ВЕ­ЛИ­КАЯ ЛЮ­БОВЬ ТОВАРИЩА КИМА

Вдо­ва аген­та Фил­би: «Он так и не при­вык к рус­ским тра­ди­ци­ям»

MK Estonia - - ТАЙНЫ ХХ ВЕКА - Ева МЕРКАЧЕВА.

Шпи­он ХX ве­ка, по­чти ру­ко­во­ди­тель бри­тан­ской раз­вед­ки МИ-6 и од­но­вре­мен­но вы­да­ю­щий­ся со­вет­ский агент Ким Фил­би в по­след­нее вре­мя не раз по­па­дал в но­вост­ные свод­ки. Сна­ча­ла бы­ли рас­сек­ре­че­ны до­ку­мен­ты, ко­то­рые он до­бы­вал в го­ды вой­ны и ко­то­рые по­мог­ли из­ме­нить сам ее ход, за­тем от­кры­ли вы­став­ку в его честь и, на­ко­нец, портрет Фил­би укра­сил га­ле­рею народного ху­дож­ни­ка СССР Алек­сандра Ши­ло­ва. Но при­бли­зи­ло ли все это нас хоть немно­го к по­ни­ма­нию то­го, ка­ким он был? Чем жил? От­ве­ты на эти во­про­сы зна­ет один-един­ствен­ный че­ло­век — его вдо­ва, Ру­фи­на Пу­хо­ваФил­би. История любви ве­ли­ко­го раз­вед­чи­ка — в от­кро­вен­ном ин­тер­вью его воз­люб­лен­ной, Ру­фи­ны ФИЛ­БИ.

— Ру­фи­на Ива­нов­на, по­ла­гаю, что раз­вед­чи­ки не зна­ко­мят­ся на ули­це. Как вы впер­вые встре­ти­лись с Ки­мом Фил­би?

— Я ни­ко­гда не ра­бо­та­ла в раз­вед­ке и не име­ла к ней ни­ка­ко­го от­но­ше­ния. Бы­ла в Цен­траль­ном эко­но­ми­ко-ма­те­ма­ти­че­ском ин­сти­ту­те ре­дак­то­ром. Но там же пе­ре­вод­чи­ком тру­ди­лась моя по­дру­га Ида, ко­то­рая ста­ла же­ной офи­це­ра бри­тан­ской раз­вед­ки Джор­джа Блей­ка, ко­то­рый при­е­хал в СССР в 1965 го­ду (ан­глий­ский раз­вед­чик, ра­бо­тал на СССР, при­го­во­рен к 42 го­дам, бе­жал из ан­глий­ской тюрьмы. — Е.М.).

Ида как-то об­мол­ви­лась, что к ним при­хо­дил очень ин­те­рес­ный че­ло­век, Ким Фил­би. Так я в пер­вый раз услы­ша­ла это имя. Но тут же за­бы­ла. По­том Ида по­про­си­ла до­стать для всей се­мьи, вклю­чая ма­му Блей­ка, би­ле­ты на аме­ри­кан­ский спек­такль, ко­то­рый по­ка­зы­ва­ли в Москве, а у ме­ня бы­ла та­кая воз­мож­ность — моя ма­ма ра­бо­та­ла в До­ме ак­те­ра. Это бы­ло в ав­гу­сте 1970 го­да. Встре­ти­лись мы пе­ред спек­так­лем, и я уви­де­ла ря­дом с Блей­ка­ми незна­ко­мо­го по­жи­ло­го че­ло­ве­ка и юно­шу. Это был Ким и его сын, ко­то­рый го­стил в Москве. То­гда нас и по­зна­ко­ми­ли.

Ким неожи­дан­но ска­зал мне: «Сни­ми­те, по­жа­луй­ста, очки. Хо­чу ви­деть ва­ши гла­за», — был очень сол­неч­ный день, я, еще вы­хо­дя из до­ма, на­де­ла солн­це­за­щит­ные очки. Я при­спу­сти­ла свои очки и по­смот­ре­ла на него по­верх них с нескры­ва­е­мым удив­ле­ни­ем.

