Пап­ка за дет­ку

По­че­му в неко­то­рых слу­ча­ях ре­бен­ка от­да­ют от­цу, а не ма­те­ри? По­хо­же, про­шли те вре­ме­на, ко­гда суд в боль­шин­стве слу­ча­ев в си­ту­а­ции раз­во­да остав­лял ре­бен­ка ма­те­ри. Сей­час от­цы бьют­ся за пра­во са­мим вос­пи­ты­вать сво­их ма­лы­шей, и судьи идут им на­встре­чу. И п

MK Estonia - - ЖИТИЕ-БЫТИЕ - ОК­СА­НА АВДЕЕВА

Ма­ри­на по­зна­ко­ми­лась с Эду­ар­дом в сен­тяб­ре 2012 го­да. «Ме­ня при­гла­си­ли на сва­дьбу к по­дру­ге, – рас­ска­зы­ва­ет она. – Там и был Эду­ард. Он стар­ше ме­ня на 11 лет».

Ма­ри­на вспо­ми­на­ет, что Эду­ард уха­жи­вал очень кра­си­во – цве­ты, ре­сто­ра­ны.

«Я зна­ла, что он жил в за­го­род­ном до­ме, и как-то он при­гла­сил ме­ня к се­бе, – вспо­ми­на­ет де­вуш­ка. – Так я и по­зна­ко­ми­лась с его ма­мой».

Две хо­зяй­ки в од­ном до­ме

По­на­ча­лу, по сло­вам Ма­ри­ны, у них с бу­ду­щей све­кро­вью бы­ли ней­траль­ные от­но­ше­ния. А от­но­ше­ния с Эду­ар­дом тем вре­ме­нем раз­ви­ва­лись, и вско­ре па­ра ре­ши­ла, что они хо­тят ре­бен­ка.

«Я на­ив­но ра­до­ва­лась, что его ма­ма бу­дет мне по­мо­гать с ма­лы­шом, и всем нам вме­сте бу­дет про­ще. Но, ко­гда его ма­ма узна­ла о мо­ей бе­ре­мен­но­сти, ее как под­ме­ни­ли, – рас­ска­зы­ва­ет Ма­ри­на. – Она ста­ла го­во­рить мне вся­кие ужа­сы про мерт­во­рож­ден­ных де­тей и так да­лее».

Ма­ри­на, по ее сло­вам, ста­ра­лась на это не об­ра­щать осо­бо­го вни­ма­ния, на­де­ясь, что си­ту­а­ция по­сле рож­де­ния ре­бен­ка из­ме­нит­ся. И пы­та­лась как мож­но мень­ше вре­ме­ни про­во­дить в до­ме, уез­жая в го­род. Вско­ре ро­дил­ся и дол­го­ждан­ный сын.

«Но по­сле рож­де­ния ма­лы­ша все ста­ло толь­ко ху­же, – рас­ска­зы­ва­ет Ма­ри­на. – Его ма­ма на­ча­ла уже в от­кры­тую ме­ня кри­ти­ко­вать. По ее мне­нию, я ма­лы­ша со­вер­шен­но не кор­ми­ла, он у ме­ня го­ло­дал, я за ним не уха­жи­ва­ла и бы­ла ужас­ной ма­те­рью».

Ма­ри­на по­ка­зы­ва­ет фото груд­но­го ре­бен­ка – весь­ма упи­тан­но­го. Здесь они хо­ди­ли на за­ня­тия, здесь сын на про­гул­ке, тут он ле­жит на кро­ва­ти и улы­ба­ет­ся.

«Это вот он у ме­ня с го­ло­ду пух, – яз­вит она. – Все, что бы я ни сде­ла­ла, бы­ло для нее не так. Я ста­ра­лась по­мень­ше с ней встре­чать­ся, спус­ка­лась быст­рень­ко вниз на кух­ню – мы жи­ли на вто­ром эта­же – го­то­ви­ла что-то для ма­лень­ко­го, са­ма быст­ро ела и ухо­ди­ла об­рат­но. При этом уби­ра­ла весь дом – с уче­том то­го, что у ме­ня груд­ной ре­бе­нок! – го­то­ви­ла еду и еще каж­дый ме­сяц пла­ти­ла им по 300 евро за про­жи­ва­ние!»

Она по­ка­зы­ва­ет вы­пис­ки: толь­ко за год она пе­ре­ве­ла на счет све­кро­ви 3 242 евро.

