Noi, che ci met­tia­mo le ma­ni

FORTE Magazine - - STORIES - Te­sto di Antonio Braz­zel­li - Fo­to di Ni­co­la Gne­si

In­con­tro con al­cu­ni de­gli ul­ti­mi ar­ti­gia­ni for­te­mar­mi­ni, ere­di e te­na­ci di­fen­so­ri di at­ti­vi­tà tra­di­zio­na­li le­ga­te alle ra­di­ci del pae­se op­pu­re na­te, svi­lup­pa­te­si ed og­gi an­co­ra vi­ve gra­zie all’evo­lu­zio­ne del tu­ri­smo. Pic­co­le sto­rie di quo­ti­dia­na au­ten­ti­ci­tà

C’È CHI CI MET­TE LA FAC­CIA e chi ci met­te an­che le ma­ni: so­no gli ul­ti­mi ar­ti­gia­ni for­te­mar­mi­ni, ere­di e te­na­ci di­fen­so­ri di at­ti­vi­tà tra­di­zio­na­li le­ga­te in par­ti­co­la­re al­la vo­ca­zio­ne tu­ri­sti­ca del pae­se. Chi non ha mai com­pra­to le ini­mi­ta­bi­li schiac­cia­ti­ne di Va­lè? Han­no or­mai una sto­ria qua­si cen­te­na­ria gra­zie a Va­len­ti­no Ru­glio­ni, che per an­ni, in spiag­gia o con il car­ret­ti­no, ha por­ta­to a tut­ti que­ste sue croc­can­ti crea­zio­ni. E og­gi la schiac­cia­ti­na tra­man­da un’iden­ti­tà, di si­cu­ro più im­por­tan­te di un po’ di fa­ri­na, ac­qua e un piz­zi­co di sa­le. Af­fac­cia­ti sul­la cen­tra­lis­si­ma piaz­za Ga­ri­bal­di, da tan­ti an­ni i “Va­lè”, giun­ti or­mai al­la ter­za ge­ne­ra­zio­ne di fa­mi­glia, con­ti­nua­no a sfor­na­re le lo­ro me­ra­vi­glie: «Quan­do met­to le ma­ni nel­la pa­sta (le schiac­cia­ti­ne si fan­no an­co­ra e so­lo ri­go­ro­sa­men­te a ma­no)», ci spie­ga Mas­si­mo [5] «sen­to la re­spon­sa­bi­li­tà di un pro­dot­to ico­ni­co. Non ci so­no ri­cet­te se­gre­te. Il ve­ro se­gre­to è il trat­ta­men­to del­la pa­sta: va pre­sa e ri­pre­sa più vol­te e so­no i di­ti a de­ter­mi­nar­ne poi la croc­can­tez­za e la fra­gran­za». Dal for­no con­ti­nua­no ad usci­re an­che i bom­bo­lo­ni, le pan­za­nel­le e le brio­sce di Va­lè, ma la re­gi­na è lei, la schiac­cia­ti­na, evo­ca­tri­ce di sa­po­ri di gio­ven­tù. Giu­sto per sen­tir­si di nuo­vo a ca­sa. Se le schiac­cia­ti­ne so­no il pas­sa­to che per­pe­tua i sa­po­ri di gio­ven­tù, i