Мы по­шли с Идой впе­ре­ди, бол­тая, как обыч­но, а муж­чи­ны по­за­ди. На кон­церт Ким не по­пал, по­то­му что лиш­не­го би­ле­та ку­пить у театра не уда­лось. Уже по­том, ко­гда мы жи­ли вме­сте, он ска­зал, что в те­че­ние этих «се­кондс», ко­гда я шла впе­ре­ди него, он твер­до ре­шил, что же­нит­ся на мне. Я его спро­си­ла: «Но по­че­му? Ведь ты не мог да­же тол­ком раз­гля­деть ме­ня, ты все вре­мя шел сза­ди». Он от­ве­тил очень смеш­но: «Ес­ли бы ты зна­ла, как ты гу­ля­ешь!». То есть ему по­нра­ви­лась моя по­ход­ка! — А вам он по­нра­вил­ся сра­зу?

— Мне да­же в го­ло­ву не при­хо­ди­ло влю­бить­ся в него. Я про­сто вос­при­ни­ма­ла его как при­ят­но­го че­ло­ве­ка. По­че­му-то об­ра­ти­ла вни­ма­ние, что у него очень ин­те­рес­ный про­филь. Мне бы­ло 38 лет, ему 58. Он на де­сять дней стар­ше мо­ей ма­мы. У него за спи­ной не один брак, пя­те­ро де­тей. Я ни­ко­гда не бы­ла за­му­жем и не стре­ми­лась к это­му. По­че­му? Са­ма не знаю. Я ни­ко­гда не лю­би­ла сло­во «судь­ба», но уже по­том, про­кру­чи­вая свою жизнь как ки­но­плен­ку, я по­ни­ма­ла, что мог­ла выйти за­муж за это­го, за то­го, за тре­тье­го, но по­че­му-то все не сро­ста­лось, как буд­то я жда­ла имен­но Кима. Ия с ужа­сом ду­ма­ла: а вдруг бы я его не до­жда­лась? Как бы я жи­ла с кем-то еще? Ни­кто да­же близ­ко не мог с ним срав­нить­ся. Он был та­кой де­ли­кат­ный, тон­кий. Иде­аль­ный муж­чи­на.

— Прав­да, что вы по­же­ни­лись че­рез несколь­ко дней по­сле пер­во­го зна­ком­ства?

— Да. Он сде­лал пред­ло­же­ние уже на тре­тьей встре­че. Вто­рая бы­ла на да­че у Блей­ков, ку­да ме­ня при­гла­си­ли. Пом­ню, Ким при­вез огром­ную сум­ку, в ко­то­рой бы­ли ка­стрю­ля, ско­во­ро­да, пе­тух, ви­но, бе­лые гри­бы. Он ска­зал, что при­го­то­вит пе­ту­ха в вине. Нам с Идой до­ве­рил толь­ко по­чи­стить гри­бы, осталь­ное все сде­лал сам. Ким во­об­ще за­ме­ча­тель­но го­то­вил. Ужин за­тя­нул­ся. Я уда­ли­лась спать, но ком­на­та бы­ла ря­дом с ве­ран­дой, где си­дел Ким с ма­мой Джор­джа, ко­то­рая в свои 80 лет по­тя­ги­ва­ла во­доч­ку на­равне с муж­чи­на­ми. Они бол­та­ли по-ан­глий­ски с Ки­мом. Все бы­ло слыш­но. Я не по­ни­ма­ла ни сло­ва, но там все вре­мя по­вто­ря­лось мое имя. По­том вдруг в пол­ной ти­шине я услы­ша­ла скрип две­ри и уви­де­ла крас­ный ого­нек, ко­то­рый ко мне при­бли­жал­ся. Это в мою ком­на­ту за­шел Ким с си­га­ре­той — он не рас­ста­вал­ся с ку­ре­вом до са­мой смер­ти. Он сел на кра­е­шек мо­ей кро­ва­ти и тор­же­ствен­но ска­зал: «Я ан­глий­ский муж­чи­на». Это бы­ло по­че­му-то очень смеш­но. Я за­ме­ти­ла сквозь смех: «Ко­неч­но­ко­неч­но, вы джентль­мен». Он встал и вышел, но сно­ва вер­нул­ся че­рез па­ру ми­нут и ска­зал то же са­мое. Это по­вто­ря­лось раз пять. У ме­ня уже на­ча­лась ис­те­ри­ка от сме­ха. На­ко­нец он ушел спать. На­ут­ро мы по­шли в лес по­гу­лять, он был очень се­рье­зен. Я по­ду­ма­ла, что ему нелов­ко за «ноч­ные по­хож­де­ния», и по­да­ри­ла ему в шут­ку со­рван­ный ко­ло­коль­чик. Ес­ли бы вы зна­ли, как он с этим цвет­ком но­сил­ся по­том по все­му до­му, под­би­рая ему ва­зоч­ку! Вско­ре он ор­га­ни­зо­вал ради ме­ня по­езд­ку по Зо­ло­то­му коль­цу, в пу­те­ше­ствие мы от­пра­ви­лись на ма­шине Блей­ков. Я уже чув­ство­ва­ла его нерав­но­душ­ное от­но­ше­ние ко мне, мне бы­ло нелов­ко, так что я ста­ра­лась всю по­езд­ку дер­жать­ся по­бли­же к Блей­кам. В ка­кой-то мо­мент Ким не вы­дер­жал, схва­тил ме­ня за ру­ку — был от­лич­ным плов­цом, у него оста­лась хват­ка, — по­са­дил на ска­мей­ку и се­рьез­но ска­зал: «Я хо­чу женАть­ся с то­бой». Я ста­ла его пу­гать, го­во­рить: «Я ле­ни­вая, нехо­зяй­ствен­ная, не умею го­то­вить». Он от­ве­чал: «Это не важ­но. Я бу­ду сам все де­лать». Под ко­нец он спро­сил: «Мо­гу я на­де­ять­ся?». Я вы­со­ко­мер­но ска­за­ла «да» — ско­рее что­бы от­де­лать­ся. Но вско­ре мы по­же­ни­лись! — Вы ни­ко­гда не жа­ле­ли об этом?

