Ро­вес­ни­ца “Го­мель­скай праў­ды”

100-лет­няя Лу­ке­рья Кузь­мен­цо­ва вы­пи­сы­ва­ет и чи­та­ет “Го­мель­скую праў­ду” с ран­ней юно­сти.

Gomelskaya Pravda - - С ГАЗЕТОИ ПО ЖИЗНИ - Та­ма­ра КРЮЧЕНКО

Шут­ка ли, ро­ди­лась в один с га­зе­той год, толь­ко 5 мая, ак­ку­рат в День пе­ча­ти. И сегодня, в пред­две­рии 100-ле­тия, Лу­ке­рья Кузь­ми­нич­на све­ря­ет свою жизнь с лю­би­мой га­зе­той.

Три ме­ся­ца то­му на­зад ба­бу­ля по на­сто­я­нию вну­ка, пред­при­ни­ма­те­ля Ва­ле­рия, пе­ре­еха­ла из Ере­ми­но Го­мель­ско­го рай­о­на в Жло­бин. И ска­жем пря­мо: по­па­ла в теп­ло и уют боль­шо­го, по­стро­ен­но­го с лю­бо­вью до­ма на ули­це Мос­ков­ской. Узнав, что к ней на­ка­нуне юби­лея при­бы­ла де­ле­га­ция от “Го­мель­скай праў­ды”, на­зва­ла име­на-от­че­ства всех зна­ко­мых жур­на­ли­стов, ведь ко­гда “хо­ду­хой” по­луч­ше бы­ла, ча­стень­ко бы­ва­ла в ре­дак­ции. При­хо­ди­ла по­го­во­рить, по­де­лить­ся пе­ре­жи­ва­ни­я­ми за стра­ну, за вы­бо­ры, в ко­то­рых дав­но опре­де­ли­лась. Для от­ста­и­ва­ния сво­их взгля­дов неод­но­крат­но и в Минск ез­ди­ла. В ее жиз­ни мир и труд все­гда бы­ли и оста­ют­ся глав­ны­ми, без ко­то­рых и в те­пе­реш­нем ве­ке ни­как.

Есть Лу­ке­рье Кузь­ми­ничне и сегодня мно­го че­го рас­ска­зать о пе­ре­жи­том, и па­мя­тью еще недю­жин­ной об­ла­да­ет. Но вот чи­тать лю­би­мую “Го­мель­скую праў­ду” ей уже все слож­нее, осо­бен­но ес­ли нет лу­пы под ру­кой. То­гда, при­щу­рясь, озву­чи­ва­ет за­го­лов­ки, про­сит вну­ка и пра­вну­ка под­со­бить.

— Так вы из мо­ей лю­би­мой га­зе­ты? А ре­дак­тор Сер­гей Ми­хай­ло­вич Бес­па­лый? Так ска­жи­те, пе­ре­дай­те всем: ва­ша га­зе­та для ме­ня как Би­б­лия. С но­во­стей в ней моя жизнь стро­и­лась, еще до вой­ны, ко­гда она бы­ла “Па­лес­кай праў­дай”! — рас­ска­за­ла ба­бу­ля. И с ин­те­ре­сом рас­смат­ри­ва­ла по­дар­ки с ло­го­ти­па­ми 100-лет­не­го юби­лея га­зе­ты. Очень теп­ло вспо­ми­на­ла пер­во­го учи­те­ля Фе­до­ра Ва­си­лье­ви­ча Ле­бе­де­ва, ко­то­рый не толь­ко чи­тать и пи­сать на­учил, но и пат­ри­о­та­ми вос­пи­тал ее ро­вес­ни­ков.

Ко­гда пред­се­да­тель Жло­бин­ской рай­он­ной ве­те­ран­ской ор­га­ни­за­ции Петр Шу­тов при­кре­пил к празд­нич­но­му пла­тью Кузь­ми­нич­ны лен­точ­ку с яб­ло­не­вым цвет­ком, про­сле­зи­лась:

— А ведь я столь­ко для По­бе­ды сде­ла­ла! Меч­та­ла в авиа­цию по­пасть, го­то­ви­лась. В пред­во­ен­ное вре­мя у нас в Ко­стю­ков­ке, за за­во­дом, был стадион. На нем па­ра­шют­ная выш­ка. За­бра­лась я на нее, гля­ну­ла вниз, а зем­ля так да­ле­ко, страш­но. Но ме­ня под­толк­ну­ли, и я ка­кая-то уж очень бе­ло­ли­цая при­зем­ли­лась. По­том в го­мель­ском аэро­клу­бе пы­та­лась пры­гать. Да вра­чеб­ная ко­мис­сия кру­та­ну­ла в крес­ле-цен­три­фу­ге, и я из него вы­порх­ну­ла пти­цей, вра­чи еле успе­ли под­хва­тить под ру­ки. Ве­сти­бу­ляр­ный ап­па­рат негод­ный, не вы­но­сил пе­ре­гру­зок. С той по­ры и ре­ши­ла: бу­ду на земле го­то­вить­ся к обо­роне Ро­ди­ны. Ра­бо­та­ла в авиа­ма­стер­ских.

Она мно­гое пе­ре­жи­ла в пер­вые дни Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной в ли­тов­ском Шя­у­ляе и ко­гда эва­ку­и­ро­ва­лась вглубь Рос­сии.

