ОБе­то­ван­ная и оБы­ден­ная

От на­зва­ний гор, го­ро­дов, до­лин Из­ра­и­ля ве­ет древ­но­стью и свя­то­стью. О них не раз упо­ми­на­ет Би­б­лия. Но здесь не му­зей под от­кры­тым небом — ки­пит жизнь с буд­ня­ми, про­зой бы­тия. И все-та­ки эта зем­ля осо­бая. Вот ка­кой ее уви­де­ла наш кор­ре­спон­дент

Minski Kurier - - ДОРОГА К ХРАМУ - Еле­на НАСЛЕДЫШЕВА, фо­то ав­то­ра

Ко­гда пас­са­жи­ры авиа­лай­не­ра рас­се­лись по ме­стам, ста­ло яс­но: боль­шин­ство ле­тит не на Свя­тую зем­лю, а про­сто до­мой или в го­сти — в го­су­дар­ство Из­ра­иль. На чи­стей­шем рус­ском язы­ке об­суж­да­ют, на ка­кую марш­рут­ку сесть в аэро­пор­ту, как быст­рей до­брать­ся.

Взле­те­ли. И ре­аль­но­сти не ста­ло. Слов­но ма­ши­на вре­ме­ни, са­мо­лет несет нас ту­да, где ро­дил­ся Сын Бо­жий, где Он хо­дил по зем­ле, был рас­пят и воскрес. Там все ве­ще­ствен­ное, зем­ное, ося­за­е­мое мо­жет по­ве­дать о не­бес­ном… «Кто имеет уши слы­шать, да слы­шит!»

Ви­ф­ле­ем

Едем к ме­сту Рож­де­ства Хри­сто­ва. Речь на­ше­го ги­да Сер­гея на­сы­ще­на ста­ро­сла­вян­ски­ми сло­ва­ми: дабы, иже, ибо... Кое-кто в ав­то­бу­се с иро­ни­ей, а то и с раз­дра­же­ни­ем пе­ре­спра­ши­ва­ет. А Сер­гей без те­ни оби­ды по­яс­ня­ет. Вид­но, что лю­бит он эти сло­ва и усту­пать раз­вяз­но­му со­вре­мен­но­му слен­гу не хо­чет.

Ви­ф­ле­ем на­хо­дит­ся на тер­ри­то­рии Па­ле­стин­ской ав­то­но­мии. Граж­да­нам Из­ра­и­ля ту­да нель­зя. По­сле по­гран­пунк­та нас пе­ре­са­дят в дру­гой ав­то­бус, да­дут дру­го­го экс­кур­со­во­да — ара­ба.

Вот и гра­ни­ца. Оста­нав­ли­ва­ем­ся, из­ра­иль­ский по­гра­нич­ник спра­ши­ва­ет у Сер­гея: «Ко­го ве­зе­те?» Тот: «Рус­со ту­ри­сто». В от­вет мо­мен­таль­но: «Об­ли­ко мо­ра­ле». И по­гра­нич­ник де­ла­ет знак про­ез­жать без про­вер­ки. Ав­то­бус взры­ва­ет­ся друж­ным сме­хом.

В хра­ме Рож­де­ства Хри­сто­ва нет яр­ких кра­сок. Тем­ные, как бы по­кры­тые па­ти­ной ико­ны, лам­па­ды, ко­лон­ны. Ка­жет­ся, что ты уже в пе­ще­ре. Но она там, впе­ре­ди, ря­дом с ал­та­рем. Оче­редь упи­ра­ет­ся в сте­ну, на ко­то­рой Ви­ф­ле­ем­ская ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри. Она един­ствен­ная в ми­ре, где Бо­го­ро­ди­ца улы­ба­ет­ся. Мо­жет, ра­ду­ет­ся, гля­дя на тех, кто при­шел по­кло­нить­ся Рож­де­ству Ее Бо­же­ствен­но­го Сы­на? А по­кло­ня­ют­ся все. Без ис­клю­че­ния. Глав­ные свя­ты­ни это­го хра­ма нель­зя уви­деть, не по­кло­нив­шись. Да­же вой­ти невоз­мож­но, не скло­нив го­ло- ву, — при­то­ло­ка уз­ко­го двер­но­го про­ема на уровне плеч.

Вот он, вход в пе­ще­ру Рож­де­ства! По­лу­круг­лые сту­пе­ни об­рам­ля­ют уз­кий про­ем, ве­ду­щий вниз. Кто-то су­е­тит­ся, кто-то ру­га­ет­ся, кто-то со­сре­до­то­чен­но мол­чит. Мед­лен­но, как в уз­кое гор­лыш­ко пе­соч­ных ча­сов, люд­ской по­ток те­чет в по­лу­мрак. Здесь каж- дый по­гру­жа­ет­ся в тай­ну, ведь все, что свя­за­но с Бо­го­че­ло­ве­ком — и Его рож­де­ние, и смерть, и вос­кре­се­ние, — тай­на. Мы мо­жем толь­ко знать, что это бы­ло, но по­нять до кон­ца — ни­ко­гда.