for­ti­ni so­no le delizie del pre­sen­te. Qui a met­ter­ci le ma­ni, ma an­che in­ven­ti­va e am­bi­zio­ne fa­mi­lia­re, so­no Ric­car­do e il pa­dre Gio­van­ni [2]. Ec­co­li in­fa­ri­na­ti a sce­glie­re in­gre­dien­ti e a stu­dia­re nuo­vi gu­sti per que­sto bi­scot­to-te­sti­mo­nial del For­te. «La ri­cer­ca è co­stan­te», spie­ga Ric­car­do «e per mi­glio­ra­re i for­ti­ni com­pria­mo ma­te­rie pri­me so­lo dai pro­dut­to­ri. La fa­ri­na For­men­ton ot­to fi­le del­la Gar­fa­gna­na la tro­vo a Cam­por­gia­no, e po­co lon­ta­no, a Ca­reg­gi­ne, pren­do la fa­ri­na di ca­sta­gne da chi le es­sic­ca per­so­nal­men­te e le ma­ci­na a pie­tra co­me un tem­po. E pre­sto nel no­stro “pic­can­ti­no” use­re­mo il pe­pe­ron­ci­no di un’azien­da bio­lo­gi­ca tor­re­la­ghe­se for­te di ben mil­le­due­cen­to va­rie­tà, ma­ci­na­to pe­rò dal­le sa­pien­ti ma­ni dei be­ne­det­ti­ni del Mo­na­ste­ro di Si­loe a Pog­gi del Sas­so vi­ci­no Gros­se­to: tut­ta gen­te co­me noi che ci met­te le ma­ni in quel che fa». Ma­ni, ago e fi­lo ce le met­to­no an­che al­la “Sar­to­ria”, do­ve Lu­cia [4] e le sue col­le­ghe so­no or­mai le re­gi­ne delle for­ni­tu­re di bian­che­ria su mi­su­ra per le fa­mi­glie del­la For­te dei Mar­mi tu­ri­sti­ca­men­te più be­ne­stan­te. «Un rapporto con le clien­ti che va avan­ti da due, tre ge­ne­ra­zio­ni. Ven­go­no da noi per un con­si­glio, ma­ga­ri su­gli ab­bi­na­men­ti dei co­lo­ri e dei tes­su­ti, già sa­pen­do che quei cu­sci­ni o quel­le ten­de sa­ran­no poi am­mi­ra­ti». Po­ten­za delle ma­ni che que­ste ar­ti­gia­ne im­pon­go­no al­la stof­fa esor­tan­do­la a re­sti­tui­re fan­ta­sia ed ele­gan­za quo­ti­dia­na. Le ma­ni si pos­so­no af­fon­da­re an­che nel le­gno, quel­lo di es­sen­ze pre­zio­se che da se­co­li aiu­ta­no l’uo­mo a sfi­da­re le for­ze del ma­re. Non ci so­no più i mae­stri d’ascia di un tem­po, ma Ce­le­sti­no, per tut­ti Ce­lè [3], da una vi­ta co­strui­sce e ri­pa­ra pat­ti­ni. Cre­sciu­to al­la scuo­la di Lui­gi Ali­bo­ni, che

