Друг у друга мы все в от­ве­те…

Gomelskaya Pravda - - ТВОРЧЕСТВО - Ирина ГУЛИДОВА

Впер­вые я услы­ша­ла сти­хи Ан­дрея Ве­ре­ме­ва в его соб­ствен­ном ис­пол­не­нии три го­да на­зад, ко­гда вы­шла его кни­га “Де­сять ша­гов до неба”. Он чи­тал на­изусть и так, что слу­шал бы и слу­шал до бес­ко­неч­но­сти. В сти­хах бы­ло мно­го люб­ви и мо­ло­до­сти, в них тре­пе­та­ла жи­вая ду­ша. Поз­же я по­ня­ла, по­че­му его чте­ние бы­ло та­ким ар­ти­стич­ным, с хо­ро­шим чув­ством ме­ры. Ан­дрей Ве­ре­мев учи­тель, исто­рик, а учи­тель все­гда немно­го ар­тист.

С тех пор его сти­хи со­про­вож­да­ли ме­ня во всех по­езд­ках. Их мож­но чи­тать и пе­ре­чи­ты­вать, но их труд­но ци­ти­ро­вать, по­то­му что вос­при­ни­ма­ешь толь­ко це­ли­ком, ина­че они те­ря­ют свое оча­ро­ва­ние.

Вот его сти­хи про ро­ди­тель­ский дом. Они мне осо­бен­но нра­вят­ся: Бес­по­лез­но в па­мя­ти ко­пать­ся, Как га­дать над тем­ною во­дою. Здесь впер­вые на­чал я сме­ять­ся, Вот с тех пор сме­юсь сам над

со­бою. Кто-то на­звал его по­э­зию ур­ба­ни­сти­че­ской, мо­жет это так и есть, но ря­дом с его сти­ха­ми это ка­зен­ное сло­во как-то не ло­жит­ся ря­дом, хо­тя да, он пи­шет о го­ро­де и очень со­вре­мен­но: Го­род встреч и раз­лук па­мят­ных мест окон впи­сан­ных в што­ры ко­гда еще спят све­то­фо­ры дро­жа­щих рас­све­тов ще­мя­ще слад­ких го­род-квест несу­щий­ся без огляд­ки при этом где все мы ак­те­ры от­да­ю­щие ро­ли се­бя без остат­ка. Не слу­чай­но я ци­ти­рую без зна­ков пре­пи­на­ния. В то вре­мя ав­тор пи­сал в свое­об­раз­ной ма­не­ре — без то­чек, за­пя­тых и ти­ре. И это бы­ло оправ­да­но. В пер­вом сбор­ни­ке его сти­хи по­хо­жи на жи­во­пись им­прес­си­о­ни­стов, на­при­мер, Кло­да Моне. Там то­же все по­кры­то дым­кой, неким фле­ром та­ин­ствен­но­сти и недо­ска­зан­но­сти, но за­то там ощу­ща­ешь воз­дух.

А в сле­ду­ю­щем сбор­ни­ке Sum es sumus его поэзия об­ре­та­ет бо­лее ре­аль­ные чер­ты, на­при­мер, как у Ре­ну­а­ра.

И вот я на вто­рой презентации Ан­дрея Ве­ре­ме­ва. Слов­но ока­за­лись в па­риж­ском ка­фе. За сто­ли­ком на сцене мо­ло­дой муж­чи­на и юная де­вуш­ка. Пе­ред ни­ми бу­тыл­ка шам­пан­ско­го и цве­ты. Па­рень чи­та­ет девушке сти­хи, тан­цу­ет с ней. Пе­ред сто­ли­ком де­фи­ли­ру­ет и все ком­мен­ти­ру­ет про­хо­жий (очень умест­но и то­же очень та­лант­ли­во). Все бы­ло очень есте­ствен­но и ор­га­нич­но, по­эт сам на­пи­сал сце­на­рий и сыг­рал са­мо­го се­бя. В потоках ав­то­мо­би­лей, Ле­тя­щих сквозь сноп ог­ня, Хо­чу, чтоб тебя лю­би­ли — Но толь­ко силь­ней, чем я! Лю­би­мый по­эт у Ан­дрея Ве­ре­ме­ва — Ан­дрей Воз­не­сен­ский. Вот из­люб­лен­ный при­ем их обо­их — ре­френ: Снятся лет­чи­кам взлет­ные

по­ло­сы — Ры­ба­кам — небы­ва­лый улов. А мне каж­дую ночь —

твои волосы, Мо­жет быть, это лю­бовь. И ко­гда в спорт­за­лах по­тея, Я сры­ваю ла­до­ни в кровь, Лишь сжи­маю зу­бы силь­нее — Мо­жет быть, это лю­бовь. Один из ве­ли­ких ска­зал, что литература — это схи­ма. Поэзия — это схи­ма вдвойне. По­эт мо­жет быть бе­ден и оди­нок, но на дру­гой ча­ше ве­сов — его сти­хи, его при­зва­ние, воз­мож­ность пол­но­го са­мо­вы­ра­же­ния. И это вто­рое пе­ре­ве­ши­ва­ет все осталь­ное.

Об этом мы го­во­ри­ли с по­этом Ан­дре­ем Ве­ре­ме­вым. Он со­мне­вал­ся, что го­во­рит по­нят­но. Но я его от­лич­но по­ни­ма­ла.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.