Ни­что не за­бы­то

Novosti Helsinki with FINNBAY - - ЕВРОПЕЙСКИЕ ЦЕННОСТИ - Алек­сей Ко­лес­ник

Ма­лень­кая реч­ка, про­те­ка­ю­щая по краю быв­ше­го кон­цен­тра­ци­он­но­го ла­ге­ря Да­хау, пол­на мо­нет по од­но­му или два ев­ро. По при­ме­те так по­сту­па­ют, ко­гда хо­тят еще раз в ка­кое-то ме­сто вер­нуть­ся. Но здесь это, ско­рее, дань па­мя­ти. И еще, на­вер­ное, прось­ба о про­ще­нии. Да­же ес­ли сам не имел ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к фа­шиз­му.

Обыч­но на­ци­сты стро­и­ли кон­цен­тра­ци­он­ные ла­ге­ря в от­да­ле­нии от лю­бых на­се­лен­ных пунк­тов: что­бы бы­ло как мень­ше сви­де­те­лей то­го, что они де­ла­ют. Кста­ти, имен­но по­это­му, ни­кто в точ­но­сти не зна­ет, сколь­ко все­го по­доб­ных мест бы­ло на тер­ри­то­рии Гер­ма­нии. Най­де­но где-то око­ло ты­ся­чи. Но так как в по­след­ние ме­ся­цы вой­ны СС тща­тель­но уни­что­жа­ло сле­ды сво­их пре­ступ­ле­ний, то вполне ве­ро­ят­но, что ла­ге­рей бы­ло го­раз­до боль­ше.

Да­хау же в ви­де ис­клю­че­ния был по­стро­ен в непо­сред­ствен­ной бли­зо­сти от весь­ма сим­па­тич­но­го ба­вар­ско­го го­род­ка. Ес­ли ехать от вок­за­ла на ав­то­бу­се, то зай­мет это мак­си­мум ми­нут де­сять, и неко­то­рые жи­лые до­ма ок­на­ми смот­рят пря­мо на ме­мо­ри­аль­ный ком­плекс. На эту те­ма да­же хо­дит ле­ген­да: мол, это бы­ло сде­ла­но спе­ци­аль­но – в на­ка­за­ние жи­те­лям, ко­то­рые все как один вы­ска­за­лись на вы­бо­рах про­тив кан­ди­да­ту­ры Гит­ле­ра. По­это­му и тру­бы ла­гер­но­го кре­ма­то­рия бы­ли уста­нов­ле­ны так, что­бы весь дым от сго­ра­ю­щих тел шел непо­сред­ствен­но в го­род.

Хо­тя для та­ко­го ме­сто­рас­по­ло­же­ния бы­ла, на­вер­ное, и дру­гая при­чи­на. Ла­герь был по­стро­ен в Гер­ма­нии од­ним из пер­вых – в мар­те 1933 го­да – по­чти сра­зу по­сле при­хо­да Гит­ле­ра к вла­сти. И по­на­ча­лу пред­на­зна­чал­ся ис­клю­чи­тель­но для «сво­их» – по­ли­ти­че­ских заключенных, ко­то­рых и пред­по­ла­га­лось пе­ре­вос­пи­ты­вать тру­до­те­ра­пи­ей.

Пер­вые убий­ства в нем про­изо­шли лишь год спу­стя, ко­гда во вре­мя так на­зы­ва­е­мо­го Röhm Putsch бы­ли рас­стре­ля­ны око­ло вось­ми­де­ся­ти вы­со­ко­по­став­лен­ных на­ци­стов.