al­la fi­ne de­gli an­ni Set­tan­ta ideò i fi­lan­ti pat­ti­ni a ba­na­na in ve­tro­re­si­na che sop­pian­ta­ro­no quel­li vec­chi e pe­san­ti del­la tra­di­zio­ne, Ce­lè al le­gno è tor­na­to: «Per me», spie­ga tra gli at­trez­zi e gli sca­fi che sa­tu­ra­no il suo can­tie­re «è un ri­tor­no alle ori­gi­ni, un ri­par­ti­re da ze­ro, dai tem­pi più uma­ni che que­sto ma­te­ria­le con­sen­te». Con le sue ma­ni ha ri­co­strui­to gli stam­pi, ri­fat­to i mo­del­li e tut­to ciò che ser­vi­va: ed og­gi con i suoi fa­ti­di­ci ven­ti­quat­tro pez­zi di mo­ga­no da tre mil­li­me­tri omo­lo­ga­to RINA com­pie la ma­gia di rea­liz­za­re uno sca­fo di le­gno straor­di­na­rio. Chi sa an­da­re in ma­re sa be­ne che un pat­ti­no di le­gno ben fat­to è leg­ge­ro, of­fre mag­gio­re ri­gi­di­tà e gran­di sod­di­sfa­zio­ni. «E, se ben cu­ra­ti, so­no eter­ni», sot­to­li­nea con or­go­glio Ce­lè. «Ne ho ap­pe­na re­stau­ra­ti un pa­io che han­no più di qua­rant’an­ni e sem­bra­no nuo­vi!». Le sue ma­ni han­no pie­ga­to fi­li d’oro fin da ra­gaz­zi­no, quan­do i suoi ave­va­no bot­te­ga a Pon­te Vec­chio. Og­gi do­po aver spe­so un quar­to di se­co­lo in una gio­iel­le­ria cit­ta­di­na, im­pa­ran­do ad ama­re que­sto straor­di­na­rio pae­se, Mas­si­mo [1] ha por­ta­to la sua pas­sio­ne e il suo estro tra le mu­ra di una bot­te­ga sto­ri­ca co­me quel­la di Gio­van­ni del For­te, lo zoc­co­la­io di via Ro­ma. «Da tem­po», spie­ga, «Gio­van­ni vo­le­va smet­te­re e a en­tram­bi non pia­ce­va l’idea che lo zoc­co­la­io chiu­des­se per sem­pre. E co­sì mi so­no rein­ven­ta­to guar­dan­do­lo lavorare per un’in­te­ra esta­te. I gio­iel­li pri­ma li met­te­vo alle ma­ni delle clien­ti e ora li met­to ai pie­di – scher­za ri­den­do – ma ho ri­fat­to an­che i vec­chi zoc­co­li chiu­si for­te­mar­mi­ni. Un pez­zo di le­gno sem­pli­ce e roz­zo, quat­tro chio­di, e un pez­zet­to di pel­le». La ri­cet­ta è tut­ta qui, ma ma­ni ca­pa­ci e oc­chio da ar­ti­sta pos­so­no de­cli­na­re il tut­to in mil­le va­ria­zio­ni, co­me le fran­get­te delle vec­chie col­le­ge che, ap­pli­ca­te al­la to­ma­ia di le­gno, in­can­ta­no an­co­ra. E poi c’è quel­la pic­co­la grif­fe im­pres­sa a fuo­co che li ren­de fi­gli di una tra­di­zio­ne lun­ghis­si­ma. «Cre­do che con la pas­sio­ne si pos­sa fa­re tut­to, è una sfi­da con me stes­so, e a me che so­no paz­za­men­te in­na­mo­ra­to del For­te mi lu­sin­ga es­ser­ne un in­vo­lon­ta­rio pro­ta­go­ni­sta. Qui, chi ha tut­to non osten­ta: ap­pe­na ar­ri­va ve­ste gli abi­ti di que­sto pae­se, in­for­ca la bi­ci­clet­ta scas­sa­ta, e con gli zoc­co­li di Gio­van­ni, le schiac­cia­ti­ne di Va­lè, i ce­sti del­la Pao­la, la pa­sta fat­ta in ca­sa dei Par­mi­gia­ni, ogni vol­ta ri­sco­pre le ico­ne di que­sto pae­se, in­di­zi per vi­ver­lo be­ne e sco­prir­ne l’es­sen­za. Re­spi­ra, in­som­ma, l’aria del For­te».

