НИ­КО­ЛАЙ БАС­КОВ О МОНТ­СЕР­РАТ КА­БА­ЛЬЕ: «ОНА ДА­ЛА МНЕ ФУНДАМЕНТ»

Как опер­ная ди­ва спа­са­ла «зо­ло­то­го со­ло­вья» из эст­рад­ной «клет­ки»

MK Estonia - - ПАМЯТЬ - Ар­тур ГАСПАРЯН.

Уче­ни­ков у скон­чав­шей­ся Монт­сер­рат Ка­ба­лье, ве­ли­чай­шей ис­пол­ни­тель­ни­цы бель­кан­то всех вре­мен и на­ро­дов, бы­ло мень­ше, чем паль­цев на ру­ках. Од­ним из них во­лею су­деб ока­зал­ся наш неуто­ми­мый «зо­ло­той со­ло­вей Рос­сии» Ни­ко­лай Бас­ков. Мно­гие, прав­да, счи­та­ли этот тан­дем сво­е­го ро­да ме­за­льян­сом и не столь­ко во­лею, сколь­ко ка­вер­зой судь­бы...

Она вспо­ми­на­ла, с че­го у нее на­ча­лось всё с Ни­ко­ла­ем:

— Ко­гда я услы­ша­ла, как он поет, — это бы­ло в Пе­тер­бур­ге на боль­шом кон­цер­те, ку­да ме­ня при­гла­си­ли, — то по­ду­ма­ла: по­че­му с та­ким кра­си­вым го­ло­сом он поет толь­ко это (эст­рад­ные пес­ни. — А.Г.)? Он хо­тел, что­бы мы там вме­сте что-то спе­ли. А я ду­маю: что же я мо­гу с ним спеть? Ведь по эст­рад­ным пес­ням нель­зя по­нять воз­мож­но­сти го­ло­са. Я вспом­ни­ла про ма­лень­кую арию Ave Maria, со­всем неболь­шое ин­тер­мец­цо, очень из­вест­ное и узна­ва­е­мое в ми­ре. А Ни­ко­лай го­во­рит: я не знаю этой му­зы­ки. Но ты же му­зы­кант, го­во­рю я, мо­жешь быст­ро вы­учить. И пря­мо за ку­ли­са­ми мы ста­ли это бук­валь­но по но­там про­хо­дить. Он ужас­но вол­но­вал­ся, бо­ял­ся ме­ня под­ве­сти, но в этой про­бе его го­лос зву­чал так кра­си­во и хо­ро­шо, что я по­ду­ма­ла: жал­ко, ес­ли этот го­лос про­па­дет в эст­рад­ной му­зы­ке.

Ка­ба­лье вы­сту­пи­ла в зна­ме­ни­том мос­ков­ском те­ат­ре «Ли­цеу», в ко­то­ром при­ни­мал уча­стие и ее уче­ник Бас­ков. Пуб­ли­ка при­ни­ма­ла лю­би­мую ди­ву вос­тор­жен­ной ова­ци­ей, как, соб­ствен­но, и Ни­ко­лая, ко­то­рый по­ко­рил зал не толь­ко опер­ны­ми упраж­не­ни­я­ми, но и чув­ствен­ным пе­ни­ем на­ци­о­наль­ных ис­пан­ских пе­сен — сар­су­эл. Бу­ду­щее пред­став­ля­лось ра­дуж­ным, пер­спек­ти­вы мно­го­обе­ща­ю­щи­ми. Оправ­да­лись или нет эти на­деж­ды бли­ста­тель­ной Монт­сер­рат в от­но­ше­нии ее лю­би­мо­го уче­ни­ка, ка­кой след и вос­по­ми­на­ния о се­бе оста­ви­ла эта вы­да­ю­ща­я­ся жен­щи­на и пе­ви­ца? Мы по­го­во­ри­ли с Ни­ко­ла­ем Бас­ко­вым — уже, к со­жа­ле­нию, не по при­ят­но­му, а груст­но­му по­во­ду: ве­ли­кая Монт­сер­рат Ка­ба­лье уш­ла из жиз­ни.