Пе­ще­ра, где ро­дил­ся Бо­жий Сын, скром­на. Ни по­зо­ло­ты, ни дра­го­цен­ных кам­ней. Сде­лав зем­ной по­клон (а ина­че не кос­нуть­ся свя- ты­ни) и по­це­ло­вав се­реб­ря­ную звез­ду, вы­ти­раю сле­зы, но их так мно­го. Что это — бла­го­дар­ность, ра­дость? Ощу­ще­ние соб­ствен­но­го недо­сто­ин­ства? Слов не хва­та­ет…

Ие­ру­са­лим

Го­род на се­ми хол­мах. О нем так мно­го ска­за­но и на­пи­са­но. Что я мо­гу до­ба­вить? Толь­ко по­кло­нить- ся ме­сту, где со­вер­ши­лись ве­ли­кие де­ла про­мыс­ла Бо­жия о ро­де че­ло­ве­че­ском. Неда­ром са­ми иудеи го­во­рят не «прий­ти в Ие­ру­са­лим», не «при­е­хать», а «взой­ти»...

Бе­лый го­род, осле­пи­тель­но бе­лый, осо­бен­но в лучах юж­но­го солн­ца. Го­во­рят, его ули­цы и мо­сто­вые бо­лее чем кам­ни всех го­ро­дов зем­ных по­ли­ты кро­вью сра­жав­ших­ся за об­ла­да­ние им. И зем­ля во­круг обиль­но про­пи­та­на кро­вью. А ко­лы­бель хри­сти­ан­ства, град Ца­ря Небес­но­го все рав­но бе­лый, све­то­нос­ный.

Гроб Гос­по­день

Храм Воскре­се­ния Хри­сто­ва. Под его сво­да­ми — сре­до­то­чие глав­ных хри­сти­ан­ских свя­тынь. Здесь со­вер­ши­лись смерть и вос­кре­се­ние Спа­си­те­ля. И как же не по­кло­нить­ся Гол­го­фе, как не вой­ти в Куву­к­лию, где Гроб Гос­по­день! Но вез­де оче­редь. Все хо­тят уви­деть, при­кос­нуть­ся. Окунаемся в люд­ской по­ток. Ря­дом груп­па ита­льян­цев, сле­ва — фран­цу­зы, сза­ди кто-то мо­лит­ся на незна­ко­мом язы­ке.

Мы при­е­ха­ли из раз­ных угол­ков зем­но­го ша­ра. У нас раз­ные жизнь, тра­ди­ции, ин­те­ре­сы. А тут все ста­ли род­ны­ми. Мы — хри­сти­ане, Твои ча­да, Гос­по­ди. Мы при­шли к Те­бе, ищем Те­бя, мо­лим­ся Те­бе. И Ты, Вла­ды­ка, объ­еди­ня­ешь нас бла­го­да­тью Сво­ей и лю­бо­вью. Вот и Гроб Гос­по­день, вот и Пас­ха!

Гол­го­фа

Идем к Гол­го­фе, что­бы опу­стить­ся на ко­ле­ни и при­кос­нуть­ся к ме­сту, где сто­ял Жи­во­тво­ря­щий Крест. Па­лом­ни­ков нет. Все во­круг ве­дут се­бя по-ту­ри­сти­че­ски: ожив­лен­но пе­ре­го­ва­ри­ва­ют­ся, сме­ют­ся, фо­то­гра­фи­ру­ют, в об­щем, ко­ро­та­ют вре­мя, по­ка по­дой­дет оче­редь. Люд­ское мо­ре ко­лы­шет­ся и шу­мит, как в Эр­ми­та­же, Лув­ре, Пра­до. А мы под­ле Гол­го­фы…

Жен­щи­ны, с ко­то­ры­ми еха­ли в ав­то­бу­се, вос­тор­жен­но де­лят­ся впе­чат­ле­ни­я­ми от ла­зер­но­го шоу, на ко­то­ром недав­но по­бы­ва­ли. Мяг­ко на­по­ми­наю, где мы. Ки­ва­ют го­ло­вой. И сно­ва вспо­ми­на­ют шоу. А мы под­ле Гол­го­фы…

До­ро­гие! Так хо­чет­ся сей­час успеть ска­зать вам хоть па­ру про­стых слов о том, че­го за всю жизнь не осо­знать до кон­ца. Сре­ди су­е­ты, жары, раз­го­во­ров, фо­то­вспы­шек от­ча­ян­но пы­та­юсь мо­лить­ся

На ули­цах древ­не­го го­ро­да

Ме­сто Рож­де­ства Хри­сто­ва

Ви­ф­ле­ем­ская (улы­ба­ю­ща­я­ся) ико­на Бо­го­ро­ди­цы

Бо­го­моль­цы у Гол­го­фы

Храм всех на­ций в Геф­си­ма­нии

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.