Ко­гда те­бя по­ни­ма­ют

Якуб Ла­пат­ка зна­ет, о чем го­во­рит. Мно­го лет он про­ра­бо­тал в бю­ро пе­ре­во­дов, в Хель­синк­ском уни­вер­си­те­те, из­дал в пе­ре­во­де на рус­ский и бе­ло­рус­ский язы­ки один­на­дцать книг. А ско­ро вый­дут «Грам­ма­ти­ка фин­ско­го язы­ка», «ис­пан­ско-бе­ло­рус­ский сло­варь» и «Ка­лев

Novosti Helsinki with FINNBAY - - БИЗНЕС -

Че­ло­ве­ку свой­ствен­но за­блуж­дать­ся. Све­жая мысль, не прав­да ли? Разо­вьем ее даль­ше. Че­ло­век за­блуж­да­ет­ся все­гда и прак­ти­че­ски во всем. Пе­ре­чис­лить все че­ло­ве­че­ские за­блуж­де­ния я не в си­лах.

По­это­му хо­чу по­го­во­рить о близ­ком. О зна­нии ино­стран­ных язы­ков.

Как ча­сто мы слы­шим вос­хи­щен­ное: «Он в со­вер­шен­стве зна­ет ан­глий­ский, фран­цуз­ский и да­лее по спис­ку язык! Она на нем го­во­рит, как поет!» Прав­да здесь толь­ко од­на: че­ло­век бег­ло бол­та­ет на ино­стран­ном язы­ке. Но о зна­нии в со­вер­шен­стве го­во­рить ни в ко­ем слу­чае нель­зя. Ведь что зна­чит знать язык в со­вер­шен­стве? Это зна­чит – чи­тать, пи­сать и го­во­рить на нем так, что­бы ни­кто из но­си­те­лей язы­ка не за­по­до­зрил в те­бе ино­зем­ца. То есть, вы пра­виль­но стро­и­те фра­зы, упо­треб­ля­е­те хо­до­вые сло­ва и вы­ра­же­ния, а ва­ше про­из­но­ше­ние не ху­же, чем у дик­то­ров на­ци­о­наль­но­го или, на ху­дой ко­нец, ре­ги­о­наль­но­го ра­дио. Вот в этом слу­чае мож­но го­во­рить о зна­нии язы­ка в со­вер­шен­стве. А мно­го ли вы­пуск­ни­ков иня­за в та­кой сте­пе­ни вла­де­ет сво­им про­филь­ным язы­ком? Ду­маю, что не очень. Не го­во­ря уж о вы­пуск­ни­ках спец­школ или кур­сов.

