Гра­фо­ма­ну все ни­по­чем

Gomelskaya Pravda - - МОЗАИКА - Ни­ко­лай РУДНИЦКИЙ

Сколь­ко се­бя пом­ню, ни­ко­гда не лю­бил гра­фо­ма­нов. Все­гда от­но­сил­ся к ним точ­но так же, как дач­ник от­но­сит­ся к сор­ня­кам на сво­ем участ­ке.

Дач­ни­ку, прав­да, про­ще: про­по­лол уча­сток — и сор­ня­ки по­даль­ше с ого­ро­да. А тут… По­про­буй “вы­дер­нуть” со­чи­ни­те­ля вир­шей с ли­те­ра­тур­ной ни­вы — воз­ра­зи ему, ни­сколь­ко не смыс­ля­ще­му в ям­бах, хо­ре­ях, ана­пе­стах, ам­фи­бра­хи­ях, что на са­мом де­ле он за­ни­ма­ет­ся про­фа­на­ци­ей на­сто­я­щей по­э­зии, опус­ка­ет ее “ни­же плин­ту­са”, — оп­по­нент сра­зу же даст те­бе сда­чи: в свою оче­редь об­ви­нит те­бя в пред­взя­то­сти, в про­ти­во­дей­ствии та­лан­ту, да­же в по­ся­га­тель­стве на по­э­зию. Ни разу не на­пе­ча­тав­ший­ся да­же в мест­ной га­зе­те, он ис­кренне оби­дит­ся, ес­ли пря­мо ска­жешь, что по­доб­ное со­чи­ни­тель­ство рас­счи­та­но не на по­э­зию, а на пуб­ли­ку, кол­лег, что его вир­ши — это небреж­но, вуль­гар­но, бес­по­мощ­но за­риф­мо­ван­ная про­за. Что по уди­ви­тель­но точ­но­му вы­ра­же­нию го­мель­ско­го по­эта Юрия Фат­не­ва, он “клас­сик на пять ми­нут”.

…Рань­ше гра­фо­ман был стес­ни­те­лен, бла­го­да­рил за со­вет, про­дол­жал пи­сать, но уже толь­ко для се­бя — в стол.

А сей­час он стал ка­кой-то агрес­сив­ный, от­кры­то рвет­ся в пуб­лич­ные фи­гу­ры, по­хо­же, ура­зу­мев, что луч­шая за­щи­та — на­па­де­ние.

Уве­ро­вав по­че­му-то, что его ме­сто на ли­те­ра­тур­ном олим­пе — на этом са­мом пар­на­се. Ря­дом с Пуш­ки­ным, Есе­ни­ным, Бло­ком, Ко­ла­сом и Ку­па­лой.

Со­гла­сен, и про­фес­си­о­нал ред­ко ду­ма­ет о ям­бах, хо­ре­ях, ана­пе­стах, ам­фи­бра­хи­ях… Но обя­за­тель­но — о един­стве фор­мы и со­дер­жа­ния.

Он, про­фес­си­о­нал, ин­ту­и­тив­но по­ни­ма­ет есе­нин­ское: “быть по­этом — это зна­чит то­же, что­бы прав­ды жиз­ни не на­ру­шить, руб­це­вать се­бя по неж­ной ко­же, кро­вью чувств лас­кать чу­жие ду­ши”…

А он гра­фо­ман? Не про­сто за­се­да­ет в раз­ных там по­э­ти­че­ских клу­бах, круж­ках и объ­еди­не­ни­ях, по­лу­ча­ет ка­кие-то гра­мо­ты, ди­п­ло­мы, и да­же за­ни­ма­ет­ся ли­те­ра­тур­ной “жат­вой” — из­да­ет книж­ки, хо­тя, по­вто­ряю, не пе­ча­тал­ся да­же в га­зе­тах.

Во­вре­мя “не вы­по­ло­тый” на ли­те­ра­тур­ной ни­ве, он, мож­но ска­зать, “за­КОЛАСил­ся” (от сло­ва Ко­лас). Его без­дар­ные книж­ки по­ка без­го­но­рар­ные. Из­дан­ные ча­сто за свой счет. Сло­вом, вос­тре­бо­ван­ные толь­ко по­то­му, что бес­плат­ные.

Ди­ле­тант от по­э­зии все­гда мнит се­бя не ина­че как ли­те­ра­тур­ным мно­го­ста­ноч­ни­ком. Про­фес­си­о­нал му­чи­тель­но ду­ма­ет над каж­дой стро­кой, об­ра­зом, срав­не­ни­ем, не стес­ня­ет­ся при­знать­ся, что ему под­вла­стен не вся­кий по­э­ти­че­ский жанр.

А гра­фо­ма­ну все ни­по­чем: се­год­ня он од­ной пра­вой — вы­даст что-ни­будь ску­ча­ю­ще-бес­по­мощ­ное, по­хо­жее на что-то ли­ри­че­ское, зав­тра — на­пи­шет бас­ню или со­чи­нит пес­ню, а че­рез неде­лю — по­хва­лит­ся пе­ред дру­зья­ми соб­ствен­ной бес­по­мощ­но за­риф­мо­ван­ной псев­до­по­э­мой или да­же псев­до­ро­ма­ном. Для него, “аль­бом­но­го” по­эта, глав­ное — не глу­би­на и об­на­жен­ность мыс­ли, не риф­ма-на­ход­ка, а вос­тор­жен­ные эмо­ции: свои и дру­зей-кол­лег.

По­след­ние, лу­ка­во-одоб­ри­тель­но вос­кли­цая “во да­ет!”, неволь­но со­дей­ству­ют твор­че­ской пло­до­ви­то­сти сво­е­го ви­за­ви.

…Гра­фо­ман, со­чи­ня­ю­щий на уровне гла­голь­ной риф­мы “жил — был”, на­вер­но, хо­чет до­ка­зать се­бе и кол­ле­гам, что, мо­жет быть, и сла­бак в про­фес­сии, но в по­э­зии — недо­ся­га­ем, про­фес­си­о­нал. Не по­ни­ма­ет, к со­жа­ле­нию, что быть по­этом — это не хоб­би. Это все­по­гло­ща­ю­щий, из­ну­ря­ю­щий труд.

Ко­неч­но, внешне по­э­ти­че­ский труд при­вле­ка­тель­ный: все-та­ки без за­вод­ских про­ход­ных. Но… и без пра­ва на вы­ход­ные (пом­ни­те: это ра­бо­та — “без вы­ход­ных и про­ход­ных”?).

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.