Я фин­ский бы вы­учил

Novosti Helsinki with FINNBAY - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

Ка­за­лось бы – знать язык стра­ны по­сто­ян­но­го про­жи­ва­ния вполне за­ко­но­мер­но. Без него слож­но ве­сти свет­ские бе­се­ды, ис­кать ра­бо­ту, чи­тать пись­ма из на­ло­го­вой. Да­же о по­го­де не по­го­во­ришь, дабы за­пол­нить гне­ту­щую ти­ши­ну в лиф­те. Од­на­ко в Фин­лян­дии мне уда­лось про­жить во­семь лет, поль­зу­ясь ис­клю­чи­тель­но ан­глий­ским и рус­ским язы­ка­ми. Так, в об­щем-то, и про­дол­жа­лось бы, ес­ли бы мой ра­бо­то­да­тель не впи­сал в усло­вия но­во­го кон­трак­та пункт о про­хож­де­нии кур­сов го­су­дар­ствен­но­го язы­ка. Ис­клю­чи­тель­но в ка­че­стве повышения ква­ли­фи­ка­ции, ска­зал босс и меч­та­тель­но за­ду­мал­ся: как бу­дет сбра­сы­вать на ме­ня в ско­ром вре­ме­ни все бу­ма­ги на фин­ском.

Дабы не взва­ли­вать на ме­ня му­ки вы­бо­ра, из де­сят­ков все­воз­мож­ных ва­ри­ан­тов мне сра­зу пред­ло­жи­ли два. Вы­учить язык быст­ро или очень быст­ро. Ви­дя, что да­же та­кой скуд­ный плю­ра­лизм ввел ме­ня в сту­пор, ди­рек­тор об­ра­зо­ва­тель­но­го учре­жде­ния для взрос­лых по­со­ве­то­вал мне от­ме­тить сра­зу два ва­ри­ан­та, а там они са­ми по­смот­рят, где ме­ста есть.

Че­рез неде­лю по­сле за­пол­не­ния за­яв­ки, уже под ве­чер, мне по­зво­ни­ла пе­чаль­ная жен­щи­на и ска­за­ла при­хо­дить в по­не­дель­ник.

– По­ни­ма­е­те, у нас сей­час та­кой ав­рал, – се­то­ва­ла она, – что нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти при­слать вам офи­ци­аль­ное пись­мо о за­чис­ле­нии. Вы при­хо­ди­те, я вам его пря­мо на ме­сте пе­ре­дам.

В по­не­дель­ник вы­яс­ни­лась пер­вая оче­вид­ная про­бле­ма. Кур­сы, ра­зу­ме­ет­ся, ока­за­лись ве­чер­ни­ми. Стар­то­ва­ли они в пять ча­сов. И дли­лись три ча­са пят­на­дцать ми­нут. Ров­но то вре­мя, ко­гда нет ни­ка­ко­го смыс­ла ехать по­сле ра­бо­ты до­мой.

Так же вы­яс­ни­лось, что кур­сы про­хо­дят в са­мой на­сто­я­щей шко­ле – зво­нок каж­дые пол­то­ра ча­са, сте­ны без­жиз­нен­но зе­ле­но­го цве­та, дос­ка, на ко­то­рой пре­по­да­ва­тель пи­шет ме­лом. Да­же пар­ты на два че­ло­ве­ка. Впро­чем и эк­зо­ти­ки хва­та­ет. Так как са­мо зда­ние слу­жит учеб­ным за­ве­де­ни­ем боль­ше ста трид­ца­ти лет, дух ари­сто­кра­тии при­сут­ству­ет в ви­де огром­но­го ко­ли­че­ства охот­ни­чьих тро­фе­ев (пят­на­дца­ти­ми­нут­ную пе­ре­ме­ну я обыч­но про­во­дил на ди­ване под го­ло­вой оле­ня) и порт­ре­тов из­вест­ных джентль­ме­нов. Джентль­ме­ны ока­за­лись и в клас­се. Все три ме­ся­ца я про­си­дел по со­сед­ству с на­ри­со­ван­ным Фрей­дом и огром­ной блок-схе­мой об оп­ти­миз­ме. Так как схе­ма бы­ла на фин­ском, по­ни­мать ее смысл я на­чал толь­ко че­рез ме­сяц, а тай­на – как стать счаст­ли­вым – до сих пор оста­лась нераз­га­дан­ной. Вто­рой про­бле­мой ста­ла усид­чи­вость. Как ока­за­лось, дер­жать два­дцать шесть взрос­лых и от­вет­ствен­ных лю­дей в си­дя­чем по­ло­же­нии три ча­са пят­на­дцать ми­нут – за­да­ча слож­ная. Ко­рот­кий ко­фе-брейк си­ту­а­цию не спа­сал – по­сле по­лу­то­ра ча­сов ин­тен­сив­ной под­ста­нов­ки нуж­ных окон­ча­ний боль­шин­ство не­сколь­ко оша­ра­шен­но вы­пол­за­ло из ка­би­не­та, рас­сре­до­та­чи­ва­лось по ди­ва­нам и на­спех по­еда­ло со­дер­жи­мое при­не­сен­ных из до­ма пла­сти­ко­вых кон­тей­не­ров. Един­ствен­ным ис­клю­че­ни­ем был жиз­не­ра­дост­ный ин­ди­ец Го­меш. В про­шлом он уже хо­дил на по­доб­ные кур­сы, но по­том ушел в ре­сто­ран­ный биз­нес, про­был в нем че­ты­ре го­да, за­вел двух де­тей, од­но­го ко­та и те­перь вос­при­ни­мал воз­мож­ность спо­кой­но по­си­деть не­сколь­ко ча­сов, как на­гра­ду от Все­лен­ной. Си­деть столь про­дол­жи­тель­ное вре­мя на­до­еда­ло и пре­по­да­ва­тель­ни­це, по­это­му к кон­цу вто­ро­го ча­са она вы­клю­ча­ла свет, от­кры­ва­ла на­стежь ок­но и в хо­лод­ной тьме устра­и­ва­ла за­ряд­ку.

