Пусть по­ют со­ло­вьи Для бе­ло­ру­сов стар­ше­го по­ко­ле­ния июнь — не по­ра вы­со­ко­го солн­ца, зве­ня­ще­го пти­ца­ми неба, а ме­сяц на­ча­ла вой­ны

Minski Kurier - - СЛАВА МИНСКА - Еле­на АВРИНСКАЯ

— Ты моя сест­ра! — взвол­но­ван­но ска­за­ла зво­нив­шая жен­щи­на, на­звав­ша­я­ся Оль­гой. — Ты Анеч­ка, Ан­на Ми­хай­лов­на Ми­ро­но­вич из де­рев­ни Гра­бо­во. Отец во­е­вал, а се­мью на­шу за это фа­ши­сты рас­стре­ля­ли. Я в то вре­мя бы­ла в дру­гой де­ревне, те­бя же от­би­ли пар­ти­за­ны и унес­ли с со­бой, а по­сле вой­ны от­да­ли в дет­ский дом.

А у бед­ной си­ро­тин­ки толь­ко чер­ны бро­ви

Так сло­жи­лась судь­ба Вик­то­рии и Ма­рии Ан­ти­лев­ских, что оста­лись они неза­муж­ни­ми. На бед­ных «хло­пов» са­ми смот­реть не хо­те­ли, а бо­га­тых шлях­ти­чей где най­дешь: по­сле рас­ку­ла­чи­ва­ния они ока­за­лись в Си­би­ри. У Ан­ти­лев­ских то­же мно­гое кон­фис­ко­ва­ли, но не со­сла­ли, по­то­му что се­мья хоть и бы­ла бо­га­той, но ба­тра­ков не на­ни­ма­ла, все са­ми, все сво­им гор­бом.

То ли жен­ская ду­ша их тос­ко­ва­ла, то ли вы­рас­тить ра­бот­ни­цу меч­та­ли, но в 1945-м по­шли сест­ры в дет­ский дом и вы­бра­ли де­воч­ку лет че­ты­рех, мол­ча­ли­вую, угрю­мую, не бро­сив­шу­ю­ся с дру­гой ма­лыш­ней им на­встре­чу. На­зва­ли Яней, и она от­клик­ну­лась сра­зу, вро­де это бы­ло ее на­сто­я­щим име­нем.

— Слож­но ска­зать, как мне жи­лось, — раз­мыш­ля­ет те­перь Яни­на Ва­си­льев­на. — В дет­стве ка­за­лось, что труд­но. И ма­ма Вик­то­рия, и те­тя Ма­рия бы­ли стро­ги, осо­бо не лас­ка­ли. Ра­бо­тать за­став­ля­ли мно­го. Но, с дру­гой сто­ро­ны, все де­ти в се­ле так же тру­ди­лись. Да и са­ми назван­ные род­ствен­ни­цы се­бя не жалели. На учеб­ни­ки и на­ря­ды с ма­лых лет са­мо­сто­я­тель­но за­ра­ба­ты­ва­ла, за­го­тав­ли­вая для сель­по ко­ру, ле­кар­ствен­ные рас­те­ния, со­би­рая на про­да­жу яго­ды. Я лес­ной малины за день два вед­ра бра­ла, а яго­да неж­ная, трав­ми­ру­ет­ся, с ку­ста осы­па­ет­ся, кро­шит­ся на кру­пин­ки. Осо­бую осто­рож­ность в ру­ках вы­ра­бо­та­ла, ко­то­рая по­том при­го­ди­лось.

Един­ствен­ное, на что не со­гла­ша­лись Ан­ти­лев­ские, — на уче­бу вос­пи­тан­ни­цы. Мол, окон­чи­ла се­ми­лет­ку — и за гла­за хва­тит. Же­ни­ха уже по­до­бра­ли, а на про­те­сты до­во­ди­ли, что ни­кто дру­гой на де­вуш­ке без ро­ду-пле­ме­ни не же­нит­ся. Оно дей­стви­тель­но, ма­те­ри юных уха­же­ров в гла­за де­воч­ке го­во­ри­ли, что в невест­ки без­род­ную си­ро­ту не возь­мут.