— Ко­неч­но, нет. С ним бы­ло очень лег­ко! Он ме­ня на­звал ко­ме­ди­ант­кой за то, что я лю­би­ла сме­ять­ся, под­де­ва­ла его. У са­мо­го Кима очень тон­кое чув­ство юмо­ра. — А где вы с ним жи­ли?

— Я пе­ре­еха­ла к нему в квар­ти­ру — она в са­мом цен­тре Моск­вы, бы­ла вы­да­на ему советским пра­ви­тель­ством в бла­го­дар­ность за его за­слу­ги (здесь Ру­фи­на Ива­нов­на жи­вет до сих пор. — Е.М.). Ким сра­зу ска­зал, что кухня — это его тер­ри­то­рия. Он мог при­го­то­вить

все что угод­но, но осо­бен­но ему нра­ви­лось за­пе­кать в ду­хов­ке. Его лю­би­мое блю­до — ин­дий­ское кар­ри из ба­ра­ни­ны. Нам спе­ци­аль­но из Ин­дии при­во­зи­ли спе­ции для него. — Вы с са­мо­го на­ча­ла зна­ли, что он ве­ли­чай­ший раз­вед­чик?

— Нет, ко­неч­но. В СССР бы­ла то­гда про него все­го од­на ста­тья в га­зе­те — «Здрав­ствуй­те, то­ва­рищ Ким». Я ее не чи­та­ла, но и те, кто чи­тал, не мог­ли по­нять, кто та­кой этот Ким. В те вре­ме­на в СССР при­ез­жа­ли ка­кие-то ком­му­ни­сты из-за гра­ни­цы. А по­том, ко­гда я ста­ла жить с Фил­би, я уви­де­ла в его биб­лио­те­ке це­лые пол­ки книг, по­свя­щен­ных ему. На об­лож­ках бы­ло его имя и порт­ре­ты. Но все они бы­ли на ино­стран­ном язы­ке. Я не по­ни­ма­ла о чем, но то­гда я осо­зна­ла мас­штаб лич­но­сти. — Свою кни­гу ве­ли­чай­ший со­вет­ский раз­вед­чик по­свя­тил вам?

— Да, он на­пи­сал в са­мом на­ча­ле, что же­ны всех раз­вед­чи­ков несут бре­мя осо­бо­го ро­да, по­то­му что им не раз­ре­ша­ет­ся знать о ра­бо­те их му­жей. — И вы со­всем ни­че­го не зна­ли?