— По­да­ли на стан­ции со­став, ва­го­ны дву­ос­ные, — вспо­ми­на­ет Лу­ке­рья Кузь­ми­нич­на. — Толь­ко ста­ли рас­по­ла­гать­ся, лет­чик при­во­дит ма­лыш­ку, трех­лет­нюю Ал­лоч­ку. По­про­сил ме­ня как стар­шую по ва­го­ну со­про­во­дить в Смо­ленск: мать ее ту­да от­пра­ви­лась с груд­ным ди­тем ди­плом за­щи­щать. Ад­рес дал и на­стро­го при­ка­зал дев­чуш­ке: “Это мам­ка твоя, по­ня­ла? Слу­шай­ся, ни­ку­да не от­лу­чай­ся”. А на ме­ня бы­ли воз­ло­же­ны за­да­чи и во­дой ва­гон обес­пе­чить, и про­до­воль­ствие по­лу­чать на стан­ци­ях у во­ен­ных ко­мен­дан­тов. Толь­ко отой­ду, Ал­лоч­ка в крик: “Мам­ка!” Сле­зы, как го­рох, сып­лют­ся. А по но­чам она ко мне при­жи­ма­лась и по­сто­ян­но, по­ка не уснет, про­ве­ря­ла руч­ка­ми, на ме­сте я или нет.

До­вез­ла то­гда Лу­ке­рья чу­жое ди­тя. На­шла в Смо­лен­ске дом на хол­ме, пе­ре­да­ла дев­чон­ку. Сан­ти­мен­тов от ма­те­ри слу­шать бы­ло неко­гда. От­пра­ви­лась об­рат­но в Го­мель. В гос­пи­та­ле над Со­жем спа­са­ла ра­не­ных в пер­вые дни вой­ны. Шуст­рая бы­ла, про­вор­ная.

— От­про­си­лась схо­дить до­мой я, пе­ре­одеть­ся. А у нас уже никого, род­ные, как по­том узна­ла, в Зе­ле­ные Ост­ро­вы ушли — не­мец был на под­хо­де, — де­лит­ся ба­бу­ля пе­ре­жи­тым. — По­шла в гос­пи­таль, а на мо­сту уже взвод сол­дат с горь­ким со­об­ще­ни­ем: “Го­род сдан, гос­пи­таль эва­ку­и­ро­ван”.

По­том бы­ла пе­ре­пра­ва че­рез Сож с груп­пой во­ен­ных, ко­то­рые взя­ли с со­бой в во­до­во­рот вой­ны как сест­рич­ку ми­ло­сер­дия. Она на­зы­ва­ет но­мер ча­сти, с ко­то­рой ша­га­ла: 55665.

—Я с се­ми лет ра­бо­та­ла, так что мне труд все­гда был в ра­дость, я са­ма се­бя обес­пе­чи­ва­ла, — го­во­рит юби­ляр­ша. — 25 лет тру­до­во­го ста­жа в по­сле­во­ен­ное вре­мя в ва­гон­ном де­по в Го­ме­ле. И все­гда по “Го­мель­скай праўд­зе” све­ря­ла но­во­сти. Га­зе­та ва­ша мне как по­друж­ка. С ней в 2008-м пе­ре­жи­ла и го­ре — смерть един­ствен­ной до­че­ри. Не дай бог ма­те­рям хо­ро­нить сво­их кро­ви­ну­шек...

Ее ба­буш­ка Ве­ра 113 лет про­жи­ла. Так что и Кузь­ми­нич­на сда­вать­ся кост­ля­вой не на­ме­ре­на. Ха­рак­тер со­вет­ский, вос­пи­тан­ный эпо­хой. Цеп­ко дер­жит­ся за идеалы сво­е­го по­ко­ле­ния. Ро­ди­на для нее не аб­стракт­ное по­ня­тие. Вот и из род­но­го до­ма в Ере­ми­но дол­го съез­жать не со­гла­ша­лась. Не жен­щи­на — кре­мень. Внук ждал, ко­гда са­ма сде­ла­ет окон­ча­тель­ный вы­бор. Теперь Кузь­ми­нич­на очень бла­го­дар­на ему, го­во­рит, что рань­ше на­до бы­ло со­гла­шать­ся.

И мы ис­кренне по­ра­до­ва­лись за нее, ведь да­ле­ко не всем ста­ри­кам вы­па­да­ет до­жи­вать свой век сре­ди род­ных. А у ба­буш­ки Лу­ке­рьи пре­крас­ный 48-лет­ний внук. Прав­да, все взрос­лые в се­мье ра­бо­та­ют, пра­внук Ар­тем шко­лу окан­чи­ва­ет. Вре­мен­но, по­ка никого нет до­ма, со­гла­си­лась про­ве­ды­вать ба­буш­ку зна­ко­мая се­мьи. Теперь род­ные на­ме­ре­ны ре­шить во­прос с за­креп­ле­ни­ем со­ци­аль­но­го ра­бот­ни­ка.

...На про­ща­ние она чи­та­ла нам стро­ки Лер­мон­то­ва “Вы­хо­жу один я на до­ро­гу...” и сво­е­го лю­би­мо­го Есе­ни­на: “Ты жи­ва еще, моя ста­руш­ка?” Как и мно­го лет на­зад, у нее здо­ро­во по­лу­ча­ет­ся юмо­рить, под­шу­чи­вать над со­бой.

По­ин­те­ре­со­ва­лись у Лу­ке­рьи Кузь­ми­нич­ны: что не так в ве­ке ны­неш­нем?

— Силь­но все на день­ги по­став­ле­но. День­ги, день­ги, день­ги. А нас вос­пи­ты­ва­ли тру­дом и пат­ри­о­тиз­мом.

Лу­ке­рья Кузь­мен­цо­ва: “Го­мель­ская праў­да” для ме­ня — са­мый род­ной со­бе­сед­ник

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.