— Ни­ко­лай, судь­ба рас­по­ря­ди­лась так, что те­бе не толь­ко вы­пал этот уди­ви­тель­ный би­лет — быть од­ним из немно­гих уче­ни­ков Монт­сер­рат, но и са­ма она все­гда го­во­ри­ла о те­бе как об од­ном из сво­их лю­бим­чи­ков. Сказ­ка мас­шта­ба Зо­луш­ки, од­на­ко…

— По­ми­мо то­го, что я был уче­ни­ком, я был для нее, ты сам зна­ешь, очень близ­ким, род­ным че­ло­ве­ком. Она очень лю­би­ла мой тембр го­ло­са. Пом­ню, ко­гда мы спе­ли вме­сте фраг­мент из опе­ры «Ад­ри­а­на Ле­куврер», то она мне ска­за­ла, что имен­но о та­ком Ма­у­ри­цио меч­та­ла всю жизнь. Там по сю­же­ту очень из­вест­ная ак­три­са, ко­то­рая уже в опре­де­лен­ных го­дах, влюб­ля­ет­ся в мо­ло­до­го ге­роя, офи­це­ра. И Монт­сер­рат все вре­мя го­во­ри­ла, что меч­та­ет спеть со мной эту опе­ру це­ли­ком. К со­жа­ле­нию, не все за­дум­ки, пла­ны, меч­ты до­во­дят­ся до во­пло­ще­ния. В лю­бом слу­чае это 18 лет жиз­ни, ко­то­рые свя­зы­ва­ли ме­ня с этой ве­ли­кой и пре­крас­ной жен­щи­ной, че­ло­ве­ком, пе­ви­цей, ге­ни­ем. Не­ве­ро­ят­ные эмо­ции, вы­ступ­ле­ния по все­му ми­ру — от Ев­ро­пы до Аме­ри­ки, мос­ков­ские кон­цер­ты, пу­те­ше­ствия по Рос­сии с боль­шим ту­ром, ко­гда у ме­ня бы­ло трид­ца­ти­ле­тие.

— Те­ле­ви­де­ние да­же из­ме­ни­ло сет­ку ве­ща­ния, по­ка­за­ли ваш сов­мест­ный с Монт­сер­рат и ее до­че­рью Монт­сер­рат Мар­ти кон­церт в Крем­ле, ко­то­рый про­ле­жал, од­на­ко, на пол­ке дол­гих пять лет.

— Да, ей то­гда ис­пол­ни­лось 80, это был, по су­ти, юби­лей­ный ве­чер в ее честь. Я не знаю, по­че­му он рань­ше не вы­хо­дил в эфир. Так сло­жи­лось. Но, меж­ду про­чим, для пе­ви­цы 80 лет, тем бо­лее опер­ной, она на­хо­ди­лась в за­ме­ча­тель­ной во­каль­ной фор­ме. Все бы­ло очень кра­си­во, воз­вы­шен­но, про­сто кру­то! В лю­бом слу­чае есть чем гор­дить­ся, и я там был в од­ной из сво­их луч­ших во­каль­ных форм.

— По­лу­ча­ет­ся, вы­со­кое ис­кус­ство не очень вос­тре­бо­ван­но, раз пы­ли­лось на пол­ке столь­ко лет, не­взи­рая, что на­зы­ва­ет­ся, на ли­ца?

— По­слу­шай, сей­час вре­мя та­кое са­мо по се­бе — быст­рое, ли­хо­ра­доч­ное. Ин­фор­ма­ци­он­ные по­во­ды сме­ня­ют­ся со ско­ро­стью зву­ка, во­круг раз­ли­то го­раз­до боль­ше

нега­ти­ва, чем по­зи­ти­ва, все эти «скан­да­лы, ин­три­ги, рас­сле­до­ва­ния»… О боль­ших лю­дях, ко­то­рые уже не впи­сы­ва­ют­ся в та­кую нерв­ную «хро­ни­ку дня», по­рой вспо­ми­на­ют толь­ко то­гда, ко­гда они неожи­дан­но ухо­дят.

