«Я люб­лю свою жизнь!»

Novosti Helsinki with FINNBAY - - ОБЩЕСТВО - И.Т.

СИри­ной мы ре­ши­ли встре­тить­ся за ужи­ном в ре­сто­ране Jailbird. Посколь­ку она ра­бо­та­ет, то на­зна­чи­ли его на ве­чер. Сим­па­тич­ная та­кая де­вуш­ка, подъ­е­ха­ла на так­си, уве­рен­но вка­ти­лась на ко­ляс­ке по пан­ду­су, с ин­те­ре­сом огля­де­лась, оце­ни­ла стиль­ный «тю­рем­ный» ин­те­рьер оте­ля: «Очень впе­чат­ля­ю­щее ме­сто!», при­зна­лась, что вот здесь-то еще ни ра­зу не бы­ла. А во­об­ще обо­жа­ет и по ре­сто­ра­нам хо­дить, и по дис­ко­те­кам, и в го­сти к дру­зьям, от­ме­чать празд­ни­ки на бе­ре­гу за­ли­ва, хо­дить в по­ход с па­лат­ка­ми и пу­те­ше­ство­вать по ми­ру. Недав­но, на­при­мер, бы­ла в кру­и­зе по Ка­ри­бам и на ост­ро­ве Май­ор­ка.

– По­тря­са­ю­ще! И для та­ких, как я – с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми – все преду­смот­ре­но.

Во­об­ще в пу­те­ше­ствии для ме­ня главный страх: по­те­рять ко­ляс­ку в са­мо­ле­те (вдруг уле­тит не ту­да?), сло­мать ее же (где чи­нить!), ну и вы­со­кие по­реб­ри­ки на тро­туа­рах – не за­едешь! – рас­ска­зы­ва­ет Ири­на. – Впро­чем, в боль­шин­стве ев­ро­пей­ских стран с этим все хо­ро­шо. Кро­ме, по­жа­луй, Бол­га­рии. Там при­шлось дол­го за­по­ми­нать ме­ста, где мож­но съе­хать с тро­туа­ра. Ес­ли про­мах­нешь­ся, при­дет­ся дол­го объ­ез­жать. Или, на­при­мер, в Ту­ни­се с этим то­же не очень. А так я все­гда от­ды­хаю как вполне обыч­ный ту­рист: и до­сто­при­ме­ча­тель­но­сти осмат­ри­ваю, и раз­вле­ка­юсь, и ку­па­юсь. Прав­да, толь­ко в бас­сейне: в мо­ре без по­сто­рон­ней по­мо­щи не смо­гу зай­ти.

Что ка­са­ет­ся жиз­ни в Хель­син­ки, то тут, ко­неч­но, для лю­дей с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми преду­смот­ре­но по­чти все. Ко­ляс­ку вы­да­ет го­род, при­чем хо­ро­шую, по­то­му что чи­нит ее то­же он. В метро, как из­вест­но, и лиф­ты, и пан­ду­сы – ин­ва­ли­ды ез­дят по сво­им де­лам без про­блем. Но вот в автобусы и трам­ваи уже так про­сто не под­ни­мешь­ся, слиш­ком вы­со­ко. Впро­чем, что ка­са­ет­ся по­след­них, то в го­ро­де есть и трам­ваи, в ко­то­рые мож­но въе­хать с уров­ня зем­ли. Но хо­дят они без опре­де­лен­но­го рас­пи­са­ния, по­это­му нуж­но зво­нить по спе­ци­аль­но­му те­ле­фо­ну и узна­вать: ко­гда имен­но та­кой трам­вай к опре­де­лен­ной оста­нов­ке по­дой­дет. По­это­му го­род же опла­чи­ва­ет и по­езд­ки на так­си. Из рас­че­та 2 ра­за в день в те­че­ние неде­ли (ес­ли че­ло­век ра­бо­та­ет или учит­ся) и 18 раз в ме­сяц – для личного ис­поль­зо­ва­ния. Все это, есте­ствен­но, толь­ко в пре­де­лах Боль­шо­го Хель­син­ки, то есть, вклю­чая по­езд­ки в Ван­таа и Эс­поо.