«И то, – до­бав­ля­ет она, – я по­на­ча­лу пла­ти­ла ей на­лич­ны­ми, по­том уже до­га­да­лась де­лать пе­ре­во­ды по бан­ку. Пла­ти­ла сна­ча­ла со сво­ей ро­ди­тель­ской зарплаты. По­том, ко­гда она за­кон­чи­лась, они ме­ня от­пра­ви­ли ра­бо­тать – чтобы я про­дол­жа­ла им пе­ре­чис­лять день­ги».

Сбе­жа­ла от на­си­лия

По ее сло­вам, во вре­мя кон­флик­тов с его ма­те­рью Эду­ард по­на­ча­лу дер­жал ней­тра­ли­тет – просто брал ре­бен­ка и ухо­дил.

«Но по­том она уже ста­ла его на­стра­и­вать про­тив ме­ня, и вско­ре он на­чал го­во­рить: «Не нра­вит­ся – ухо­ди! Ре­бе­нок оста­нет­ся здесь!» – опи­сы­ва­ет си­ту­а­цию Ма­ри­на. – Ко­неч­но, ме­ня та­кое от­но­ше­ние по­ра­жа­ло, но куда я уй­ду без ре­бен­ка? Оста­ва­лась там и тер­пе­ла дальше. А ко мне от­но­си­лись как к слу­жан­ке, по­дай­при­не­си-убе­ри. Я все вре­мя бы­ла пло­хой…».

Она вклю­ча­ет за­пи­си, где слыш­но, как кри­чит жен­щи­на – ру­га­ет­ся на чем свет сто­ит, в том чис­ле и ма­том. «Влез­ла в на­шу се­мью, пе­ре­вер­ну­ла все вверх дном!» – слыш­но на за­пи­си. Дальше идет от­бор­ный мат…

«Я в по­след­нее вре­мя да­же уже ни­че­го не от­ве­ча­ла, – го­во­рит Ма­ри­на. – По­то­му что то­гда по­ток бра­ни ста­но­вил­ся еще боль­ше. Ид­ти мне бы­ло неку­да – у ма­мы бы­ла неот­ре­мон­ти­ро­ван­ная квар­ти­ра, куда с ма­лы­шом не при­дешь. К то­му же там жил то­гда мой брат. А они – Эду­ард и его ма­ма – мне все кри­ча­ли: «Ухо­ди! Най­ди се­бе уже кого-то и ухо­ди!»

Раз­вяз­ка слу­чи­лась в ок­тяб­ре про­шло­го го­да. В хо­де оче­ред­но­го кон­флик­та Эду­ард стал, по сло­вам Ма­ри­ны, ду­шить ее. Она вы­зва­ла по­ли­цию.

«Приехал пат­руль. Мне ска­за­ли ехать с ни­ми в от­де­ле­ние. Эду­ард ска­зал: «Ты ез­жай, де­лай там свои де­ла, а ре­бе­нок по­бу­дет здесь, – рас­ска­зы­ва­ет Ма­ри­на. – По­сле от­де­ле­ния я по­еха­ла к ма­ме. А Эду­ард на сле­ду­ю­щий день мне ска­зал, чтобы я не воз­вра­ща­лась».

Де­лать нече­го: она еще па­ру дней по­жи­ла у ма­мы, а по­том сня­ла квар­ти­ру.

В вос­хи­ще­нии от квад­рат­ных мет­ров

Ма­ри­на на­де­я­лась, что ей удаст­ся за­брать из то­го ужас­но­го до­ма, с ко­то­рым у нее свя­за­но столь­ко непри­ят­ных вос­по­ми­на­ний, и ре­бен­ка, но это ока­за­лось не так-то лег­ко.

«Ко­гда я ска­за­ла, что хо­чу при­е­хать и за­брать ма­лы­ша, Эду­ард это­му вос­про­ти­вил­ся и от­ка­зал­ся мне ре­бен­ка от­да­вать, – рас­ска­зы­ва­ет Ма­ри­на. – Он ска­зал, что ре­бен­ка я по­лу­чу толь­ко с соц­ра­бот­ни­ком».

Она сра­зу же по­бе­жа­ла в служ­бу за­щи­ты де­тей – там ей по­яс­ни­ли, что толь­ко суд может по­мочь. В от­ча­я­нии жен­щи­на обратилась и в по­ли­цию, но там толь­ко раз­ве­ли ру­ка­ми – они ни­че­го в по­доб­ных слу­ча­ях сде­лать не мо­гут. То­гда Ма­ри­на обратилась к юри­сту, ко­то­рый со­ста­вил за­яв­ле­ние в суд – чтобы пра­во ре­шать, где и с кем бу­дет жить ре­бе­нок, от­да­ли ма­те­ри, и ре­бен­ка она мог- ла бы за­брать из то­го до­ма.