Кста­ти о кур­сах. Недав­но в Пи­те­ре уви­дел объ­яв­ле­ние, гла­сив­шее: «Раз­го­вор­ный ан­глий­ский язык за пять дней!» Я про­учил­ся в иня­зе пять лет, но не мо­гу ска­зать, что ис­пан­цы при­зна­ют во мне сво­е­го че­ло­ве­ка. Хо­тя пре­по­да­ва­тель­ский со­став у нас был очень силь­ный – на де­вя­но­сто про­цен­тов это бы­ли ре­па­три­ан­ты из Ла­тин­ской Аме­ри­ки и да­же ис­пан­цы. Ка­стиль­ско­му про­из­но­ше­нию нас учи­ли очень да­же усерд­но и без­жа­лост­но. И язы­ка у нас бы­ло по 20-25 уро­ков в неде­лю. Да, нас на­учи­ли бег­ло го­во­рить на лю­бые те­мы, бо­лее то­го, без тру­да слу­шать и по­ни­мать каж­дое сло­во в фут­боль­ных ре­пор­та­жах, ко­гда ско­рость го­во­ре­ния пре­вос­хо­дит ско­ро­стрель­ность лю­бо­го пу­ле­ме­та. Но все же в на­шей ре­чи как пись­мен­ной, так и уст­ной оста­вал­ся и оста­ет­ся на­лет чу­же­зем­но­сти, эта­кий лег­кий шарм в ак­цен­те. А те­перь вер­нем­ся к за­блуж­де­ни­ям. По­че­му­то все счи­та­ют, что знать язык и быть пе­ре­вод­чи­ком – это од­но и то же. Что­бы уве­рить вас в непра­виль­но­сти это­го те­зи­са, хо­дить да­ле­ко не бу­дем. По­про­си­те ва­ше­го взрос­ло­го ребенка, го­во­ря­ще­го оди­на­ко­во лег­ко как по-фин­ски, так и по-рус­ски, пе­ре­ве­сти для вас ка­кой-ни­будь до­ку­мент. Вме­сто чет­кой и яс­ной рус­ской ре­чи вы услы­ши­те что-ни­будь вро­де «ну, это зна­чит, что на­до, там… эта… схо­дить ту­да и … да… и еще при­не­сти ка­кой-то то­ди­стус… или что та­кое…» и так да­лее. Сомне- ва­юсь, что­бы вас удо­вле­тво­рил та­кой пе­ре­вод. А уж о про­фес­си­о­наль­но­сти и го­во­рить нече­го. Так вот, да­же мы, вы­пуск­ни­ки иня­за – это лишь ис­ход­ный ма­те­ри­ал для пе­ре­вод­че­ско­го кор­пу­са. В мое вре­мя в Москве бы­ли двух­го­дич­ные кур­сы пе­ре­вод­чи­ков для ра­бо­ты в ООН и ди­пло­ма­ти­че­ских пред­ста­ви­тель­ствах СССР. В ито­ге – семь лет ин­тен­сив­ной уче­бы. А на­сто­я­щим пе­ре­вод­чи­ком ста­но­вишь­ся лишь че­рез неко­то­рое вре­мя. Для ра­бо­ты за гра­ни­цей не про­шед­шим эти кур­сы устра­и­ва­лись дра­ко­нов­ские эк­за­ме­ны, хоть и го­то­ви­лись они не для ди­пло­ма­ти­че­ско­го кор­пу­са, а для хо­зяй­ствен­ных нужд. И лишь по­сле это­го нас от­прав­ля­ли по ме­стам.

Прав­да, во­ен­ное ве­дом­ство по­сту­па­ло со всей ар­мей­ской ре­ши­тель­но­стью. В Со­вет­ском Со­ю­зе го­то­ви­лось мно­же­ство за­ру­беж­ных спе­ци­а­ли­стов. Сей­час ли­бе­ра­лы об­зы­ва­ют их тер­ро­ри­ста­ми и бан­ди­та­ми, и про­чее, и про­чее. (А ка­кая им­пе­рия без гре­ха? Ука­жи­те та­кую оби­тель!) Но го­то­ви­ли их на со­весть. Нас, «ис­пан­цев» при­зы­ва­ли на пол­го­да, а то и на два го­да для ра­бо­ты… с пор­ту­галь­ским язы­ком. Пе­ре­ква­ли­фи­ка­ция про­ис­хо­ди­ла до смеш­но­го про­сто: па­ру недель но­во­при­быв­ший пе­ре­вод­чик при­сут­ство­вал на за­ня­ти­ях, пе­ре­во­ди­мых ухо­дя­щим кол­ле­гой, а по­том – впе­ред и с пес­ней.

Ча­ще все­го пе­ре­вод­чи­ки­са­мо­уч­ки, да и не толь­ко они, пу­та­ют ви­ды пе­ре­во­да: по­сле­до­ва­тель­ный и син­хрон­ный. Ино­гда мож­но услы­шать гор­дое: «Я вчера це­лый день был на син­хрон­ном пе­ре­во­де. Во­дил кли­ен­та по де­лам. За­му­чил­ся». Вер­но здесь толь­ко по­след­нее: пе­ре­вод был по­сле­до­ва­тель­ный, то есть, че­ло­век сле­до­вал за фра­за­ми со­бе­сед­ни­ков. Впро­чем, и он тре­бу­ет боль­шо­го вни­ма­ния, хо­ро­ше­го зна­ния ра­бо­чих язы­ков и быст­рой ре­ак­ции. Бы­ва­ет так, что, за­ра­бо­тав­шись, за­бы­ва­ешь про­стей­шие сло­ва. То­гда не сле­ду­ет му­чи­тель­но вспо­ми­нать их для пря­мо­го пе­ре­во­да, а дать опи­са­ние по­ня­тия. Прав­да, за­ча­стую кли­ен­ты счи­та­ют, что пе­ре­вод – де­ло пле­вое, а по­то­му го­во­рят без оста­но­вок и па­уз, и это са­мое непри­ят­ное в на­шей ра­бо­те. Ведь не все­гда мож­но по­про­сить сде­лать пе­ре­дыш­ку. То­гда и при­хо­дит­ся на­пря­гать как ум­ствен­ные, так и фи­зи­че­ские си­лы.