Во­прос с уче­бой ула­ди­ли ди­рек­тор шко­лы и пред­се­да­тель сель­со­ве­та, при­пуг­нув вос­пи­та­тель­ниц от­вет­ствен­но­стью за «срыв кад­ро­вой по­ли­ти­ки го­су­дар­ства». Яни­на меч­та­ла стать вра­чом и по­сле де­ся­ти­лет­ки из де­рев­ни под Чер­ве­нем от­пра­ви­лась в Минск в на­деж­де по­сту­пить на ве­чер­нее от­де­ле­ние ме­ди­цин­ско­го ин­сти­ту­та и, ра­бо­тая, по­лу­чать зна­ния. От­ку­да ей бы­ло знать, что в ме­ди­цин­ском ни за­оч- ной, ни ве­чер­ней уче­бы не бы­ло и быть не мог­ло? Оста­лась толь­ко ра­бо­та. Яни­на за­ли­ва­ла ас­фаль­том взлет­ную по­ло­су аэро­пор­та, тру­ди­лась на мар­га­ри­но­вом за­во­де, на кам­воль­ном ком­би­на­те. Осо­бых жиз­нен­ных про­грамм не стро­и­ла, но цы­ган­ка-га­дал­ка, на ули­це ухва­тив дев­чон­ку за ру­ку, на­про­ро­чи­ла и му­жа Ми­ко­лу, и сла­ву ве­ли­кую, и го­ре боль­шое, и най­ден­ную род­ню.

С Ми­ко­лой по­зна­ко­ми­ла по­друж­ка. Уча­щий­ся му­зы­каль­но­го учи­ли­ща Ко­ля Со­ло­вьев был ее со­се­дом по ро­ди­тель­ско­му до­му в Остро­шиц­ком го­род­ке. Он и стал вы­зы­вать го­сте­вав­шую там Яни­ну на сви­да­ния. Вос­пи­тан­ная в се­мье стро­гих ста­рых дев, Яня и не ду­ма­ла вы­хо­дить к пар­ню. А ма­ма по­дру­ги, ле­жа на пе­чи, по-дру­же­ски по­со­ве­то­ва­ла си­ро­те ис­кать му­жа по­рань­ше, что­бы бы­ло к ко­му при­сло­нить­ся. Па­рень, мол, ба­я­нист, все­гда под­за­ра­бо­тать мо­жет, отец у него хоть ин­ва­лид без­но­гий, за­то ма­ши­на есть ин­ва­лид­ская. Мать — по­вар в сто­ло­вой. Че­го же луч­ше? И уго­во­ри­ла. Вы­шла Яня на сви­да­ние, а по­том и за­муж. Ни­ко- лай лю­бил же­ну без­огляд­но. Со­рок де­вять лет, по­чи­тай, на ру­ках но­сил.

Он и ве­лел су­пру­ге с кам­воль­но­го уй­ти из-за даль­но­сти по­ез­док. Го­раз­до бли­же к их до­му был стро­я­щий­ся «Ин­те­грал» — пят­на­дцать ми­нут пеш­ком. Устро­и­лась — и оста­лась на трид­цать лет. Сна­ча­ла стро­и­ла за­вод, по­том на­ла­жи­ва­ла при­бо­ры.

Ма­ли­но­вый опыт в элек­тро­ни­ке

Все­це­ло до­ве­ря­ясь точ­но­сти элек­тро­ни­ки, мы за­бы­ва­ем по­рою, что лю­бой аг­ре­гат про­из­во­дят лю­ди: при­ду­мы­ва­ют, со­би­ра­ют, па­я­ют, при­вин­чи­ва­ют, на­стра­и­ва­ют. И на­строй­ка, по­жа­луй, од­на из самых тон­ких ра­бот. Лиш­ний или не­до­ста­точ­ный по­во­рот от­верт­кой на до­лю ми­к­ро­на — и все сби­ва­ет­ся. Но это у дру­гих. У Со­ло­вье­вой — ни­ко­гда. Она на­стра­и­ва­ла ты­ся­чи уз­лов без еди­но­го сбоя. Ино­гда при ав­ра­лах со­гла­ша­лась вы­пол­нить до­пол­ни­тель­ную, неуроч­ную ра­бо­ту, но непре­мен­но с усло­ви­ем: офи­ци­аль­но не учи­ты­вать сде­лан­ное, что­бы не бы­ло ис­ку­ше­ния по­вы­сить нор­мы вы­ра­бот­ки, рав­ня­ясь