«Я неде­лю по­сле то­го слу­чая, ко­гда при­шлось вы­звать по­ли­цию, не ви­де­ла сво­е­го ре­бен­ка, ко­то­ро­му вот-вот долж­но бы­ло ис­пол­нить­ся толь­ко 2 го­да. За­тем раз­ре­шил при­е­жать в их дом. Но ни­ку­да ре­бен­ка нель­зя бы­ло вы­во­дить и толь­ко под его кон­тро­лем – бо­ял­ся, что я вы­кра­ду ма­лы­ша. В дет­ский сад он то­же пе­ре­стал сы­на во­дить. Со­ци­аль­ные ра­бот­ни­ки вста­ли на его сто­ро­ну, что ма­ма ведь на­ве­ща­ет ре­бен­ка, он там в без­опас­но­сти, да­ви­ли, что я ведь са­ма его там оста­ви­ла с агрес­сив­но на­стро­ен­ным от­цом», – рас­ска­зы­ва­ет Ма­ри­на.

О том, что она за­ни­ма­лась ре­бен­ком всю его жизнь, год кор­ми­ла гру­дью и об их огром­ной эмо­ци­о­наль­ной свя­зи никто из служб да­же не за­ик­нул­ся. Толь­ко че­рез ме­сяц по­сле пер­во­го су­деб­но­го за­се­да­ния она впер­вые смог­ла взять на день ре­бен­ка к се­бе.

«Я ду­маю, при­чи­на в том, что и соц­ра­бот­ни­ки, и ад­во­кат ре­бен­ка уви­де­ли этот огром­ный дом, при­над­ле­жа­щий его ро­ди­те­лям, и он их впе­чат­лил. Ведь сна­ча­ла они при­шли ко мне до­мой, по­се­то­ва­ли, что квар­ти­ра съем­ная, од­но­ком­нат­ная. А по­том по­шли к ним до­мой и в бу­ма­гах дол­го и вос­хи­щен­но опи­сы­ва­ли все эти квад­рат­ные мет­ры, – воз­му­ща­ет­ся Ма­ри­на. – В ито­ге они ре­ши­ли, что ре­бен­ку луч­ше там, по­сколь­ку все его по­треб­но­сти удо­вле­тво­ря­ют­ся. И неваж­но, что отец це­лы­ми дня­ми на ра­бо­те, а ре­бен­ком за­ни­ма­ет­ся ба­буш­ка. И еще неваж­но, что ма­му ре-

бе­нок ви­дит ред­ко – они на­пи­са­ли, что мы яко­бы с ним каж­дый день об­ща­ем­ся, хо­тя это не так».

Ма­ри­на ци­ти­ру­ет сло­ва пси­хо­ло­гов, ко­то­рые под­чер­ки­ва­ют, что ма­ма для ре­бен­ка – са­мый важ­ный че­ло­век в пер­вые три го­да его жизни.

«А тут соц­ра­бот­ни­ки ре­ши­ли, что ре­бен­ка ма­ме от­да­вать не нуж­но, по­сколь­ку ма­ма ра­бо­та­ет по­смен­но, – го­во­рит Ма­ри­на. – И яко­бы не смо­жет за­ни­мать­ся ма­лы­шом. И еще они на­пи­ра­ют на то, что ему луч­ше все­го под­хо­дит тот дом, где он жи­вет с рож­де­ния и к ко­то­ро­му при­вык».

При­шлось за­клю­чить ком­про­мисс

Все то вре­мя, по­ка шел суд, Ма­ри­на жи­ла как на по­ро­хо­вой боч­ке, не зная, уви­дит ли она сво­е­го ре­бен­ка, и ко­гда.

«Эдик при­во­зил его, ко­гда счи­тал нуж­ным. А по­том я чуть не по­се­де­ла от ужа­са – суд ре­шил оста­вить жить ре­бен­ка там!» – рас­ска­зы­ва­ет ма­ма ма­лы­ша.

В ито­ге она собралась с ду­хом, на­шла но­во­го юри­ста, по­да­ла апел­ля­цию. И в су­де вто­рой инстанции сто­ро­ны в ито­ге за­клю­чи­ли ком­про­мисс.