— Да еще вспом­нят так вспом­нят! В те­ле­не­кро­ло­гах умуд­ри­лись вы­ста­вить вме­сто Монт­сер­рат фо­то­гра­фии Ма­рии Кал­лас…

— С од­ной сто­ро­ны, это, ко­неч­но, ди­кий ляп. С дру­гой сто­ро­ны, они дей­стви­тель­но бы­ли чем-то по­хо­жи в мо­ло­дые го­ды, осо­бен­но на этих фо­то­гра­фи­ях. И обе, ко­неч­но, ве­ли­чай­шие опер­ные ди­вы. Но Ка­ба­лье ни­кто не смог пре­взой­ти, по­то­му что она спе­ла бо­лее 800 пар­тий.

— И имен­но Кал­лас, услы­шав Ка­ба­лье, так впе­чат­ли­лась, что по­да­ри­ла ей лю­би­мые брил­ли­ан­то­вые се­реж­ки, ска­зав, что она един­ствен­ный че­ло­век на Зем­ле, ко­то­ро­му она мог­ла бы сде­лать та­кой по­да­рок. Из­вест­ная исто­рия.

— Да, я знаю эту ис­то­рию. Есть ар­ти­сты, ко­то­рые пе­ре­оце­ни­ва­ют се­бя, а Кал­лас зна­ла свою си­лу, мас­штаб сво­е­го та­лан­та. По­это­му она очень свое­об­раз­но от­но­си­лась ко мно­гим пе­ви­цам. И толь­ко пе­ред Ка­ба­лье она скло­ни­ла го­ло­ву. Един­ствен­ное, на­ка­за­ла ей ни­ко­гда не петь Аби­гайль в опе­ре «На­бук­ко», по­то­му что, мол, это очень кро­ва­вая пар­тия, что не со­от­вет­ству­ет ее об­ра­зу, ауре. И Монт­сер­рат ее ни­ко­гда не пе­ла.

— Пе­чаль­ная иро­ния судь­бы в том, что Монт­сер­рат уш­ла имен­но то­гда, ко­гда ты со­здал необыч­ную для сво­е­го ам­плуа про­грам­му «ду­хов­ной му­зы­ки», в ко­то­рой, как я по­ни­маю, за­ло­же­но очень мно­го то­го, че­му имен­но она те­бя учи­ла…

