Дмит­рий ДОСТОЕВСКИЙ: ГЕН ПИСАТЕЛЯ ЕЩЕ ЕСТЬ, НО УГАСАЕТ

Souznoe Veche - - ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР - Ев­ге­ния ЗАБОЛОТСКИХ

пра­дед, сын писателя Фе­дор Фе­до­ро­вич, был од­ним из луч­ших рос­сий­ских спе­ци­а­ли­стов по ска­ко­вым ло­ша­дям.

Что ка­са­ет­ся ме­ня, то я все­гда хо­тел об­щать­ся с раз­ны­ми людь­ми. Да­же выс­шее об­ра­зо­ва­ние на­роч­но не по­лу­чал. Вы­би­рал в ос­нов­ном ра­бо­чие про­фес­сии. До­хо­дил до опре­де­лен­ных вы­сот, а лет че­рез пять на­чи­нал что-то но­вое. Боль­ше все­го нра­ви­лось во­дить трам­вай по Ле­нин­гра­ду. Так и на­бра­лось два де­сят­ка. В от­де­лах кад­ров вы­ис­ки­ва­ли по­ро­ки на мо­ем ли­це - мол, пьян­ству­ет, на­вер­ное, по­это­му мо­та­ет его ту­да-сю­да. Ан нет, я не пью.

- И од­на­жды вы чуть не сби­ли му­жа Али­сы Фрейнд­лих!

- Бы­ло де­ло. Игорь  Вла­ди­ми­ров, кра­си­вый, ра­но по­се­дев­ший муж­чи­на, был то­гда глав­ным ре­жис­се­ром Те­ат­ра Лен­со­ве­та, а я - ва­го­но­во­жа­тым на 28-м трам­вае. Он подъ­е­хал на «Жи­гу­лях», по­ста­вил их и по­бе­жал че­рез до­ро­гу к те­ат­ру пря­мо пе­ред мо­им но­сом! Я за­тор­мо­зил так рез­ко, что на­род за­кри­чал: «Не кар­тош­ку ве­зешь!» Вла­ди­ми­ров не по­стра­дал. Лю­ди ин­тел­ли­гент­ные, мы рас­кла­ня­лись друг дру­гу, и все. А че­рез год-пол­то­ра на до­ме До­сто­ев­ско­го на уг­лу Вла­ди­мир­ско­го про­спек­та и Граф­ско­го пе­ре­ул­ка по­яви­лась тре­щи­на. На­до бы­ло сроч­но его спа­сать. Ра­бо­чие Бал­тий­ско­го за­во­да на­ча­ли со­би­рать день­ги. И я по­ду­мал, не пой­ти ли к Вла­ди­ми­ро­ву? Про­бил­ся в ка­би­нет. Пред­ста­вил­ся. По­про­сил сыг­рать спек­такль в поль­зу вос­ста­нов­ле­ния до­ма. Он от­ка­зы­вал­ся, го­во­рил, что ак­те­ры и так ма­ло по­лу­ча­ют. На про­ща­ние я бро­сил: «Вы мне во­об­ще-то обя­за­ны жиз­нью!» И он вспом­нил, как чуть не по­пал под трам­вай. До­стал ко­нья­чок, вы­пи­ли. Спек­такль сыг­ра­ли.

ЧИФИРЬ И ТЕМНОТА

- Вы ро­ди­лись в до­ме в Куз­неч­ном пе­ре­ул­ке Пе­тер­бур­га, где жил пра­дед и где те­перь его ме­мо­ри­аль­ный му­зей?