HANDS-ON HAND­MA­DE | interviews wi­th so­me of the la­st of the true ar­ti­sans of For­te, heirs and te­na­cious de­fen­ders of mé­tiers roo­ted in lo­cal tra­di­tion – or cham­pions of new ac­ti­vi­ties, in­ven­ted and de­ve­lo­ped un­der the im­pe­tus of tou­ri­sm and evol­ving wi­th it. Short stories of dai­ly au­then­ti­ci­ty | So­me peo­ple re­ly on an ima­ge – and so­me let their hands

Con le sue ma­ni ha ri­co­strui­to gli stam­pi, ri­fat­to i mo­del­li e tut­to ciò che ser­vi­va: ed og­gi con i suoi fa­ti­di­ci ven­ti­quat­tro pez­zi di mo­ga­no da tre mil­li­me­tri com­pie la ma­gia di rea­liz­za­re uno sca­fo di le­gno straor­di­na­rio

speak for them: the la­st of For­te’s true ar­ti­sans, heirs to tra­di­tion and te­na­cious de­fen­ders of ar­che­ty­pal ac­ti­vi­ties, mo­st con­nec­ted in so­me way wi­th the ci­ty’s tou­ri­st vo­ca­tion. Who has ne­ver bought one of Va­lè’s ini­mi­ta­ble schiac­cia­ti­ne? The­se little flat­breads da­te back al­mo­st a hun­dred years, to when Va­len­ti­no Ru­glio­ni sold them to all co­mers from his pu­sh­cart or wal­king the bea­ch. And to­day, they tran­smit an iden­ti­ty that goes way beyond the han­d­ful of flour, the splah of wa­ter and the pin­ch of salt that goes in­to their ma­king. On For­te’s cen­tral Piaz­za Ga­ri­bal­di, the “Va­lès” – now in the third ge­ne­ra­tion – still ba­ke the sa­me cru­sty gol­den di­scs, still by hand from start to fi­ni­sh: “Whe­ne­ver I put my hands on the dou­gh,” Va­lè’s grand­son Mas­si­mo [5] ex­plains, “I feel all the hea­dy po­wer of an ico­nic pro­duct. The­re’s no secret re­ci­pe; the on­ly ‘secret’ is how we hand­le the dou­gh: we knead and sha­pe . . . and the im­pres­sions of the ba­ker’s fin­gers gi­ve the schiac­cia­ti­ne their fi­nal look and tex­tu­re.” Va­lè, of cour­se, al­so ma­kes bom­bo­lo­ni and pan­za­nel­le (sweet and sa­vo­ry do­nu­ts) and brio­ches, but the schiac­cia­ti­na rei­gns su­pre­me, a temp­tress ta­sting of our you­th. The fla­vor of “ho­me.” If the schiac­cia­ti­ne are the pa­st per­pe­tua­ted, the for­ti­ni are the de­li­ca­cies of the pre­sent and the fu­tu­re. He­re, the hands – but al­so the in­ven­tion and am­bi­tion that has al­ways di­stin­gui­shed Va­lè – are tho­se of Ric­car­do and his fa­ther Gio­van­ni [2], du­sted in flour, who se­lect in­gre­dien­ts and de­vi­se new va­ria­tions For­te’s “spo­ke­sbi­scuit.” As Ric­car­do ex­plains, “Our re­sear­ch ne­ver stops, and one way we im­pro­ve our for­ti­ni is to pro­cu­re our raw ma­te­rials on­ly from the pro­du­cers them­sel­ves. Our For­men­ton Ot­to Fi­le flour from Gar­fa­gna­na-gro­wn corn co­mes from Cam­por­gia­no; our chest­nut flour, sto­ne-ground from nut­mea­ts dried ju­st as in the pa­st co­mes from near­by Ca­reg­gi­ne; and soon, in our pic­can­ti­no, we’ll be using hot pep­pers from a Tor­re del La­go gro­wer of 1,200 va­rie­ties, ground by the skill­ful hands of the Be­ne­dic­ti­ne friars at the Mo­na­ste­ry of Si­loe in Pog­gi del Sas­so near Gros­se­to. To a man, peo­ple who, li­ke us, aren’t afraid to ‘get their hands dir­ty’.” Hands, this ti­me wi­th need­le and thread, al­so set the pa­ce at the La Sar­to­ria del For­te, whe­re Lu­cia [4] and her col­lea­gues are, by now, fir­st pur­veyors of ma­de-to­mea­su­re ho­me li­nens to the mo­st di­scer­ning tou­ri­st fa­mi­lies of For­te dei Mar­mi. “So­me of our client re­la­tion­ships go back two or th­ree ge­ne­ra­tions. Our clien­ts co­me to us for ad­vi­ce on co­lors and fa­brics, kno­wing that wha­te­ver cu­shions or cur­tains they’ll be used for will be ad­mi­red.” He­re too, hands ma­ke the dif­fe­ren­ce – hands im­po­sed on clo­th to call for­th eve­ry­day dreams and ele­gant ca­pric­cios. Hands al­so sha­pe the wood that for cen­tu­ries has stea­d­fa­stly stood by man as he chal­len­ged the sea. The mae­stri d’ascia boat­w­rights of times pa­st ha­ve all go­ne by now, but Ce­le­sti­no, kno­wn to eve­ryo­ne as Ce­lè [3], has been buil­ding and re­pai­ring pat­ti­ni ro­w­boa­ts for a li­fe­ti­me. Al­thou­gh trai­ned by Lui­gi Ali­bo­ni (in­ven­tor, in the la­te 1960s, of the sleek fi­ber­glass “ba­na­na” pat­ti­ni that ha­ve lar­ge­ly re­pla­ced the hea­vier tra­di­tio­nal craft), Ce­lè has tur­ned back to wood. “For me, he ex­plains, amid the tools and hulls that cro­wd his shop, “it’s about going back to my roo­ts,