— По­ми­мо му­зы­ки как та­ко­вой она же все­гда бы­ла еще и очень близ­ка к Бо­гу, мо­ли­лась пе­ред каж­дым вы­ступ­ле­ни­ем. Ее и на­зва­ли Монт­сер­рат — в честь ка­та­лон­ской Ма­те­ри Бо­жи­ей. Она мне ко­гда-то ска­за­ла, что у нее есть спи­сок имен, за ко­то­рые она все­гда мо­лит­ся, и что я то­же в этом спис­ке. В по­не­дель­ник ее по­хо­ро­ны. К со­жа­ле­нию, мне не удаст­ся там быть, но свой кон­церт я дам в па­мять о ней и бу­ду петь в ее честь. Во­лею судь­бы так сов­па­ло. А по­том по­ле­чу в Бар­се­ло­ну, по­се­щу мо­ги­лу и по­бу­ду с ее се­мьей. — Монт­сер­рат в том пер­вом для рос­сий­ской прес­сы ин­тер­вью в «МК» очень тро­га­тель­но рас­ска­зы­ва­ла о том, как впер­вые уви­де­ла и услы­ша­ла те­бя. Го­во­ри­ла, что ты уди­вил ее сво­им го­ло­сом. Поз­же она мно­го вло­жи­ла в те­бя как на­став­ник и учи­тель. На­вер­ное, рас­стра­и­ва­лась, что ты так и по­гряз в эст­ра­де, не рас­крыв сво­е­го опер­но­го да­ро­ва­ния? — На том кон­цер­те в Пе­тер­бур­ге она мне ска­за­ла: «У те­бя та­кой кра­си­вый го­лос, но кто те­бя учит? Вид­но, что те­бя со­вер­шен­но не учи­ли!». И го­во­рит: «Да­вай, при­ез­жай ко мне, дам те­бе па­ру уро­ков, что­бы ты со­хра­нил свой кра­си­вый го­лос на дол­гие го­ды». И для ме­ня важ­ней­шим, на­вер­ное, ста­ли все-та­ки не сов­мест­ные вы­ступ­ле­ния с ней, хо­тя это бы­ли и неза­бы­ва­е­мые впе­чат­ле­ния, а имен­но за­ня­тия. За все го­ды сво­ей твор­че­ской ка­рье­ры я был у фо­ни­ат­ра, на­вер­ное, все­го один раз! А то, как по­шла моя ка­рье­ра… Что ска­зать? Ме­ня за­со­са­ли опре­де­лен­ные об­сто­я­тель­ства в жиз­ни. Мо­жет быть, опре­де­лен­ные семейные по­во­ро­ты в судь­бе, а так­же неко­то­рый страх пе­ред необ­хо­ди­мо­стью уез­жать из стра­ны на дол­гий пе­ри­од вре­ме­ни.

— А опер­ная ка­рье­ра, ес­ли бы она на­ча­лась все­рьез, тре­бо­ва­ла это­го в лю­бом слу­чае?

— А кто, ска­жи мне, из со­сто­яв­ших­ся опер­ных звезд мо­жет по­хва­стать­ся ста­ту­сом дей­ству­ю­щей звез­ды в Рос­сии? Боль­шин­ство из них да­же по­ме­ня­ли граж­дан­ство на ев­ро­пей­ское.

— То есть те­бе важ­но бы­ло оста­вать­ся на гребне вол­ны в здеш­нем шоу-биз­не­се, ты это хо­чешь ска­зать? — Ты вер­но по­яс­нил мою мысль. Пусть бу­дет так. — И что Ка­ба­лье? Пе­ня­ла? Все-та­ки лю­би­мый уче­ник…

— Нет. Я ее как-то спро­сил, что мне де­лать? Она ска­за­ла: я те­бе да­ла фундамент, са­мый глав­ный по жиз­ни, — во­каль­ную тех­ни­ку и тех­ни­ку ды­ха­ния, те­перь ты зна­ешь, как вла­деть го­ло­сом. А в осталь­ном, го­во­рит, пой то, что те­бе нра­вит­ся, что те­бе бли­же. Един­ствен­ное, на чем она на­ста­и­ва­ла, ес­ли я все­та­ки не сде­лаю опер­ную ка­рье­ру, то что­бы, ко­гда со­ста­рюсь, пе­ре­дал свою во­каль­ную шко­лу и зна­ния ка­ким-ни­будь мо­ло­дым та­лант­ли­вым пев­цам. — Уже по­ду­мы­ва­ешь о том, ко­му что пе­ре­да­вать?

— Нет, по­ка ра­но­ва­то, по­ла­гаю, по­то­му что этим на­до се­рьез­но за­ни­мать­ся. Я-то к ней ез­дил в те­че­ние двух лет каж­дый ме­сяц, что­бы дей­стви­тель­но по­лу­чил­ся ка­кой-то ре­зуль­тат. И по­ка еще сто­ял на этой раз­вил­ке — опе­ра или эст­ра­да, — был до­ста­точ­но кри­ти­че­ский мо­мент, ко­гда у Монт­сер­рат слу­чил­ся мик­ро­ин­сульт и она на пол­го­да ото­шла от дел, по­ка вос­ста­нав­ли­ва­лась. А я бо­ял­ся про­дол­жать уро­ки с дру­ги­ми пре­по­да­ва­те­ля­ми, бо­ял­ся, что на­пра­вят по ка­ко­му-то дру­го­му