– Я под­ни­маю ру­ки – го­во­ри­ла она.

– Мы под­ни­ма­ем ру­ки – хо­ром по­вто­ря­ли сту­ден­ты и тя­ну­ли ру­ки к по­тол­ку.

– Вы пры­га­е­те – го­во­ри­ла она.

– Они пры­га­ем – пу­та­лись мы, но по­слуш­но на­чи­на­ли ска­кать.

С каж­дой неде­лей ко­ли­че­ство за­учен­ных ча­стей те­ла и ва­ри­ан­тов их пе­ре­ме­ще­ния в про­стран­стве рос­ло, раз­мин­ка удли­ня­лась, а в ауди­то­рии при от­кры­том окне ста­но­ви­лось все хо­лод­нее.

Да, по­сколь­ку курс ин­тен­сив­ный, а сту­ден­ты счи­та­лись людь­ми об­ра­зо­ван­ны­ми, то за­ня­тия шли ис­клю­чи­тель­но на фин­ском. Каж­дое за­ня­тие на­чи­на­лось с то­го, что пре­по­да­ва­тель рас­ска­зы­ва­ла: как про­шел ее день, де­ли­лась но­во­стя­ми из жиз­ни Хель­син­ки, рас­суж­да­ла о вы­бо­рах в США и вспо­ми­на­ла слу­чаи из прак­ти­ки.

Вско­ре вы­яс­ни­лось, что по­ни­мая все­го не­сколь­ко слов из пред­ло­же­ния, мож­но до­га­дать­ся о его смыс­ле, а из скуд­но­го сло­вар­но­го за­па­са ино­гда да­же со­ору­дить неко­то­рое по­до­бие ком­мен­та­рия к те­ку­щей ис­то­рии.

Во­об­ще, воз­мож­но­сти об­щать­ся на этом кур­се бы­ло уде­ле­но мно­го внимания. По­то­му что речь га­зет­но-книж­ная и речь на ули­це ну очень раз­ли­ча­ют­ся. Учи­тель со­ве­ту­ет по­се­тить ма­ги­страт офор­мить до­ку­мен­ты, по­пы­тать­ся объ­яс­нить па­рик­ма­хе­ру свои же­ла­ния, спро­сить по­пут­чи­ка в мет­ро о его марш­ру­те и рас­ска­зать о сво­ем. На­ко­нец, раз­но­го ро­да во­лон­тер­ская ра­бо­та. И лю­дям добро, и язык. Мож­но по­мо­гать по­жи­лым лю­дям. На­при­мер, на сай­те Крас­но­го кре­ста пред­ла­га­ет­ся раз в неде­лю в пар­ке по­гу­лять со ста­ри­ка­ми. Плюс в том, что по­жи­лые лю­ди го­во­рят на по­нят­ном им­ми­гран­ту язы­ке, прак­ти­че­ски не ис­поль­зуя сленг.