«Со­глас­но ему, ре­бе­нок три дня в неде­лю с но­чев­кой у ме­ня и еще один день без но­чев­ки, осталь­ное – у па­пы, – рас­ска­зы­ва­ет мать ма­лы­ша. – Ко­неч­но, это не со­всем то, что я хо­те­ла, но хоть что-то. По­то­му что они ак­тив­но на­пи­ра­ли, что я ра­бо­таю две сме­ны днем, две сме­ны но­чью, и, по их мне­нию, не смо­гу уде­лять ре­бен­ку столь­ко вре­ме­ни, сколь­ко ему бу­дет нуж­но. Хо­тя он бы хо­дил в са­дик, моя ма­ма и те­тя го­то­вы мне по­мо­гать и оста­вать­ся с ма­лы­шом, ко­гда я бу­ду ра­бо­тать в ноч­ную сме­ну. У ме­ня так­же есть три бра­та, так что ре­бе­нок без при­смот­ра не оста­нет­ся!»

Она под­чер­ки­ва­ет, что и ма­те­ри­аль­но спо­соб­на со­дер­жать сво­е­го ма­лы­ша. За арен­ду квар­ти­ры она пла­тит 260 евро в ме­сяц, если плюс ком­му­наль­ные, то по­лу­ча­ет­ся 350 евро.

«Я по­лу­чаю 700 чи­сты­ми, если хо­ро­ший ме­сяц, то и 800 бы­ва­ет, – го­во­рит Ма­ри­на. – Я ре­бен­ку уже ку­пи­ла и кро­ват­ку, где он спит, ко­гда у ме­ня, и иг­руш­ки. И пол­ный шкаф одеж­ды для него. Так что мы справимся. Если бы его от­да­ли мне, я мог­ла бы по­дать на али­мен­ты. Да и, на­де­юсь, моя лич­ная жизнь то­же вско­ре на­ла­дит­ся. Так что со­дер­жать его я са­ма смо­гу».

Ро­ко­вые ошиб­ки

Ма­ри­на ре­ши­ла рас­ска­зать свою ис­то­рию, чтобы дру­гие мо­ло­дые ма­мы не на­де­я­лись на си­сте­му и не со­вер­ша­ли ее оши­бок.

«Это рань­ше ре­бе­нок все­гда оста­вал­ся с ма­те­рью, – го­во­рит она. – Сей­час же си­ту­а­ция кар­ди­наль­но по­ме­ня­лась. Мо­ей пер­вой ошиб­кой бы­ло то, что я так дол­го тер­пе­ла до­маш­нее на­си­лие. Мне все спе­ци­а­ли­сты по­том в один го­лос го­во­ри­ли: на­до бы­ло сра­зу брать ре­бен­ка и ухо­дить! То­гда бы прав­да бы­ла бы на мо­ей сто­роне, и мне бы все, по их сло­вам, по­мо­га­ли».

Ма­ри­на не силь­но по­ни­ма­ет, как имен­но по­мо­га­ли бы, по­то­му что ей пред­ло- жи­ли толь­ко при­ют в цен­тре жертв до­маш­не­го на­си­лия.

«Но там мож­но бы­ло на­хо­дить­ся толь­ко неко­то­рое вре­мя, – рас­ска­зы­ва­ет она. – И не с кем оста­вить ма­лы­ша. А я бо­я­лась, что вот-вот за­кон­чит­ся ро­ди­тель­ская зар­пла­та, и как я бу­ду жить? На­до вы­хо­дить на ра­бо­ту, а с кем ре­бе­нок бу­дет то­гда?»

В ито­ге Ма­ри­на, по ее сло­вам, оста­ва­лась и тер­пе­ла дальше. По­то­му что ид­ти ей бы­ло неку­да.

«К ма­ме, в двух­ком­нат­ную квар­ти­ру без ре­мон­та, с ма­лы­шом не пой­ти, – по­яс­ня­ет Ма­ри­на. – Снять квар­ти­ру – мож­но, но я мог­ла за нее пла­тить, толь­ко по­ка мне пла­ти­ли ро­ди­тель­скую зарплату. А по­том сно­ва вста­вал во­прос: на­до ид­ти ра­бо­тать, с кем оста­вить ма­лы­ша?»

Она за­да­ет­ся во­про­сом: вот что де­лать жен­щи­нам в та­кой си­ту­а­ции, ко­то­рым неку­да ид­ти? А если у них еще и не один ре­бе­нок?

Вто­рая ее ошиб­ка, го­во­рит Ма­ри­на, то, что она оста­ви­ла ре­бен­ка до­ма и по­еха­ла в по­ли­цей­ский уча­сток.