…В Рос­сии у мно­гих вы­зы­ва­ет удив­ле­ние та­кое пра­ви­ло: каж­дый год че­ло­век, да­же не име­ю­щий, на­при­мер, но­ги или ру­ки, обя­зан про­хо­дить спе­ци­аль­ную мед­ко­мис­сию. Для то­го, что­бы та убе­ди­лась: че­ло­век по-преж­не­му име­ет пра­во на по­со­бие и про­чие льго­ты по ин­ва­лид­но­сти. В Фин­лян­дии, ока­зы­ва­ет­ся, по­чти то же са­мое. Прав­да, Ири­на поль­зу­ет­ся ито­га­ми мед­ко­мис­сии лишь для то­го, что­бы «про­длить» услу­гу то­го же так­си, ну и сдать неко­то­рые ана­ли­зы: что­бы убе­дить­ся, что по­ло­же­ние не ухуд­ши­лось.

– Хо­тя, в прин­ци­пе, не про­бле­ма за­пи­сать­ся и на ре­а­би­ли­та­ци­он­ные кур­сы в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ных цен­трах. То­гда мож­но в те­че­ние двух-трех недель жить в этом цен­тре, с то­бой бу­дут уси­лен­но за­ни­мать­ся фи­зио­те­ра­пи­ей, мас­са­жем, ну и всем тем, что смо­жет улуч­шить фи­зи- чес­кое со­сто­я­ние. Опла­чи­ва­ет все КЕЛА. Ра­бо­то­да­те­ли, в прин­ци­пе, та­кие ве­щи под­дер­жи­ва­ют, так как це­нят здо­ро­вье сво­их ра­бот­ни­ков.

Еще мож­но ко вся­ким пси­хо­ло­гам – пси­хо­те­ра­пев­там хо­дить, ко­то­рые, мо­жет, по­мо­гут спра­вить­ся с «труд­но­стя­ми жиз­ни». В Фин­лян­дии до­воль­но хо­ро­шо раз­ви­та си­сте­ма «групп под­держ­ки», че­го бы это ни ка­са­лось: про­блем со слу­хом, зре­ни­ем, дви­га­тель­ной ак­тив­но­стью, нев­ро­ло­ги­че­ских, пси­хо­ло­ги­че­ских и так да­лее. А мож­но поль­зо­вать­ся все­ми воз­мож­ны­ми ле­кар­ства­ми: обез­бо­ли­ва­ю­щи­ми, ан­ти­де­прес­сан­та­ми… И стать для КЕЛЫ «сво­им» че­ло­ве­ком – то есть боль­ным и несчаст­ным, ко­то­ро­му ра­дост­но по­мо­га­ют. Я – не «свой». Ра­бо­таю, са­ма се­бя обес­пе­чи­ваю, таб­лет­ка­ми по­чти не поль­зу­юсь. По­это­му мно­гих удив­ля­ет мой бод­рый и счаст­ли­вый вид.

Ино­гда и чи­нов­ни­ки, и вра­чи чуть ли не пря­мо го­во­рят: «Слу­шай, че­го ты все рвешь­ся, че­го-то до­би­ва­ешь­ся? Ты же уже ин­ва­лид! Успо­кой­ся, си­ди до­ма, те­бя всем обес­пе­чат!»

А я не хо­чу! Я жи­ву, как все «нор­маль­ные» лю­ди: ра­бо­таю, встре­ча­юсь с дру­зья­ми, зна­ком­люсь, влюб­ля­юсь, хо­жу на сви­да­ния, рас­ста­юсь… Есте­ствен­но, у ме­ня есть меч­та – вы­здо­ро­веть. Но я люб­лю свою жизнь, и не про­ме­ня­ла бы ее ни на чью дру­гую!