- Нет, там он сни­мал квар­ти­ру. И до 1917-го пе­ре­улок на­зы­вал­ся ули­цей До­сто­ев­ско­го. На­ше ро­до­вое гнез­до на­хо­ди­лось в квар­ти­ре пле­мян­ни­ка писателя Ан­дрея Ан­дре­еви­ча. Неда­ле­ко от Иса­а­ки­ев­ско­го со­бо­ра. Бар­ская се­ми­ком­нат­ная квар­ти­ра. Ан­дрей Ан­дре­евич был име­ни­тым уче­ным­гео­гра­фом при ца­ре. По­сле ре­во­лю­ции все по­те­рял. Его квар­ти­ру, как в «Со­ба­чьем серд­це», на­ча­ли де­лить. В ито­ге в ком­му­нал­ке оста­ви­ли од­ну ком­на­ту, все ве­щи ото­бра­ли. Во вре­мя вой­ны на дом упа­ла бом­ба, про­би­ла кры­шу. Про­шла несколь­ко эта­жей и за­стря­ла в на­шей ком­на­те в по­лу. Не взо­рва­лась. Ока­зы­ва­ет­ся, мно­гие бом­бы, ко­то­рые де­ла­ли в Че­хо­сло­ва­кии, ра­бо­чие спе­ци­аль­но пор­ти­ли. Нем­цы это­го не за­ме­ча­ли, и че­хи спас­ли нема­ло жиз­ней. Бом­бу вы­та­щи­ли, но жить там бы­ло невоз­мож­но. Ро­ди­те­ли пе­ре­еха­ли к род­ствен­ни­кам на Ва­си­льев­ский ост­ров. Там 22 ап­ре­ля 1945 го­да ро­дил­ся я. Лет пят­на­дцать на­зад наш кра­си­вый дом в сти­ле ба­рок­ко при­кры­ли тряп­кой, по­то­му что кто­то его ку­пил, но бы­лую кра­со­ту не вос­ста­но­вил. Сей­час там го­сти­ни­ца.

- Груст­ная ис­то­рия, как и про­из­ве­де­ния До­сто­ев­ско­го. Кста­ти, ка­кое из них у вас са­мое лю­би­мое?

- «Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы». Узнаю се­бя во всех трех. Есть ги­по­те­за, что это ипо­ста­си: че­ло­век бун­ту­ю­щий, ве­ру­ю­щий и со­мне­ва­ю­щий­ся. Они всем при­су­щи.

- Го­во­рят, Достоевский пи­сал в осо­бых усло­ви­ях…

- Да, все­гда но­чью. В пол­ной изо­ля­ции. За­ва­ри­вал очень креп­кий чай, как в тюрь­ме, - чифирь. Это был сво­е­го ро­да его сла­бый нар­ко­тик. В та­ком со­сто­я­нии вжи­вал­ся в об­ра­зы ге­ро­ев. Од­на­жды вы­ско­чил из ка­би­не­та: «Я его убил!» Су­пру­га Ан­на Гри­го­рьев­на ед­ва смог­ла успо­ко­ить: «Ко­го убил?» Ока­за­лось, ге­роя.

- Ка­кие тра­ди­ции, при­ня­тые в се­мье пра­де­да, со­блю­да­е­те в кру­гу род­ных?

- Жи­вем в од­ной боль­шой квар­ти­ре все вме­сте: и стар­шие, и сред­ние, и млад­шие. Ужи­ва­ем­ся. И у хо­зя­ек на кухне все по­лю­бов­но. Еще от пра­де­да пе­ре­да­лась тя­га к сла­до­стям. Слад­ко­еж­ки в ге­нах си­дят на­столь­ко проч­но, что и я, и де­ти ста­ра­ем­ся огра­ни­чи­вать се­бя в люб­ви к «кон­фек­там», как го­во­ри­ли рань­ше.

лет че­рез де­сять ме­ня при­гла­си­ли на ли­те­ра­тур­ное со­бра­ние, где был Вла­ди­мир Вла­ди­ми­ро­вич. как бы при­влечь его вни­ма­ние? по­до­шел, хлоп­нул его по пле­чу. он обер­нул­ся, ска­зал, что за­нят. поз­же, ко­гда я с кем-то увле­чен­но раз­го­ва­ри­вал, ото­мстил: по­до­шел и то­же хлоп­нул по пле­чу: «Вы хо­те­ли со мной по­го­во­рить? идем­те». мы по­сто­я­ли под лест­ни­цей, я рас­ска­зал об идее объ­еди­не­ния на­ро­дов. он ее одоб­рил, но бук­валь­но че­рез пол­го­да слу­чил­ся май­дан...

По­то­мок ав­то­ра «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния» очень по­хож на зна­ме­ни­то­го пра­де­да. Книг не пи­шет, за­то хра­нит в па­мя­ти мас­су ин­те­рес­ных ис­то­рий.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.