Ну а по­том пошло-по­еха­ло. В ла­герь ста­ли от­прав­лять сви­де­те­лей Ие­го­вы, го­мо­сек­су­а­ли­стов, а так­же чем-то не по­нра­вив­ших­ся на­ци­стам им­ми­гран­тов. С трид­цать вось­мо­го го­да на­ча­лось «ре­ше­ние ра­со­во­го во­про­са» и в Да­хау мас­со­во при­бы­ва­ют евреи, цы­гане и про­чие «не арий­цы». Что­бы уз­ни­ков все-та­ки как-то раз­ли­чать, на­ци­сты ме­ти­ли ро­бы по­ли­ти­че­ских заключенных крас­ны­ми тре­уголь­ни­ка­ми, ев­ре­ев – жел­ты­ми, го­мо­сек­су­а­ли­стов – ро­зо­вы­ми...

Как жи­лье для них ис­поль­зо­ва­лись ба­ра­ки с рас- по­ло­жен­ны­ми вплот­ную друг к дру­гу трехъ­ярус­ны­ми ящи­ка­ми в ка­че­стве кро­ва­тей. За­клю­чен­ным по­ла­га­лись со­ло­мен­ные мат­ра­цы и что-то ти­па оде­ял. А лю­би­мым раз­вле­че­ни­ем на­ци­стов бы­ло по утрам за­став­лять за несколь­ко се­кунд за­пра­вить «кро­вать» так, что­бы на «по­кры­ва­ле» не бы­ло ни мор­щин­ки.

Тех, у ко­го это не по­лу­ча­лось, на­ка­зы­ва­ли: сек­ли тол­стым де­ре­вян­ным пру­том до тех пор, по­ка ко­жа на спине не трес­ка­лась до ко­стей. Есте­ствен­но, мно­гие, не вы­дер­жав это­го, тут и уми­ра­ли.

И очень ско­ро неболь­шо­го кре­ма­то­рия для их сжи­га­ния ста­ло ма­ло, по­это­му стро­ит­ся еще один – на этот раз пря­мо у вы­хо­да из га­зо­вой ка­ме­ры.

На­ци­сты ста­ра­лись об­лег­чить се­бе «тяж­кий труд» по из­бав­ле­нию от «нелю­дей», а по­то­му весь про­цесс умерщ­вле­ния был тща­тель­но про­ду­ман. При­бы­ва­ю­щих на по­ез­де ве­ли «на сан­об­ра­бот­ку». Что­бы не пропадало доб­ро в ви­де одеж­ды, ее скла­ды­ва­ли в дез­ин­фек­ци­он­ные ка­ме­ры, а са­мим уз­ни­кам пред­ла­га­лось прой­ти «в душ». Сде­лан он то­же вполне прав­до­по­доб­но – да­же с от­вер­сти­я­ми в по­лу,

вро­де как для сли­ва гряз­ной во­ды.

Впро­чем, в Да­хау не бы­ло мас­со­вых убийств имен­но в га­зо­вой ка­ме­ре. Мо­жет быть, по­это­му на­ци­сты не успе­ли сжечь всех. И, ко­гда в ап­ре­ле 1945 аме­ри­кан­ские вой­ска во­шли в ла­герь, то уви­де­ли го­ры тру­пов: в ба­ра­ках, на ули­це, на же­лез­но­до­рож­ных пу­тях, при­чем го­лых. Ку­чи же пред­на­зна­чен­ной для сан­об­ра­бот­ки одеж­ды ва­ля­лись от­дель­но. Остав­ши­е­ся в жи­вых немно­го­чис­лен­ные за­клю­чен­ные бы­ли по­хо­жи на ске­ле­ты.

Сви­де­те­ли утвер­жда­ли, что на­ци­сты бы­ли го­то­вы немед­лен­но сдать­ся в плен и не ока­зы­ва­ли ни­ка­ко­го со­про­тив­ле­ния. Но уви­ден­ное по­верг­ло аме­ри­кан­ских сол­дат в та­кой шок, что они рас­стре­ля­ли их всех из пу­ле­ме­та.

А по­том на­ча­ли при­во­дить в ла­герь мест­ных жи­те­лей Да­хау. Нет, не для рас­пра­вы. Для то­го, что­бы по­ка­зать, что тво­ри­лось все эти го­ды у тех пря­мо под но­сом, и на что бюр­ге­ры пред­по­чли не об­ра­щать вни­ма­ния.