Ири­на за­бо­ле­ла ту­бер­ку­ле­зом спин­но­го по­зво­ноч­ни­ка еще у се­бя на ро­дине – на Гат­чине в Рос­сии, ко­гда ей бы­ло один­на­дцать лет. При­чи­ну вра­чи так и не уста­но­ви­ли. То ли это бы­ли по­след­ствия при­вив­ки от ту­бер­ку­ле­за, ко­то­рую де­ла­ют всем под­ряд но­во­рож­ден­ным еще в ро­диль­ном доме, то ли бак­те­рии по­па­ли, то ли еще что-то. И, ес­ли бы ро­ди­те­ли с ин­гер­ма­ланд­ски­ми кор­ня­ми не пе­ре­еха­ли в Фин­лян­дию, мо­жет быть, ее жизнь сло­жи­лась бы со­всем по-дру­го­му. А в Хель­син­ки она сна­ча­ла по­шла в обыч­ную фин­скую шко­лу. Но по­том учи-

Ино­гда и чи­нов­ни­ки, и вра­чи чуть ли не пря­мо го­во­рят: «Слу­шай, че­го ты все рвешь­ся, че­го-то до­би­ва­ешь­ся? Ты же уже ин­ва­лид! Успо­кой­ся, си­ди до­ма, те­бя всем обес­пе­чат!» А я не хо­чу! Я жи­ву, как все «нор­маль­ные» лю­ди: ра­бо­таю, встре­ча­юсь с дру­зья­ми, зна­ком­люсь, влюб­ля­юсь, хо­жу на сви­да­ния, рас­ста­юсь… Есте­ствен­но, у ме­ня есть меч­та – вы­здо­ро­веть. Но я люб­лю свою жизнь, и не про­ме­ня­ла бы ее ни на чью дру­гую!

те­ля ре­ши­ли, что ей луч­ше за­ни­мать­ся в спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ной, и Ири­на пе­ре­шла в Ruskis – шко­лу для де­тей с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. Кста­ти, мо­жет быть, и по­это­му она так хо­ро­шо вы­учи­ла фин­ский язык. Де­тей там мень­ше, чем в обыч­ных учеб­ных за­ве­де­ни­ях, и очень ча­сто уро­ки по­лу­ча­лись прак­ти­че­ски ин­ди­ви­ду­аль­ны­ми. Кро­ме то­го, в Ruskis луч­ше зна­ли: как об­щать­ся с КЕЛА, как пра­виль­но за­пол­нять ан­ке­ты, на ка­кие го­су­дар­ствен­ные услуги та­кой ре­бе­нок име­ет пра­во…

– Ко­неч­но, я безум­но бла­го­дар­на Фин­лян­дии за та­кие воз­мож­но­сти, – го­во­рит Ири­на. – Эта стра­на не толь­ко вы­учи­ла ме­ня, но и да­ла си­лы ве­рить в се­бя, в то, что я мо­гу до­стиг­нуть все­го то­го, че­го хо­чу

По­сле 9 клас­са она по­шла в ли­цей, по­том по­сту­пи­ла в Haaga-Helia на про­грам­му IT тех­но­ло­гии. И уже на по­след­нем кур­се на­шла ра­бо­ту.

– Сна­ча­ла на ме­ня смот­ре­ли с на­сто­ро­жен­но­стью, – вспо­ми­на­ет она. – Но, в кон­це кон­цов, я до­ка­за­ла, что умею хо­ро­шо де­лать свое де­ло. По­нят­но, что я мо­гу по­тре­бо­вать се­бе и уко­ро­чен­ный ра­бо­чий день, и до­пол­ни­тель­ные от­пус­ка, и толь­ко в офи­се си­деть, а не разъ­ез­жать на встре­чи с кли­ен­та­ми… Но за­чем, ес­ли я со всем справ­ля­юсь? Сей­час, кста­ти, со­би­ра­юсь пой­ти учить­ся даль­ше – на ма­ги­стра.