Яни­на Ва­си­льев­на, ана­ли­зи­руя се­го­дня свой опыт, со­гла­ша­ет­ся, что есть у нее дар, осо­бая интуиция, чув­ство при­бо­ра, уме­ние на­стра­и­вать­ся с ним на од­ну вол­ну. — Но и ма­ли­на мне по­мог­ла, — непре­мен­но до­бав­ля­ет она. — На­вер­ное, осо­бен­но чут­ки­ми ру­ки ста­ли имен­но при сбо­ре этой ка­приз­ной яго­ды.

на нее. Про­си­ла, по­то­му что зна­ла, — ма­ло кто дру­гой спра­вит­ся с ее тем­па­ми. Яни­на Ва­си­льев­на, ана­ли­зи­руя се­го­дня свой опыт, со­гла­ша­ет­ся, что есть у нее дар, осо­бая интуиция, чув­ство при­бо­ра, уме­ние на­стра­и­вать­ся с ним на од­ну вол­ну.

— Но и ма­ли­на мне по­мог­ла, — непре­мен­но до­бав­ля­ет она. — На­вер­ное, осо­бен­но чут­ки­ми ру­ки ста­ли имен­но при сбо­ре этой ка­приз­ной яго­ды. Прав­ду го­во­рят, что не зна­ешь, где най­дешь, где по­те­ря­ешь. То­гда оби­жа­лась на при­ем­ную ма­му за на­груз­ки ра­бо­чие, а оно, ви­дишь, где при­го­ди­лось.

Тру­до­лю­бие Со­ло­вье­вой, сно­ров­ка, ра­ци­о­на­ли­за­тор­ский под­ход к де­лу сна­ча­ла до­ба­ви­ли ра­бо­ты толь­ко от­де­лу кад­ров: в тру­до­вую книж­ку од­на за дру­гой вкле­и­ва­лись до­пол­ни­тель­ные стра­ни­цы для за­пи­сей о бла­го­дар­но­стях, пре­ми­ях, за­не­се­нии на Дос­ку по­че­та, а в 1975 го­ду — о при­сво­е­нии зва­ния Ге­роя Со­ци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да.

Сла­ва, на­про­ро­чен­ная цы­ган­кой, при­шла. Ак­тив­ная оп­ти­мист­ка Со­ло­вье­ва, справ­ля­ясь с ра­бо­чи­ми нор­ма­ми, се­мей­ны­ми за­бо­та­ми, бы­ла де­ле­га­том пар­тий­ных и проф­со­юз­ных съез­дов, де­пу­та­том рай­он­но­го и го­род­ско­го Со­ве­тов, чле­ном рес­пуб­ли­кан­ско­го Со­ве­та проф­со­ю­зов и гор­ко­ма КПСС, удар­ни­ком ком­му­ни­сти­че­ско­го тру­да и пя­ти­ле­ток. Ста­ла от­лич­ни­ком соц­со­рев­но­ва­ния, по­чет­ным ра­бот­ни­ком элек­трон­ной про­мыш­лен­но­сти, чле­ном Все­со­юз­но­го об­ще­ства ра­ци­о­на­ли­за­то­ров и изоб­ре­та­те­лей.