«Мне по­ли­цей­ские то­гда пред­ло­жи­ли взять его с со­бой, – рас­ска­зы­ва­ет ма­ма ма­лы­ша. – Но я по­ду­ма­ла: что ему там, крош­ке, де­лать? Най­ду жилье и за­бе­ру его к се­бе. Если бы я зна­ла, что это бу­дет так слож­но… На­до бы­ло сра­зу за­би­рать его, по­то­му что по­том мне его просто уже не от­да­ли».

Ну а тре­тья ее ошиб­ка, го­во­рит Ма­ри­на, в том, что она по­да­ла в суд, на­де­ясь, что прав­да вос­тор­же­ству­ет.

«На­до бы­ло просто уехать вме­сте с ре­бен­ком и ждать, по­ка в суд по­даст Эду­ард, – взды­ха­ет Ма­ри­на. – По­то­му что сей­час я по­тра­ти­ла уже ми­ни­мум 4000 евро, а ре­бен­ка мне так и не от­да­ли… Сей­час по­лу­ча­ет­ся, что у кого ре­бе­нок, тот и прав».

А еще, го­во­рит она, если вы не мо­же­те до­ка­зать се­мей­ное на­си­лие, то нет смыс­ла вы­зы­вать по­ли­цию. По­то­му что дело в кон­це кон­цов просто за­кро­ют.

«Как и в мо­ем слу­чае, – рас­ска­зы­ва­ет она. – Эдик ме­ня ду­шил и гро­зил­ся убить. Но сви­де­те­лей не бы­ло, сло­во про­тив сло­ва, и по­ли­ция ре­ши­ла дело за­крыть. Ма­ма его, по­нят­ное дело, ска­за­ла, что ни­че­го не ви­де­ла. По­это­му, если вы хо­ти­те, чтобы под­ни­ма­ю­ще­го на вас ру­ку муж­чи­ну на­ка­за­ли, на­до по­за­бо­тить­ся об аудио- или ви­део­за­пи­сях или чем-то в этом ро­де».

Она при­зы­ва­ет жен­щин, ока­зав­ших­ся в по­доб­ной си­ту­а­ции, не тер­петь, а бить сра­зу во все ко­ло­ко­ла… По­то­му что ина­че си­ту­а­ция может стать непред­ска­зу­е­мой.

«Мне 25 лет. Я са­ма за­ра­ба­ты­ваю се­бе на жизнь, у ме­ня есть где жить, у ме­ня есть род­стве­ни­ки и дру­зья. И у ме­ня ото­бра­ли ма­лень­ко­го ре­бен­ка! Это же аб­сурд!» – за­клю­ча­ет Ма­ри­на.

«Суд ре­шил все пра­виль­но»

Имен­но так счи­та­ет отец ре­бен­ка. Мол, ад­во­ка­ты и соц­служ­бы, ко­то­рые яв­но раз­гля­де­ли, что ре­бен­ку с от­цом луч­ше, не мо­гут оши­бать­ся. А все утвер­жде­ния Ма­ри­ны по по­во­ду до­маш­не­го на­си­лия и пре­тен­зий со сто­ро­ны его ма­мы он на­зы­ва­ет глу­по­стя­ми и аб­сур­дом.

«Всем бы та­кую ма­му! – го­во­рит он. – Она от­но­си­лась к ней, как к род­ной до­че­ри. И я хо­чу по­же­лать ей в та­ком слу­чае све­кровь по­луч­ше. А по­ли­ция дело о на­си­лии за­кры­ла».

Что же ка­са­ет­ся 300 евро, ко­то­рые Ма­ри­на долж­на бы­ла каж­дый ме­сяц от­да­вать за про­жи­ва­ние и пи­та­ние, то Эду­ард за­ве­ря­ет, что никто ее не за­став­лял, и она са­ма пе­ре­во­ди­ла, сколь­ко хо­те­ла.

«Это нор­маль­но. Если лю­ди жи­вут вме­сте, у них об­щий бюд­жет. Кто-то пла­тит за од­но, кто-то – за дру­гое», – рас­суж­да­ет он.

Он счи­та­ет, что опыт­ные судьи не мо­гут оши­бать­ся. Мол, у них есть свой взгляд на си­ту­а­цию, и не зря суд вы­нес та­кое ре­ше­ние.

3242 евро за­пла­ти­ла Ма­ри­на за про­жи­ва­ние в се­мье, где ее, как она го­во­рит, по­сто­ян­но уни­жа­ли.

Ил­лю­стра­тив­ное фото.

АБСУРДНАЯ СИ­ТУ­А­ЦИЯ: мать бы­ла вы­нуж­де­на по­тра­тить 4000 евро на су­ды, чтобы хоть три ра­за в неде­лю ви­деть сво­е­го ре­бен­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.