to the mo­re ‘hu­man’ rhy­thms wood con­sen­ts.” His hands re­con­struc­ted the forms, mo­dels and eve­ry­thing else he nee­ded, and to­day he ma­kes magic, buil­ding ex­traor­di­na­ry hulls using ju­st twen­ty-four RINA-cer­ti­fied 3-mm strips of ma­ho­ga­ny. Tho­se who know the sea know that well-ma­de woo­den pat­ti­ni are light­weight and of­fer grea­ter ri­gi­di­ty than fi­ber­glass – and great sa­ti­sfac­tions. “And, if they are well ca­red for, they are im­mor­tal,” Ce­lè sta­tes proud­ly. “I ju­st re­sto­red two, ea­ch mo­re than for­ty years old, and they look and hand­le li­ke new!” As a child, Mas­si­mo used his hands to sha­pe gold wi­re for his pa­ren­ts’ shop on Pon­te Vec­chio. To­day, af­ter a mo­ve to For­te and a quar­ter-cen­tu­ry at a jewel­ry shop he­re, lear­ning to lo­ve this ex­traor­di­na­ry to­wn, Mas­si­mo [1] has put his élan at the ser­vi­ce of a hi­sto­ric work­shop: Gio­van­ni del For­te, the “clog-ma­ker” of Via Ro­ma. “For so­me ti­me,” he ex­plains, “Gio­van­ni had been tel­ling me he wan­ted to re­ti­re but nei­ther of us we­re hap­py wi­th the idea of shel­ving this exem­pla­ry For­te craft fo­re­ver. So I star­ted over, as an old-sty­le ap­pren­ti­ce, wat­ching, lear­ning, for an en­ti­re sum­mer. Now, I put jewels on my clien­ts’ feet, li­ke I on­ce put them on their fin­gers!” he lau­ghs. “But I al­so still ma­ke the tra­di­tio­nal mu­le-sty­le “For­te­mar­mi­no” clogs: a sim­ple pie­ce of wood, four nails, and a scrap of lea­ther.” That’s all the­re is to it – but able hands and an ar­ti­st’s eye can in­tro­du­ce a thou­sand en­chan­ting va­ria­tions, li­ke col­le­ge-sty­le frin­ges on the lea­ther up­per. And a tiny fi­re-bran­ded grif­fe now iden­ti­fies Mas­si­mo’s crea­tions as the de­scen­den­ts of a long tra­di­tion. “I be­lie­ve that wi­th pas­sion, one can do any­thing. In my ca­se, it’s a per­so­nal chal­len­ge, and I – mad­ly in lo­ve as I am wi­th For­te – am proud to ha­ve un­wit­tin­gly be­co­me a ‘star’ he­re. He­re, whe­re tho­se who ha­ve eve­ry­thing don’t pa­ra­de it: when they ar­ri­ve, they change in­to their va­ca­tion togs, jump on their crea­king bi­kes, and set out to re­di­sco­ver the icons of For­te: Gio­van­ni’s clogs, Va­lè’s schiac­cia­ti­ne, and Pau­la’s ba­ske­ts, the Par­mi­gia­nis’ ho­me-ma­de pa­sta . . . To ‘li­ve’ For­te and its es­sen­ces to the full.” ГОТОВЫЕ РИСКНУТЬ РУКАМИ | встречи с некоторыми из последних фортемарминских ремесленников, наследников и упорных защитников традиционных ремесел, связанных корнями с нашим краем. Небольшие зарисовки ежедневной их работы | Есть тот, кто рискует репутацией, и тот, кто рискует руками: это последние фортемарминские ремесленники, наследие и стойкая защита традиционных ремесел, особенно связанных с туристическим призванием нашего края. Кто никогда не пробовал неповторимые хлебные лепёшки от Va­lè? У них почти столетняя история благодаря Валентино Рульони, который на протяжении многих лет знакомил всех на пляже или в тележке со своими хрустящими шедеврами. Сегодня его “скьяччатина” – это настоящее, которое представляет собой большее, чем просто мука, вода и щепотка соли. Открытая верным клиентам на центральной площади Гарибальди уже много лет, пекари от “Va­lè” в третьем поколении династии продолжают выпекать их вкуснейшие изделия: “Когда я