— Из всех об­ще­ствен­ных на­гру­зок тя­же­лее все­го да­ва­лось быть за­се­да­те­лем на­род­но­го су­да при бра­ко­раз­вод­ных про­цес­сах, — при­зна­ет­ся Яни­на Ва­си­льев­на. — Обез­до­лен­ны­ми при раз­во­дах все­гда оста­ют­ся де­ти, и мне непре­мен­но вспо­ми­на­лось свое си­рот­ство. Из су­да бе­жа­ла до­мой удо­сто­ве­рить­ся, что мои ма­лень­кие со­ло­вуш­ки, сын и дочь, здо­ро­вы, что ба­ян пре­по­да­ва­те­ля му­зы­ки Ни­ко­лая Со­ло­вье­ва иг­ра­ет для ме­ня са­мые луч­шие ме­ло­дии. Ни­ко­лай по­та­кал всем мо­им при­хо­тям. Раз­ре­шил да­же ис­пол­нить дет­скую меч­ту — стать блон­дин­кой. «Пусть и у нас, по­шу­тил, бу­дет как в Япо­нии — там в элек­трон­ную про­мыш­лен­ность толь­ко блон­ди­нок на­би­ра­ют, у них ру­ки бо­лее чут­кие».

Де­ти вы­рос­ли, за­ве­ли свои се­мьи, по­яви­лись вну­ки. Все бы­ло хо­ро­шо, по­ка не гря­нул Чер­но­быль. Сын Ген­на­дий охра­нял подъ­ез­ды к ре­ак­то­ру. Вско­ре за­бо­лел и че­рез несколь­ко лет умер. Сбы­лось и го­рест­ное про­ро­че­ство улич­ной га­дал­ки. Оста­ва­лось еще од­но — най­ти род­ню.

Род­ня

Ге­рой — че­ло­век пуб­лич­ный. Яни­на Ва­си­льев­на охот­но об­ща­лась с жур­на­ли­ста­ми и од­на­жды рас­ска­за­ла кор­ре­спон­ден­ту ра­дио о сво­ей судь­бе. И тут же по­сту­пил зво­нок из Пет­ри­ков­ско­го рай­о­на.

— Ты моя сест­ра! — взвол­но­ван­но ска­за­ла зво­нив­шая жен­щи­на, на­звав­ша­я­ся Оль­гой. — Ты Анеч­ка, Ан­на Ми­хай­лов­на Ми­ро­но­вич из де­рев­ни Гра­бо­во. Отец во­е­вал, а се­мью на­шу за это фа­ши­сты рас­стре­ля­ли. Я в то вре­мя бы­ла в дру­гой де­ревне, те­бя же от­би­ли пар­ти­за­ны и унес­ли с со­бой, а по­сле вой­ны от­да­ли в дет­ский дом. Я так дол­го ис­ка­ла те­бя, а те­перь ты нашлась са­ма! Ка­кое сча­стье…

Они встре­ти­лись, по­дру­жи­лись, срод­ни­лись, при­ки­пе­ли друг к дру­гу. По­лес­ская де­рев­ня при­ня­ла ее как са­мо­го род­но­го че­ло­ве­ка, со сле­за­ми, вос­по­ми­на­ни­я­ми и пес­ня­ми. Ста­ри­ки на­шли Яни­ну очень по­хо­жей на ро­ди­те­лей и сест­ру. Они с Оль­гой не про­во­ди­ли ана­ли­зы ДНК, по­ве­ри­ли серд­цу. Яни­на Ва­си­льев­на не ста­ла ме­нять до­ку­мен­ты. За­чем, ес­ли имя ей да­ли доб­рые ра­бо­тя­щие жен­щи­ны, а пе­ву­чую фа­ми­лию по­да­рил лю­би­мый муж, и она дав­но уже не без­род­ная си­ро­та, а че­ло­век, от­дав­ший та­лант, уме­ния, ма­стер­ство сво­е­му на­ро­ду и по­лу­чив­ший вза­мен при­зна­ние и ува­же­ние.

Сре­ди кол­лег на «Ин­те­гра­ле» (вто­рая спра­ва)

В со­ста­ве бе­ло­рус­ской де­ле­га­ции в Ка­зах­стане

Со зна­ме­нем рес­пуб­ли­ки

За ра­бо­той

С се­мьей. Се­ре­ди­на 1960-х

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.