Один из сту­ден­тов объ­еди­нил сра­зу не­сколь­ко спо­со­бов. Бу­дучи до­ста­точ­но по­жи­лым че­ло­ве­ком, ко­то­рый вла­дел рус­ским и дву­мя ме­ся­ца­ми прак­ти­ки фин­ско­го, от­пра­вил­ся в «Нор­деа» – вы­яс­нять, по­че­му банк пе­ре­стал при­сы­лать ему вы­пис­ки. Бла­го­по­луч­но от­сто­яв со­рок ми­нут в оче­ре­ди, он, на­ко­нец по­до­шел к опе­ра­то­ру, сел на стул и гля­дя со­труд­ни­ку в гла­за, очень мед­лен­но и гром­ко по-фин­ски про­из­нес:

– У те­бя од­на боль­шая про­бле­ма.

– У ме­ня? – пе­ре­спро­сил со­труд­ник, при­го­то­вив­шись к то­му, что даль­ше все пе­рей­дет, как ми­ни­мум, к ограб­ле­нию и за­хва­ту за­лож­ни­ка.

– У те­бя, – под­твер­дил по­се­ти­тель ин­тен­сив­но­го кур­са, – Эта про­бле­ма я. Я не знаю фин­ско­го. Даль­ше по­сле­до­ва­ли за­ве­ре­ния, мол, он пре­крас­но го­во­рит по-фин­ски, по­чти все по­нят­но. Но луч­ше по­звать рус­ско­го­во­ря­ще­го со­труд­ни­ка.

Го­раз­до боль­ше по­вез­ло уче­ни­це из Гер­ма­нии. В Хель­син­ки она при­е­ха­ла в се­мью – за­бо­тить­ся о трех де­тях, по­мо­гать по до­му, гу­лять с со­ба­кой, а в об­мен иметь кры­шу над го­ло­вой, трех­ра­зо­вое пи­та­ние и неболь­шую зар­пла­ту. Стар­ший ре­бе­нок в свои две­на­дцать лет пре­крас­но го­во­рил по-ан­глий­ски, за­то двух­лет­няя де­воч­ка и ее трех­лет­ний брат бы­ли на уровне два­дца­ти­лет­не­го ино­стран­ца. Они, ра­зу­ме­ет­ся, го­раз­до мень­ше пу­та­лись во вре­ме­нах, за­то и сло­вар­ный за­пас был неболь­шим.

…Так как по ре­зуль­та­там кур­са сту­ден­ту вы­да­ет­ся ди­плом, то при­хо­ди­лось «от­си­жи­вать» об­щий уро­вень груп­пы (и ее от­дель­ных участ­ни­ков). Не­ре­гу­ляр­ные те­сты бы­ли по­хо­жи на вне­пла­но­вые про­вер­ки в ар­мии. Вро­де как и вне­зап­но, но за неде­лю до события все уже пре­крас­но о нем осве­дом­ле­ны. По­слаб­ле­ния де­ла­лись не слу­чай­но – учи­тель пре­крас­но по­ни­мал, что из два­дца­ти ра­бо­та­ю­щих лю­дей лишь неболь­шой про­цент мо­жет поз­во­лить се­бе ре­гу­ляр­но по­вто­рять то, что груп­па про­хо­ди­ла не­сколь­ко недель на­зад. Да, те­сты ни­ко­гда не про­во­ди­лись по толь­ко что прой­ден­но­му ма­те­ри­а­лу. Счи­та­лось (и не без­осно­ва­тель­но) что ес­ли зна­ния грам­ма­ти­ки смог­ли удер­жать­ся в го­ло­ве дней два­дцать, то они там и оста­нут­ся.

Ра­бо­та­ло это с пе­ре­мен­ным успе­хом. Та са­мая грам­ма­ти­ка осе­да­ла на по­верх­но­сти моз­га на­ки­пью и, дей­стви­тель­но, оста­ва­лась там на­дол­го. Толь­ко вот чем даль­ше, тем боль­ше она пе­ре­ме­ши­ва­лась. Про­ве­дя трид­цать ча­сов за изу­че­ни­ем всех ше­сти ти­пов гла­го­лов, за­по­ми­ная окон­ча­ния во всех скло­не­ни­ях, по­зи­тив­ных и нега­тив­ных фор­мах, в слу­чае веж­ли­вой прось­бы и пря­мо­го при­ка­за нема­лая часть сту­ден­тов за­ра­бо­та­ла что-то ти­па по­ст­трав­ма­ти­че­ско­го син­дро­ма и на­ча­ла ви­деть гла­го­лы вез­де. Куль­ми­на­ци­ей стал де­ся­ти­ми­нут­ный моз­го­вой штурм дю­жи­ны че­ло­век по­пы­тать­ся со­ору­дить нежиз­не­спо­соб­ную кон­струк­цию, ко­то­рую на

рус­ский мож­но пе­ре­ве­сти как «кош­ко­ва­тость ле­жит на кро­ват­но­сти».