Син­хрон­ный пе­ре­вод – са­мый слож­ный и труд­ный. Он же и са­мый вы­со­ко­опла­чи­ва­е­мый. Ес­ли по­сле­до­ва­тель­ный пе­ре­вод осу­ществ­ля­ет­ся безо вся­ких тех­ни­че­ских средств, то для син­хрон­но­го тре­бу­ет­ся спе­ци­аль­ное обо­ру­до­ва­ние: ка­би­на с пуль­том управ­ле­ния, при­ем­ни­ком, на­уш­ни­ка­ми и мик­ро­фо­ном. В Ев­ро­пе на это обо­ру­до­ва­ние ве­де­ны стро­гие

стан­дар­ты. Пе­ре­вод­чик не вы­слу­ши­ва­ет ора­то­ра, а сле­дит по за­ра­нее при­го­тов­лен­но­му тек­сту за ре­чью и вы­да­ет пе­ре­вод в мик­ро­фон од­но­вре­мен­но (син­хрон­но) с ре­чью вы­сту­па­ю­ще­го. Тек­сты ре­чей вы­сту­па­ю­щих мо­гут быть пе­ре­ве­де­ны за­ра­нее, но мо­гут быть и на ино­стран­ном язы­ке, то­гда пе­ре­вод­чи­ку при­хо­дит­ся де­лать пе­ре­вод «с ли­ста». Сле­дить за ора­то­ром, за его ре­чью, не от­ста­вать и не пе­ре­го­нять вы­сту­па­ю­ще­го – все это тре­бу­ет огром­но­го на­пря­же­ния, по­это­му син­хро­ни­сты в ка­бине ме­ня­ют­ся че­рез 20-25, а то и че­рез 15 ми­нут.

На­до ска­зать, что боль­шин­ство част­ных кли­ен­тов – лю­ди вполне вме­ня­е­мые, и ра­бо­тать с ни­ми не тя­же­ло. Но есть неко­то­рые ка­те­го­рии за­каз­чи­ков, я бы ска­зал, са­ди­стов. Это зна­то­ки и зна­то­ки-за­ну­ды. От­ли­чие их со­сто­ит том, что зна­то­ки бу­дут уси­лен­но де­мон­стри­ро­вать свои зна­ния, про­во­ци­руя пе­ре­вод­чи­ка на во­прос «А что же ты сам не сде­лал эту ра­бо­ту?» Они бу­дут до­ка­зы­вать, что луч­ше бы­ло бы на­пи­сать, к при­ме­ру, не «те­ле­га», а «по­воз­ка» или «под­во­да», не «по­смот­рел», а «взгля­нул» и т.д. Ино­гда мож­но до­ка­зать свою право­ту, но в боль­шин­стве слу­ча­ев луч­ше удо­вле­тво­рить их са­мо­лю­бие. Зна­то­ки-за­ну­ды, как пра­ви­ло, си­но­ни­мов не при­зна­ют. Ес­ли в сло­ва­ре на­пи­са­но «те­ле­га», то ни о ка­кой «по­воз­ке» ре­чи быть не мо­жет.