рус­лу. Лич­ность пе­да­го­га очень важ­на, по­то­му что все­гда это очень ин­ди­ви­ду­аль­ное вли­я­ние и вза­и­мо­дей­ствие… Но, ви­ди­мо, не судь­ба зву­чать по всем опер­ным сце­нам ми­ра. Хо­тя кто зна­ет, что мо­жет про­изой­ти.

Хи­то­вых и ве­се­лых пе­сен я уже на­пел, они во­шли в ис­то­рию со­вре­мен­ной по­пу­ляр­ной му­зы­ки. Воз­мож­но, на­ста­ла по­ра и пред­по­сыл­ки вер­нуть­ся хо­тя бы на сте­зю крос­со­ве­ра.

— Устал от ве­се­лых хи­тов? А твои кол­ле­ги-со­пер­ни­ки да­же в бо­лее стар­че­ском воз­расте про­дол­жа­ют луз­гать та­кие шля­ге­ры, как се­меч­ки, бук­валь­но с вы­та­ра­щен­ны­ми гла­за­ми, ве­се­ля здеш­ний око­ло­ток… — Ты го­во­ришь о Шер сей­час? — У Шер, как вы­яс­ни­лось, мно­го ин­карн кар­на­ций…

— Невоз­мож­но ни­че­го за­га­ды­вать. Мы о чем-то чем-т ду­ма­ем, что-то за­га­ды­ва­ем, пред­по­ла­га­ем, ла­гае пла­ни­ру­ем, а жизнь ме­ня­ет­ся, вно­сит свои по­во­ро­ты… С го­ре­чью вспо­ми­наю сей­час, как ушел Дмит­рий Хво­ро­стов­ский, то­же осе­нью. Ему бы­ло все­го 50. Ар­тист дол­жен был петь и петь, на несколь­ко лет впе­ред бы­ли рас­пи­са­ны кон­трак­ты. Жизнь непред­ска­зу­е­ма. На­до жить се­го­дня, за­ду­мы­вать­ся, ко­неч­но, о ка­ких-то воз­мож­ных про­ек­тах, но ни на чем не за­цик­ли­вать­ся.

— Монт­сер­рат бы­ла че­ло­ве­ком ши­ро­ких взгля­дов, в том ин­тер­вью мы го­во­ри­ли с ней о ее неве­ро­ят­ном ду­эте с Фред­ди Мер­кью­ри, со­труд­ни­че­стве с Ван Ге­ли­сом. Она го­во­ри­ла, что не прочь сде­лать и сов­мест­ную ис­то­рию с то­бой на му­зы­ку то­го же Ван Ге­ли­са. То­же не до­шли ру­ки?

— У нас бы­ло мно­го пла­нов, но нуж­но по­ни­мать, что, ко­гда мы встре­ти­лись, ей уже бы­ло за 60, к со­жа­ле­нию. Эти ве­ли­ко­леп­ные кол­ла­бо­ра­ции бы­ли сде­ла­ны го­раз­до рань­ше, ко­гда она бы­ла еще ак­тив­но дей­ству­ю­щей ар­тист­кой. У нас с Ка­ба­лье долж­ны бы­ли быть сов­мест­ные вы­ступ­ле­ния в «Аре­на ди Ве­ро­на» в Ита­лии це­лый ме­сяц. Но, опять же, воз­ник­ли про­бле­мы со здо­ро­вьем, и про­ект не со­сто­ял­ся. А кто зна­ет, ка­кой бы был ре­зо­нанс и как все мог­ло по­вер­нуть­ся в даль­ней­шем, ес­ли бы эти кон­цер­ты про­шли. «Аре­на ди Ве­ро­на» — зна­ко­вая и пре­стиж­ная пло­щад­ка, вы­ступ­ле­ние на ко­то­рой сыг­ра­ло роль в судь­бе и век­то­рах ка­рье­ры мно­гих ар­ти­стов, му­зы­кан­тов. А без Ка­ба­лье я вы­сту­пать там не хо­тел, хо­тя пред­ла­га­ли, по­то­му что я по­ду­мал, что все бу­дет не так и не то. Я все­гда на­хо­дил­ся как бы под ее вли­я­ни­ем, мне все­гда ка­за­лось, что с ней я пел на­мно­го луч­ше, чем ко­гда я пел где-то один. — Сколь­ко сов­мест­ных вы­ступ­ле­ний у вас бы­ло?