— Ну что-то он, ко­неч­но, рас­ска­зы­вал — то, что уже не бы­ло боль­шим сек­ре­том. Он, к при­ме­ру, с гор­до­стью го­во­рил о Кур­ской ду­ге. Ис­ход бит­вы во мно­гом опре­де­лил ход вой­ны, а те све­де­ния, что пе­ре­дал Ким СССР, бы­ли бес­цен­ны. Он пе­ре­дал в Центр, что нем­цы при на­ступ­ле­нии на Кур­ской ду­ге де­ла­ют став­ку на тан­ко­вые ди­ви­зии, что со­вет­ские ору­дия не смо­гут про­бить «Ти­г­ры» и «Лео­пар­ды», у ко­то­рых мощ­ная бро­ня. По­лу­чив эти све­де­ния, на­ши ураль­ские за­во­ды до на­ча­ла бит­вы со­зда­ли но­вые бро­не­бой­ные сна­ря­ды. СССР был го­тов к на­ступ­ле­нию. Но дли­на Кур­ской ду­ги бо­лее 200 км, на­до бы­ло знать, ку­да уда­рит немец­кая ар­мия. Ким пе­ре­дал, что это бу­дет де­рев­ня Про­хо­ров­ка. И со­вет­ское ко­ман­до­ва­ние по­ве­ри­ло его ин­фор­ма­ции, все си­лы бы­ли стя­ну­ты имен­но ту­да, ре­зер­вы. А ведь Чер­чилль пы­тал­ся дез­ин­фор­ми­ро­вать со­вет­ское правительство, уве­ряя, что у него есть дан­ные, буд­то нем­цы от­ка­зы­ва­ют­ся от на­ступ­ле­ния и бу­дет пе­ре­дыш­ка. — Ким объ­яс­нял, от­ку­да у него бы­ли все дан­ные нем­цев?

— Бри­тан­цы су­ме­ли до­быть шиф­ры нем­цев. Это бы­ла си­сте­ма об­ме­на сверх­сек­рет­ны­ми дан­ны­ми. Нем­цы бы­ли аб­со­лют­но уве­ре­ны в ее на­деж­но­сти. Чер­чилль по­лу­чал всю ин­фор­ма­цию о пла­нах фа­ши­стов, но он не де­лил­ся ею с СССР. — Его оби­жа­ло то, что на ро­дине его счи­та­ли «пре­да­те­лем ве­ка»?

— Он сам ни­ко­гда не счи­тал се­бя пре­да­те­лем. Ким все­гда был ве­рен сво­им убеж­де­ни­ям, ко­то­рые за­клю­ча­лись в ра­бо­те на ин­те­ре­сы не от­дель­но­го го­су­дар­ства, а все­го че­ло­ве­че­ства. Он был ан­ти­фа­ши­стом и боль­ше 30 лет со­зна­тель­но ра­бо­тал на со­вет­скую внеш­нюю раз­вед­ку. — Как Ким про­во­дил день?

— Утром он про­сы­пал­ся в 7 ча­сов и, что бы ни слу­чи­лось, си­дел у при­ем­ни­ка, слу­шал Би-би-си со ста­ка­ном све­же­го чая с ли­мо­ном.

Он лю­бил чи­тать. Вы­пи­сы­вал американские и бри­тан­ские га­зе­ты — «Таймс», «Три­бьюн»... Мы хо­ди­ли вме­сте за­би­рать их на Глав­поч­тамт раз в неде­лю. Но га­зе­ты не все­гда бы­ли све­жие, ино­гда нам их да­ва­ли уже недель­ной дав­но­сти, это раз­дра­жа­ло Кима. Я вско­ре то­же мог­ла чи­тать на ан­глий­ском — учи­ла язык, по­то­му что бы­ло непри­ят­но: ко­гда к нему при­хо­дят го­сти, все го­во­рят по-ан­глий­ски, а я ни­че­го не по­ни­маю.

Еще Ким лю­бил гу­лять. Моск­ву изу­чил пол­но­стью, сам со­ста­вил кар­ту, знал го­род луч­ше ме­ня. Он знал всю фло­ру и фа­у­ну, каж­дый уго­лок, каж­дую клум­бу. — Он го­во­рил, что ску­ча­ет по Бри­та­нии?

— Нет. Он го­во­рил, что там сей­час все из­ме­ни­лось, что ему вряд ли бы по­нра­ви­лось жить в Лон­доне. К то­му же он был ре­а­ли­стом. Он по­ни­мал, что ни­ко­гда не вер­нет­ся.

Но, ко­неч­но, он оста­вал­ся ан­гли­ча­ни­ном. Он не мог при­вык­нуть к то­му, что лю­ди опаз­ды­ва­ют. Вот зво­нит ему че­ло­век, го­во­рит, что бу­дет че­рез 10 ми­нут. Вре­мя про­хо­дит, то­го нет. Ким уже нерв­но ша­га­ет по при­хо­жей, ждет. А че­ло­век мо­жет по­явить­ся че­рез 40 ми­нут, че­рез час, не по­зво­нив и не пре­ду­пре­див, не из­ви­нив­шись. Кима это при­во­ди­ло в недо­уме­ние, шо­ки­ро­ва­ло. И это бы­ло на каж­дом ша­гу.