Обыч­но са­мая боль­шая точ­ность тре­бу­ет­ся при пе­ре­во­де офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тов – до­го­во­ров, до­ве­рен­но­стей и т.п. Здесь ошиб­ки быть не долж­но. Но, ес­ли го­во­рить о точ­но­сти пе­ре­во­да, то ее во­все не су­ще­ству­ет. Один и тот же текст раз­ные пе­ре­вод­чи­ки пе­ре­ве­дут по-раз­но­му. При­мер то­му – пе­ре­вод Би­б­лии и Но­во­го За­ве­та. Эти кни­ги пе­ре­во­дят на раз­ные язы­ки в те­че­ние двух ты­сяч лет – и все по-раз­но­му. Из­ве­стен толь­ко один слу­чай, ко­гда семь­де­сят пе­ре­вод­чи­ков, ра­бо­тая в стро­гой изо­ля­ции друг от дру­га, сде­ла­ли со­вер­шен­но оди­на­ко­вый, сло­во в сло­во, пе­ре­вод Би­б­лии. Речь идет о так на­зы­ва­е­мой Сеп­ту­а­гин­те, или Би­б­лии се­ми­де­ся­ти тол­ков­ни­ков при­мер­но III-II сто­ле­тие до н.э. По­сле это­го по­доб­ное не уда­ва­лось ни­ко­му. Да­же ла­тин­ский ка­но­ни­че­ский текст Вуль­га­ты, Би­б­лии, пе­ре­ве­ден­ной в на­ча­ле пя­то­го сто­ле­тия на­шей эры бла­жен­ным Ие­ро­ни­мом, не сов­па­да­ет с текстом т.н. Но­вой Вуль­га­той, т.е. но­вым пе­ре­во­дом, утвер­жден­ный па­пой Ио­ан­ном-Пав­лом Вто­рым в ка­че­стве ка­но­ни­че­ско­го тек­ста в 1979 го­ду. Не нуж­но да­же знать ла­тынь, что­бы уви­деть раз­ни­цу.

Пе­ре­вод­чи­ки то­же бы­ва­ют раз­ны­ми. И, ес­ли вы вдруг уви­ди­те, что неко­гда пе­ре­ве­ден­ная ва­ми фра­за «Стол сто­ял по­сре­ди ком­на­ты», зву­чит как «Стол сто­ял на сре­дине ком­на­ты», не воз­буж­дай­тесь и не огор­чай­тесь. Это все об од­ном и том же. Раз­ность пе­ре­во­дов мо­жет вы­звать та­кие ка­та­клиз­мы и сва­ры, ко­то­рые бу­дут длить­ся сто­ле­ти­я­ми. И при­ме­ром то­му – раскол пра­во­слав­ной церк­ви. Пат­ри­арх Ни­кон ис­пра­вил пе­ре- вод Свя­щен­но­го пи­са­ния еще при Алек­сее Ми­хай­ло­ви­че Ти­шай­шем в 17 сто­ле­тии, а ста­ро­ве­ры, счи­та­ю­щие всех, кто слу­жит Гос­по­ду по ни­ко­ни­ан­ско­му Пи­са­нию, ере­ти­ка­ми и нече­стив­ца­ми. По­это­му, во из­бе­жа­ние ка­та­клиз­мов, пусть и мень­ших мас­шта­бов пе­ре­вод­чик дол­жен хра­нить слу­жеб­ную тай­ну, как это обя­за­ны де­лать ад­во­ка­ты и вра­чи. Осо­бен­но это ка­са­ет­ся офи­ци­аль­ных пе­ре­вод­чи­ков, за­ве­ря­ю­щих пе­ре­вод до­ку­мен­тов лич­ной печатью. В Фин­лян­дии им мо­жет стать толь­ко тот, кто сдал эк­за­мен в Управ­ле­нии об­ра­зо­ва­ния. Для это­го на­до иметь граж­дан­ство од­ной из стран ЕС или по­сто­ян­но про­жи­вать в этих стра­нах. Раз в пять лет офи­ци­аль­ные пе­ре­вод­чи­ки про­хо­дят пе­ре­ат­те­ста­цию. И на­по­сле­док еще об од­ном за­блуж­де­нии. Все по­че­му-то счи­та­ют, что пе­ре­во­дить сти­хи труд­нее, чем про­зу. Для на­ча­ла по­чи­тай­те пе­ре­во­ды на рус­ский язык аме­ри­кан­ца О’Ген­ри. И сра­зу уви­ди­те, на­сколь­ко бы­ло труд­но про­драть­ся сквозь жар­го­низ­мы и са­мо­дель­ные сло­веч­ки ав­то­ра, что­бы текст лег­ко и непри­нуж­ден­но за­зву­чал по-рус­ски. И по­след­ний со­вет пе­ре­вод­чи­кам ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры: не дер­жи­тесь за сло­вар­ную бук­валь­ность, как ма­лыш за ма­ми­ну ру­ку. Ува­жая ав­то­ра, зная его язык, преж­де все­го, це­ни­те свой, и то­гда вы смо­же­те пе­ре­дать пре­лесть фин­ско­го про­из­ве­де­ния сред­ства­ми рус­ско­го язы­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.