На все это в по­след­ствии ста­ли на­кла­ды­вать­ся окон­ча­ния. Рань­ше уни­вер­саль­ной ил­лю­стра­ци­ей для пра­виль­но­го ме­сто­на­хож­де­ния объ­ек­та ис­поль­зо­ва­лась мышь в ста­кане. Гры­зун за­би­рал­ся в пред­мет ку­хон­ной утва­ри и по­лу­чал окон­ча­ние c удво­ен­ной глас­ной и «n», пре­бы­вая в ста­кане из­ме­нял его на ssa, a за­би­ра­ясь на его внеш­нюю грань – «lle». Рас­су­див, что та­кой подход из­лишне сух и фор­ма­лен, пре­по­да­ва­тель ре­ши­ла ид­ти глуб­же. На дос­ке ри­со­вал­ся па­кет, в па­ке­те ле­жа­ла кни­га, в кни­ге бы­ла кар­ти­на, на ко­то­рой за­пе­чат­лен лес, раз­де­лен­ный до­ро­гой, по ко­то­рой еха­ла ма­ши­на, на зад­нем си­де­нье ко­то­рой ле­жал па­кет, в ко­то­ром, ра­зу­ме­ет­ся бы­ла кни­га. С кар­ти­ной. По­ка груп­па пы­та­лась спра­вит­ся со столь ме­та­фи­зи­че­ски­ми про­цес­са­ми, на дос­ке уже по­яв­ля­лись шап­ки и са­по­ги, ко­то­рые по пра­ви­лам язы­ка на­до бы­ло но­сить в го­ло­ве и но­гах со­от­ветс­вен­но.

По­лу­чив оче­ред­ную до­зу пра­вил на­по­ло­ви­ну со­сто­я­щих из ис­клю­че­ний, на­ша груп­па вы­би­ра­лась под лег- кий осен­ний дождь и мол­ча дви­га­лась к мет­ро. Впе­ре­ди нас жда­ли вре­ме­на (без бу­ду­ще­го), за­учи­ва­ние сти­хов и пер­вый эк­за­мен, по ито­гам ко­то­ро­го, как го­во­рят, долж­на от­се­ять­ся треть.

И лю­ди дей­стви­тель­но на­ча­ли про­па­дать. Пер­вой от­ка­за­лась от идеи ве­чер­не­го об­ра­зо­ва­ния де­вуш­ка с бли­жай­шей пар­ты. На каж­дое за­ня­тие она при­бе­га­ла пря­мо со сме­ны в оте­ле, ко­то­рый и опла­чи­вал курс, за пол­то­ра ча­са по­сти­га­ла все тон­ко­сти по­ве­ли­тель­но­го на­кло­не­ния, а в семь ча­сов за­сы­па­ла. Ни ко­фе, ни энер­ге­ти­че­ские на­пит­ки эф­фек­та не ока­зы­ва­ли. В ито­ге го­сти­нич­ный босс ре­шил, что ско­ро со­труд­ни­ца окон­ча­тель­но пе­ре­ста­нет что­ли­бо по­ни­мать, и от­ло­жил обу­че­ние на бу­ду­щее.

Еще че­ло­век пять так­же не смог­ли гар­мо­нич­но сов­ме­щать за­ра­ба­ты­ва­ние де­нег с изу­че­ни­ем но­во­го язы­ка и на­ча­ли про­пус­кать ли­бо пер­вые пол­то­ра ча­са, ли­бо ухо­дить с по­след­них. По­это­му в клас­се уста­но­вил­ся дис­ба­ланс – в ле­вом ря­ду си­де­ло пять че­ло­век, ко­то­рые все по­ни­ма­ли, в пра­вом – де­сять, по­ни­ма­ю­щие хо­тя бы что-то. Пре­по- да­ва­тель­ни­ца раз в не­сколь­ко недель та­со­ва­ла со­став этих групп, под­дер­жи­вая об­щий уро­вень на от­мет­ке «в гра­фик обу­че­ния укла­ды­ва­ем­ся, но с тру­дом».

Од­на­ко да­же с та­ким под­хо­дом су­пер-быст­рый курс от­ста­вал от неких стан­дар­тов.

Ведь счи­та­лось, что по его ито­гам сту­ден­ты бу­дут иметь уро­вень B1, ко­то­рый поз­во­лит не толь­ко об­щать­ся с окру­жа­ю­щи­ми, но и сдать язы­ко­вой тест на граж­дан­ство. Но спеш­ка при­ве­ла к то­му, что ко­ли­че­ство но­вых тем на­чи­на­ло рас­ти од­но­вре­мен­но со вздо­хам (се­бе под нос) – «опять ни­че­го не по­нял».