По ее на­блю­де­ни­ям, не столь за­ня­тые лю­ди очень ча­сто на­чи­на­ют се­бя жа­леть, а по­то­му ис­пы­ты­вать вся­кие про­бле­мы, в том чис­ле и с ал­ко­го­лем. На­при­мер, во вре­мя «лич­ных» по­ез­док в так­си опе­ра­тор по­езд­ки име­ет пра­во под­са­жи­вать еще ко­го-ни­будь по близ­ко­му марш­ру­ту. И очень ча­сто по­пут­чи­ка­ми Ири­ны ока­зы­ва­ют­ся под­вы­пив­шие то­ва­ри­щи. Пре­иму­ще­ствен­но, муж­чи­ны (на­вер­ное, по­то­му что они все­гда пред­по­чи­та­ют бо­лее лег­кий путь). Мно­гие в та­кой си­ту­а­ции ста­но­вят­ся исто­во ве­ру­ю­щи­ми. Мо­жет быть, по­то­му, что счи­та­ют: раз «бог по­слал» та­кую бо­лезнь, то с этим нуж­но сми­рить­ся, за­ма­ли­вать гре­хи, что­бы не бы­ло ху­же. Дру­гие – си­дят на ан­ти­де­прес­сан­тах. (Впро­чем, сре­ди зна­ко­мых Ири­ны до­воль­но ма­ло «то­ва­ри­щей по несча­стью».)

– В Фин­лян­дии, как из­вест­но, есть три са­мых по­пу­ляр­ных ле­кар­ства: «Бурана» (обез­бо­ли­ва­ю­щее), ан­ти­био­ти­ки и ан­ти­де­прес­сан­ты. Сна­ча­ла со­ве­ту­ют пер­вое. Не по­мо­га­ет – вы­пи­сы­ва­ют второе. Опять не по­мо­га­ет? То­гда уж точ­но по­мо­жет тре­тье, – шу­тит Ири­на. – Впро­чем, я не поль­зу­юсь ни­чем. На ра­бо­те – как и осталь­ным со­труд­ни­кам – опла­чи­ва­ют лишь ви­зи­ты ко вра­чам по при­чине «острой бо­лез­ни», ти­па грип­па, про­сту­ды, ан­ги­ны. По­это­му за всем осталь­ным хо­жу в обыч­ную рай­он­ную по­ли­кли­ни­ку. Прав­да, там врач «ве­дет» ме­ня дав­но, зна­ет, что мое со­сто­я­ние не из­ме­ни­лось, и еже­год­ная мед­ко­мис­сия за­ни­ма­ет не слиш­ком мно­го времени.

В це­лом, по мне­нию Ири­ны, ей здесь жить лег­ко. Во-пер­вых, тут не страш­но ока­зать­ся на ко­ляс­ке да­же в боль­шой тол­пе. Сто­ит толь­ко по­гу­деть, и лю­ди рас­сту­па­ют­ся, что­бы про­пу­стить. Все­гда по­мо­га­ют, на­при­мер, от­крыть дверь или до­стать ка­кую-то вещь с пол­ки в ма­га­зине. В са­мо­ле­те за­но­сят по тра­пу. И ни­ко­гда не услы­шишь: «И че­го сю­да при­шла! Боль­ная – так си­ди до­ма». Но да­же не это са­мое глав­ное. Не зря в Фин­лян­дии (да и во всем ци­ви­ли­зо­ван­ном ми­ре то­же!) не при­ня­то сло­во «ин­ва­лид». Ка­кое-то оно все-та­ки без­на­деж­ное. Дру­гое де­ло: «че­ло­век с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми». При­чем функ­цию «рас­ши­ре­ния» этих воз­мож­но­стей бе­рет на се­бя го­су­дар­ство. А уж все осталь­ное за­ви­сит толь­ко от са­мо­го че­ло­ве­ка.

Од­на­жды на дис­ко­те­ке ко мне по­до­шел мо­ло­дой че­ло­век. На­кло­нил­ся, и ти­хо ска­зал: «Я весь ве­чер за то­бой на­блю­даю. Ты та­кая кра­си­вая, так стиль­но оде­та и вы­гля­дишь аб­со­лют­но счаст­ли­вой… Гля­дя на те­бя, я не бо­юсь ко­гда-ни­будь вдруг стать ин­ва­ли­дом». На­вер­ное, это был са­мый луч­ший ком­пли­мент в мо­ей жиз­ни…

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.