прикасаюсь руками к тесту (лепешки выпекаются исключительно руками)”, рассказывает нам Массимо [5], “я чувствую себя ответственным за наш продукт, ставший уже легендарным. Секрета в рецепте нет. Есть только один момент : это обращение с тестом. Его нужно вымешивать нескончаемое количество раз и только ваши пальцы определят хрустящие свойства лепешки”. Пекарня радует клиентов также вкусным ароматом пончиков и бриошей от Va­lè, но настоящей королевой остается она, соленая хрустящая лепёшка с корочкой, возвращающая нас к запахам детства для того, чтобы почувствовать себя опять дома. Если “скьяччатине” взывают нас к ностальгическому прошлому, сдобное печенье “фортини” держит нас в настоящем! Здесь руками также “рискует” семейный подряд Риккардо и его отец Джованни [2]. Оба не согнулись под капризами судьбы, которая, казалось бы, хотела забросить их совсем в другом направлении. И все же выиграли они, выбирая сейчас ингредиенты и изучая новые вкусы для их “фирменного” печенья от Форте. “Мы в постоянном поиске”, объясняет Риккардо “и для улучшения вкуса печенья мы покупаем ингредиенты только от прямых производителей. Мука типа For­men­ton ot­to fi­le из Гарфаньяны закупается нами в Кампорджано, и совсем рядом, в Кареджине, мы берём каштановую муку у тех, кто лично сушит каштаны и потом перемалывает их при помощи камня, как в прошлые времена. Очень скоро в наше печенье “pic­can­ti­no” мы будем добавлять красный жгучий, биологически чистый перец родом из Торре дель Лаго, разнообразие которого достигает тысячи двухсот видов, но который, однако, будет для нас перемолот умелыми руками монахов бенедектинцев из монастыря ди Силое, который находится в Поджи аль Сассо, недалеко от Гроссето: все они как и мы, “рискуют” руками там, где работают руками”. Пальцы, иголка и нитка заявили о себе также в швейной мастерской “Sar­to­ria”, где Лючия [4] и её коллеги заслужили себе славу непревзойденных мастериц по пошиву тканевого убранства под заказ от семейств Форте дей Марми, работающих в секторе туризма категории люкс. “Отношения с клиентами у нас существуют уже на протяжении двух или трёх поколений. Как правило, к нам приходят в начале за советом о сочетании цветовых оттенков и тканей, уже зная, что заказаные в последствии подушки или тюли будут вызывать у постояльцев чувство восхищения». Потенциал своих рук эти мастерицы используют в работе с тканями, которые после работы с ними возвращаются к клиентам в виде фантазии и элегантных нот убранства. Руки могут творить чудеса и с деревом ценных пород, которое с незапамятных времен помогает человеку выстаивать в море. Не существует больше плотников прошлого, но Челестино, или, как все его зовут Челè [3], всю свою жизнь делает и ремонтирует катамараны на веслах. Выросший при школе Луиджи Алибони, который в конце семидесятых годов изобрел скользящие катамараны в виде банана из стеклопластика, похоронившие традиционные, Челè вернулся к работе с деревом: “Для меня”, объясняет окруженный инструментами и полками своей мастерской мастер, “это возвращение к корням, когда дерево было главным материалом”. Своими руками он изготовил форму, вернул к жизни модели и все то, что ему было необходимо: сегодня со своими двадцать четырьмя моделями из ценного могана, которые получили одобрение от сертификационного органа RINA, он колдует над изготовлением необычного деревянного корпуса. Тот, кто выходит в море, хорошо знает, что качественно сделанный деревянный катамаран имеет лёгкий вес и обладает устойчивостью. “И если за ними хорошо ухаживать, они могут служить вам вечно”, подчёркивает с гордостью Челè. “Я только недавно отреставрировал пару, которым уже исполнилось более сорока лет, а кажется, что они совсем новые!”. Руки другого мастера работали с золотыми нитями уже тогда, когда его родители держали мастерскую на Старом мосту Флоренции. Сегодня, после четверти века, проведенного в городской ювелирной лавке, Массимо [1] перенёс свою любовь в стены исторической мастерской Gio­van­ni del For­te, мастера по изготовлению деревянных башмаков с улицы Рома. “Уже на протяжении долгого времени” объясняет Массимо “Джованни хотел закрыть лавку, но нам обоим не нравилась идея того, что профессия башмачника исчезнет навсегда. Поэтому я переквалифицировался, обучаясь у него в мастерской башмачному делу в течение целого лета. Вначале я вручал драгоценности клиентам в руки, а сейчас я их ставлю к ногам, - смеётся Массимо, - я также переделал старые закрытые сабо, типичные для Форте дей Марми. Для этого мне понадобились простой необработанный кусок дерева, четыре гвоздя и кусок кожи”. Рецепт проще простого, но способные руки и глаз артиста могут из этих составляющих сделать тысячи вариаций, как в случае с бахромой их старых товарок, прикреплённой к деревянной верхней части обуви, вернули их к новой жизни. Марка, оттиснутая огнём, придаёт обуви шарм античной традиции. “Я думаю, что любовь может нас вдохновить на многое. То, чем я занимаюсь, держит меня в тонусе и, поскольку я беззаветно влюблен в Форте, мне приятно осознавать себя в числе его невольных главных персонажей. Здесь имеющие всё люди не афишируют своё богатство: сразу же по приезду одевают одежду этого края, седлают потрепанный велосипед и в деревянных башмаках от Джованни с хрустящей лепешкой от Va­lè, да корзинкой от Паолы и домашней пастой Пармиджани каждый раз открывают легенды этой территории, помогающие всем жить в гармонии.

«Ho ri­fat­to an­che i vec­chi zoc­co­li chiu­si for­te­mar­mi­ni. Un pez­zo di le­gno sem­pli­ce e roz­zo, quat­tro chio­di

e un pez­zet­to di pel­le»

[2]

[3]

[4]

[5]

Newspapers in Italian

Newspapers from Italy

© PressReader. All rights reserved.