Он не при­ни­мал хам­ства, не по­ни­мал от­но­ше­ния рус­ских муж­чин к женщинам.

Рас­ска­зы­вал мас­су за­бав­ных ис­то­рий. Как-то он в уни­вер­ма­ге «Ели­се­ев­ский» от­крыл дверь,двер что­бы про­пу­стить жен­щи­ну. Жен­щи­на про­шла,прош и за ней хлы­нул по­ток, в ос­нов­ном муж­чин.мужч Он ска­зал: «Я, как швей­цар, дер­жал эту дверь».д — Ким по­лю­бил рус­ские раз­вле­че­ния — охо­ту, ры­бал­ку?

— Ры­бал­ка бы­ла для него ис­пы­та­ни­ем. Пом­ню, он ез­дил ры­ба­чить в Во­лог­ду на несколь­ко дней и, вер­нув­шись, рас­ска­зы­вал, ка­кой это кош­мар. «Я не спал эти дни. В мо­ей па­лат­ке то и де­ло по­яв­ля­лись стран­ные шум­ные лю­ди. И каж­дый был с оче­ред­ной бу­тыл­кой».

— Пря­мо буд­то сю­жет из «Осо­бен­но­стей на­ци­о­наль­ной ры­бал­ки»! Но ведь ан­гли­чане лю­бят вы­пи­вать, раз­ве нет?

— У них это воз­ве­де­но в ранг искусства. В 17 ча­сов — ти тайм, в 18 — ринг тайм. Ким в это вре­мя на­ли­вал се­бе чуть-чуть вис­ки, обя­за­тель­но с во­дой. Мне — ко­ньяк с апель­си­но­вым со­ком, это на­зы­ва­лось «цве­ток апель­си­на». Мы при­губ­ля­ли — и все.

В ка­кой-то пе­ри­од Ким стал увле­кать­ся. Я не мог­ла на это смот­реть. Он го­во­рил про ме­ня: «Бед­ное серд­це, ко­то­рое не уме­ет ве­се­лить­ся». Но ка­кое тут ве­се­лье? Мои за­ме­ча­ния он вы­слу­шал мол­ча, све­сив го­ло­ву. И вдруг ска­зал: «Я бо­юсь те­бя по­те­рять. Боль­ше это­го не бу­дет». И сло­во свое сдер­жал. — Вы с ним пу­те­ше­ство­ва­ли?

— Толь­ко по соц­стра­нам. Но мы по­бы­ва­ли да­же на Ку­бе. Ехать мы мог­ли толь­ко на су­хо­гру­зе, что­бы не бы­ло ни од­ной оста­нов­ки и ни еди­но­го пас­са­жи­ра. Па­ро­ход дли­ной 300 мет­ров был весь наш! Во­об­ще Фил­би охра­ня­ли все 18 лет, что он про­жил в СССР, опа­са­лись по­хи­ще­ния. И его все­гда со­про­вож­да­ла «сви­та». Ино­гда да­же его, очень тер­пе­ли­во­го и тер­пи­мо­го че­ло­ве­ка, это вы­во­ди­ло из се­бя. Он да­же как-то ска­зал: «Я хо­чу гу­лять толь­ко с мо­ей же­ной». А на па­ро­хо­де мы бы­ли од­ни, не счи­тая ко­ман­ды. В дождь, шторм мы сто­я­ли на маленькой па­лу­бе вдвоем, смот­ре­ли на мо­ре и бы­ли счаст­ли­вы без­мер­но. На об­рат­ном пути шел снег, но и это бы­ло аб­со­лют­ным счастьем! — Ру­фи­на Ива­нов­на, про­шло уже трид­цать лет, как он ушел от вас. Ску­ча­е­те?

— Это не пе­ре­дать сло­ва­ми. Я вспо­ми­наю, как он сто­ял у ок­на и ждал ме­ня. Од­на­жды я за­дер­жа­лась с по­друж­кой по­сле ки­но, а он вы­счи­тал, ко­гда закончился се­анс, сколь­ко мне нуж­но на до­ро­гу, и ждал, ждал... Ко­гда я во­шла, он дро­жал. Так переживал, что что-то со мной слу­чи­лось. Ни­кто ни­ко­гда не ждал ме­ня так. Ким Фил­би был и оста­ет­ся для ме­ня иде­аль­ным муж­чи­ной.

Ким и его лю­бовь Ру­фи­на.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.