Сей­час вход в ме­мо­ри­аль­ный ком­плекс для всех бес­плат­ный. Му­зей ра­бо­та­ет каж­дый день с един­ствен­ным вы­ход­ным – 24 ян­ва­ря. На его тер­ри­то­рии нель­зя есть и ку­рить, что, в об­щем-то, вполне оправ­да­но: вряд ли это то ме­сто, где мож­но про­гу­ли­вать­ся, сли­зы­вая с рож­ка мо­ро­же­ное.

Ком­плекс со­здан спе­ци­аль­ным ко­ми­те­том, в том чис­ле, по ини­ци­а­ти­ве быв­ших уз­ни­ков, фи­нан­си­ру­ет­ся пра­ви­тель­ством Ба­ва­рии и со­сто­ит из несколь­ких ча­стей.

Са­мый боль­шой – му­зей, где бла­го­да­ря, опять же, стрем­ле­нию на­ци­стов все фик­си­ро­вать и до­ку­мен­ти­ро­вать, со­бра­ны сви­де­тель­ства их пре­ступ­ле­ний. В част­но­сти, некий «врач» про­во­дил здесь ме­ди­цин­ские экс­пе­ри­мен­ты над за­клю­чен­ны­ми, фо­то­гра­фи­руя их на­чаль­ную ста­дию – еще жи­во­го че­ло­ве­ка, сам экс­пе­ри­мент, и его ре­зуль­тат – труп.

Лю­дей за­ра­жа­ли ма­ля­ри­ей и ту­бер­ку­ле­зом, по­ме­ща­ли в ба­ро­ка­ме­ру с раз­лич­ным дав­ле­ни­ем и, из­ме­няя на­груз­ки, со­зда­ва­ли экс­тре­маль­ные усло­вия, ко­то­рых по­чти ни­кто не вы­дер­жи­вал.

Со­вет­ских же во­ен­но­плен­ных, ко­то­рые во вре­мя вой­ны вы­зы­ва­ли у фа­ши­стов наи- боль­шую нена­висть, ис­поль­зо­ва­ли как ми­ше­ни при обу­че­нии но­во­бран­цев стрель­бе, от­прав­ля­ли в печь кре­ма­то­рия еще жи­вы­ми или де­ла­ли «учеб­ны­ми по­со­би­я­ми» сту­ден­тов-ме­ди­ков, спе­ци­а­ли­зи­ру­ю­щих­ся на хи­рур­гии.

...Бла­го­да­ря тща­тель­но­му уче­ту всех по­сту­пив­ших в ла­герь, уда­лось вос­про­из­ве­сти их име­на и то ме­сто, от­ку­да они при­бы­ли. По­это­му сей­час на вы­хо­де из му­зея ле­жит па­мят­ная кни­га с пе­ре­чис­ле­ни­ем всех имен. На­вер­ное, это од­на из са­мых тол­стых книг в ми­ре.

А ме­ста рас­по­ло­же­ния быв­ших ба­ра­ков се­го­дня обо­зна­ча­ют де­ре­вья, рас­са­жен­ные по «уг­лам». Ос­но­ва­те­ли ме­мо­ри­аль­но­го ком­плек­са не ста­ли вос­ста­нав­ли­вать все: что­бы по­нять в ка­ких усло­ви­ях при­хо­ди­лось жить уз­ни­кам, до­ста­точ­но по­смот­реть и на один.

И, на­вер­ное, у мно­гих се­го­дняш­них по­се­ти­те­лей ла­ге­ря по­сле уви­ден­но­го воз­ни­ка­ет един­ствен­ная мысль: чем жить в та­ких усло­ви­ях, луч­ше бы сра­зу бро­сить­ся на ко­лю­чую про­во­ло­ку.

ИГОРЬ ТАБАКОВ

ИГОРЬ ТАБАКОВ

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.