Про­хо­див­ший же по со­сед­ству су­пер-мед­лен­ный курс так­же от­ли­чал­ся свое­об­ра­зи­ем. На­при­мер, од­на­жды в на­шу ауди­то­рию во­рва­лась взвол­но­ван­ная учи­тель­ни­ца и по­ин­те­ре­со­ва­лась (на фин­ском) – есть ли сре­ди нас лю­ди с ме­ди­цин­ским про­шлым или на­сто­я­щим. К сча­стью, та­кой че­ло­век на­хо­дил­ся в пя­тер­ке «по­ни­ма­ю­щих». Ока­за­лось, что у од­но­го муж­чи­ны про­изо­шел сер­деч­ный при­ступ и, по­ка едет ско­рая, нуж­но что-то де­лать. И на- ше­му со­курс­ни­ку при­шлось в те­че­ние се­ми ми­нут де­лать непря­мой мас­саж серд­ца и ис­кус­ствен­ное ды­ха­ние.

Сов­па­де­ние или нет – но по­сле это­го слу­чая по­шли слу­хи, что не сдав­ших эк­за­мен пе­ре­ве­дут как раз в эту мед­лен­ную груп­пу.

Сда­ча фи­наль­но­го эк­за­ме­на – ра­ди пра­ва гор­до счи­тать се­бя вла­де­ю­щим фин­ским язы­ком на уровне А2.2 обер­ну­лась для ча­сти груп­пы по­стыд­ным кош­ма­ром. Кое-как пре­одо­лев чте­ние за­ра­нее за­го­тов­лен­ных смс и тек­ста «про ли­су, ко­то­рая по­те­ря­лась в ле­су», мы бла­го­по­луч­но спра­ви­лись с непри­нуж­ден­ны­ми диа­ло­га­ми о по­го­де и лю­би­мых блю­дах.

Да и в це­лом, в на­шей груп­пе ца­ри­ло бла­го­ду­шие и вы­ска­зы­ва­лись сме­лые на­деж­ды на бу­ду­щее. На­при­мер о сда­че эк­за­ме­на на граж­дан­ство уже че­рез ме­сяц-дру­гой.

А по­том на­ча­лось ауди­ро­ва­ние. Про­ве­рять по­ни­ма­ние фин­ско­го на слух бы­ло ре­ше­но с по­мо­щью по­все­днев­ных ве­щей – вы­пус­ков но­во­стей, от­рыв­ков куль­тур­ной ра­дио­пе­ре­да­чи и неболь­шим ин­тер­вью с ка­ким-то спортс­ме­ном. Ока­за­лось, что са­мые «про- дви­ну­тые» из нас по­ни­ма­ли од­но сло­во из трех и улав­ли­ва­ли толь­ко об­щий смысл.

Осталь­ные же на­хо­ди­ли в па­мя­ти, в луч­шем слу­чае, од­но сло­во из де­ся­ти. При­чем безо вся­кой на­деж­ды на то, что­бы вы­стро­ить из это­го под­верг­ну­то­го мыс­лен­ной де­ци­ма­ции ин­фор­ма­ци­он­но­го по­то­ка нечто по­нят­ное. Уло­вив толь­ко, как кто-то где-то сде­лал что-то де­вять­сот раз в ме­сяц и что по­ли­ция пре­бы­ла ку­да-то, я по­ло­жил руч­ку, сми­рил­ся с судь­бой и за­ва­лил эк­за­мен.

Точ­нее, фор­маль­но я его та­ки сдал, про­сто вме­сто уров­ня А2.2 мне при­сво­и­ли А2.1 и от­пра­ви­ли учит­ся в дру­гое ме­сто.

Но­вая шко­ла рас­по­ла­га­лась уже не в цен­тре, а в пе­ре­пле­те­нии не са­мых до­стой­ных квар­та­лов Kallio. Ал­ко­го­ли­ки, нар­ко­ма­ны и го­род­ские су­ма­сшед­шие вы­би­ра­лись на ве­чер­ний про­ме­над как раз в тот мо­мент, ко­гда я воз­вра­щал­ся с кур­сов.

А са­мым яр­ким пред­ста­ви­те­лем сра­зу трех ка­те­го­рий стал крайне агрес­сив­ный муж­чи­на, кур­си­ру­ю­щий по марш­ру­ту бар – мет­ро. Ре­аль­ность, в ко­то­рой он по­сто-

ИГОРЬ ТАБАКОВ

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.