— Мы с ней пе­ли и в Ита­лии, и во Фран­ции, и в Ис­па­нии, в зна­ме­ни­том те­ат­ре «Ли­цеу» в Бар­се­лоне, в Ма­д­рид­ской ко­ро­лев­ской опе­ре и в Аме­ри­ке. Не счи­тал, но не мень­ше 50 точ­но. Са­мым за­по­ми­на­ю­щим­ся, на­вер­ное, ста­ло вы­ступ­ле­ние в «Ли­цеу», ко­гда по­сле ис­пол­не­ния из­вест­ной ис­пан­ской сар­су­э­лы мне устро­и­ли ова­цию.

— По­во­дом для на­ше­го се­го­дняш­не­го раз­го­во­ра ста­ло груст­ное со­бы­тие, но под за­на­вес не мо­гу не спро­сить — по­то­му что, во-пер­вых, под­мы­ва­ет, а во-вто­рых, не бы­ло слу­чая рас­спро­сить те­бя рань­ше: как ты со­гла­сил­ся на эту сце­ну в кло­зе­те в на­шу­мев­шем кли­пе «Иби­ца»? По­нят­но, что тво­е­му ви­за­ви бук­валь­но меч­та­лось об­ма­зать те­бя дерь­мом, пусть да­же в шут­ку. Но ты-то!..

— Ну, зна­ешь, тот, кто не упа­дет, не под­ни­мет­ся, как го­во­рит­ся… Я к это­му под­хо­дил с из­вест­ной до­лей юмо­ра. Это был не про­сто клип, а ми­ни-фильм, где за ос­но­ву был взят зна­ме­ни­тый гол­ли­вуд­ский тра­ги­ко­ми­че­ский сериал-фарс «Враж­да». Ак­те­ры иг­ра­ют раз­ные ро­ли, в том чис­ле нега­тив­ные. Есть по­сло­ви­ца, что в вас все­гда мо­гут ки­нуть дерь­мом, но это не зна­чит, что оно к вам при­лип­нет. Тем бо­лее мне все­гда го­во­ри­ли, что это к день­гам… — По­лу­ча­ет­ся, не ска­брез­ный клип, а пря­мо-та­ки фи­ло­соф­ский трак­тат?

— Это был по­двиг — нет, не во имя ис­кус­ства, а во имя ка­ко­го-то хай­па, экс­пе­ри­мен­та. Важ­но не то, кто ты в кли­пе, а кто ты в жиз­ни. Ты то­же зна­ешь ме­ня по жиз­ни, я со­вер­шен­но дру­гой че­ло­век в от­но­ше­нии к лю­дям, в уме­нии по-дру­го­му об­щать­ся, чем неко­то­рые мои кол­ле­ги-ар­ти­сты, я бо­лее гу­ман­ный. Не важ­но, что там бы­ло в кли­пе, но в жиз­ни моя ре­пу­та­ция не за­пят­на­на та­ки­ми вот непри­ят­ны­ми па­ху­чи­ми суб­стан­ци­я­ми. Это на­мно­го важ­нее.

Монт­сер­рат Ка­ба­лье. 1971 год.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.