мен Ба­ла­хо­нов выз­во­лил из ла­ге­ря во­ен­но­плен­ных в Го­ме­ле его от­ца и Ефи­ма Ти­то­ва, мест­но­го жи­те­ля. Еме­лья­ну Во­ро­бье­ву тре­бо­ва­лась опе­ра­ция на же­луд­ке, он умер в 1943-м до­ма, оси­ро­тив се­ме­рых де­тей. Спу­стя год и один из сы­но­вей, Вик­тор, по­гиб. Го­ло­да­ли ше­сте­ро де­тей Во­ро­бье­вых, мно­го тру­ди­лись в по­сле­во­ен­ное вре­мя, впря­га­ясь за ло­ша­дей, под­став­ляя свое хруп­кое пле­чо ма­ме Прас­ко­вье Са­фро­новне.

— Мать буль­бы от­ва­рит, по­хлеб­ки этой с лу­ко­ви­цей съешь, и вы­рос­ли вот по­ти­ху. В Гер­ма­нии я в ар­мии слу­жил два го­да и три ме­ся­ца, неда­ле­ко от Потс­да­ма. В то вре­мя у боль­шин­ства ре­бят ду­ша пла­ви­лась от нена­ви­сти к нем­цам. Мо­же­те пред­ста­вить, ка­ким бы­ло и мое же­ла­ние мстить за бра­та. Хо­ро­шо, что па­тро­ны хо­ло­стые... — де­лит­ся Еме­лья­но­вич.

По­сле служ­бы Алек­сей вер­нул­ся в родной кол­хоз, на­чи­нал по­ле­во­дом. Чет­верть ве­ка от­ра­бо­тал в стро­и­тель­ной бри­га­де хо­зяй­ства. Его тру­до­вой стаж 43 го­да. С же­ной вос­пи­та­ли сы­на Алек­сандра — по­сле окон­ча­ния шко­лы пра­пор­щи­ков он слу­жил на Во­ло­год­чине, сей­час пен­си­о­нер. “Сын не воз­ра­жал, что­бы по­сле смер­ти же­ны я со­шел­ся в 1986-м с вдо­вой-зем­ляч­кой Ека­те­ри­ной, у нее трое де­тей. По­род­ни­лись мы се­мья­ми — Ксюк и Во­ро­бье­вы, слов­но так ис­по­кон и жи­ли”.

В до­ме уют­но, теп­ло. На иконе — руш­ник, вы­ши­тый Ека­те­ри­ной. Она хло­по­чет, что­бы “все бы­ло как сле­ду­ет”. Ше­ству­ют по дво­ру ин­дю­ки, лас­ка­ет­ся, при­сми­рев, со­бач­ка Джек, а на печ­ке в до­ме гре­ют­ся кош­ки Дунь­ка и Рис­ка, кот Шу­рик. Недав­но хо­зя­е­ва про­да­ли ко­ро­ву Зой­ку, и Алек­сей Еме­лья­но­вич по-кре­стьян­ски ис­кренне по­де­лил­ся: мо­жет, по­спе­ши­ли? За 18 лет и ско­ти­нуш­ка родной ста­но­вит­ся.

Го­сте­при­им­ство, ра­ду­шие — от­ли­чи­тель­ная чер­та хо­зя­ев, об этом го­во­ри­ли нам в Бо­ро­во­буд­ском сель­со­ве­те. Ека­те­ри­на Ксюк от­ра­бо­та­ла чет­верть ве­ка сек­ре­та­рем ис­пол­ко­ма Стру­ка­чев­ско­го сель­со­ве­та, от­ме­че­на по­чет­ны­ми гра­мо­та­ми рай­ис­пол­ко­ма. Ав­то­ри­тет у зем­ля­ков непре­ре­ка­е­мый. К ней при­хо­ди­ли ре­ги­стри­ро­вать де­тей, про­пи­сать­ся, вы­пи­сать­ся, по­лу­чить иные до­ку­мен­ты и справ­ки и чув­ство­ва­ли непо­каз­ную доб­ро­ту и со­стра­да­ние. А все от зна­ния жиз­ни, от соб­ствен­но­го опы­та ра­бо­че­го че­ло­ве­ка — в свое вре­мя тру­ди­лась в Го­ме­ле на кир­пич­ном, мой­щи­цей бу­ты­лок на пив­за­во­де, шве­ей на “8 Мар­та”, са­ни­тар­кой в ФАПе, бух­гал­те­ром в сов­хо­зе. Об этом не раз пи­са­ла мест­ная рай­он­ка “За­ра над Со­жам”.

Об­ща­ясь с се­мей­ной че­той, узна­ли, что из неко­гда мно­го­дет­ной кре­стьян­ской се­мьи Во­ро­бье­вых из по­сел­ка Жда­нов жи­вы лишь два бра­та и сест­ра. Ми­ха­ил — в Го­ме­ле, Ека­те­ри­на — в Пин­ске. Встре­ча­ют­ся, пусть и не так ча­сто, как хо­те­лось бы. Фо­то­гра­фии в се­мей­ном аль­бо­ме ото­гре­ва­ют ду­шу в хо­лод­ные зим­ние ве­че­ра. Вот толь­ко нет ни у ко­го (без­жа­лост­на судь­ба!) фо­то­гра­фии Ви­ти, по­гиб­ше­го 20-лет­ним на Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной.

— Ка­ким он вам пом­нит­ся, на ко­го был по­хож? — спро­си­ла у Алек­сея Еме­лья­но­ви­ча.

— Кра­си­вый был. За­бот­ли­вый. Жал­ко, что не дошел, недолюбил... — от­ве­тил брат.

Ека­те­ри­на Ксюк и Алек­сей Во­ро­бьев

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.