АМАНАТ «ПО­СЛЕД­НЕ­ГО КАЗАХА» – НЕМЦА БЕЛЬГЕРА

28 ок­тяб­ря ис­пол­ни­лось бы 83 го­да «по­след­не­му ка­за­ху» – пе­ре­вод­чи­ку Ге­роль­ду Бель­ге­ру. Его дру­зья, ре­жис­сер и дра­ма­тург Ер­мек Тур­су­нов и ки­но­про­дю­сер Ка­нат То­ре­бай, при под­держ­ке Ми­ни­стер­ства куль­ту­ры и спор­та вы­пу­сти­ли пя­ти­ты­сяч­ным ти­ра­жом че­ты­рех­том­ник

Delovoy Kazakhstan - - Первая Страница -

28 ок­тяб­ря ис­пол­ни­лось бы 83 го­да «по­след­не­му ка­за­ху» – пе­ре­вод­чи­ку Ге­роль­ду Бель­ге­ру

НАПЕРЕГОНКИ С АКАДЕМИЧЕСКИМИ СЛОВАРЯМИ

– Еще при жиз­ни я по­мог Ге­роль­ду Бель­ге­ру из­дать сбор­ник «Из­бран­ное», – го­во­рит Ер­мек Тур­су­нов. – На пре­зен­та­ции он мне оста­вил аманат – за­ве­ща­ние. В по­лу­шут­ку в по­лу­в­се­рьез ска­зал: «Спа­си­бо. Те­перь да­вай вы­пус­кай мои днев­ни­ки – «Пле­те­ние че­пу­хи». Я при всех по­обе­щал. А раз ска­зал – нуж­но сде­лать.

Друж­ба этих двух – пе­ре­вод­чи­ка и ки­но­ре­жис­се­ра – ухо­дит кор­ня­ми в 80-е го­ды, ко­гда вы­пуск­ник жур­фа­ка Ер­мек Тур­су­нов ра­бо­тал в кол­ле­гии ху­до­же­ствен­но­го пе­ре­во­да Со­ю­за пи­са­те­лей.

– Это сей­час пе­ре­во­дят с ори­ги­на­ла на ори­ги­нал,– вспо­ми­на­ет Ер­мек. –А в те го­ды де­ла­ли под­строч­ник с ори­ги­на­ла, ко­то­рый от­прав­ля­ли в Моск­ву, что­бы сде­лать еще один пе­ре­вод. За­ни­ма­ясь под­строч­ны­ми пе­ре­во­да­ми Маг­жа­на Жу­ма­ба­е­ва и Ах­ме­та Бай­тур­сы­но­ва, я за­це­пил­ся как-то за ма­сти ло­ша­дей. Их бы­ло мно­же­ство. Ло­ша­ди­ная масть для казаха то же са­мое, что для се­вер­ных на­ро­дов снег. Ес­ли для нас он про­сто бе­лый, то у них име­ет бо­лее 50 от­тен­ков. Ко­гда на­чал за­пи­сы­вать, на­бра­лось око­ло 30 ха­рак­те­ри­стик. Пе­ре­рыл мно­же­ство ака­де­ми­че­ских сло­ва­рей, к ко­му толь­ко из зна­то­ков язы­ка ни об­ра­щал­ся! И все без тол­ку – пе­ре­ве­сти так и не смог. Од­на­жды пи­са­тель и пе­ре­вод­чик Ак­се­леу Сей­дим­бек, боль­шая ум­ни­ца и ин­тел­лек­ту­ал, ска­зал мне: «Че­го ты му­ча­ешь­ся! Схо­ди к Бель­ге­ру!» Я уди­вил­ся: «Ка­кой та­кой Бель­гер, ес­ли ка­за­хи, да­же вот вы, не мо­же­те пе­ре­ве­сти». Но все же со­зво­нил­ся с неве­до­мым мне нем­цем. Бель­гер на­зна­чил встре­чу, я при­шел, и он за 7-8 ми­нут пе­ре­вел по­ло­ви­ну из вы­пи­сан­ных мною ха­рак­те­ри­стик ло­ша­ди­ных ма­стей. А дру­гая по­ло­ви­на, ска­зал он, не пе­ре­во­дит­ся во­об­ще.

Позна­ко­мив­шись с Бель­ге­ром по­бли­же, я от­крыл для се­бя уни­каль­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый не про­сто го­во­рил на трех язы­ках, – он пи­сал на них. Я удив­лял­ся: «Как вы мо­же­те так быст­ро пе­ре­стра­и­вать­ся?» А он, объ­яс­няя свой ме­тод, го­во­рил, что ес­ли на­зав­тра пред­сто­ит пи­сать на ка­зах­ском, он с ве­че­ра чи­та­ет ка­зах­ских клас­си­ков. И – со­от­вет­ствен­но – рус­ских и немец­ких. Его и при жиз­ни на­зы­ва­ли уни­каль­ным яв­ле­ни­ем в ка­зах­ской куль­ту­ре и ли­те­ра­ту­ре, а сей­час мы все по­ни­ма­ем – это неправ­да, что неза­ме­ни­мых не бы­ва­ет. Они есть. Вот кем за­ме­нить Бельгера? Ни­кем.

Он на­столь­ко хо­ро­шо знал пси­хо­ло­гию и мен­та­ли­тет ка­за­хов, что од­на­жды я неосто­рож­но на­звал его по­след­ним ка­за­хом. Это опре­де­ле­ние при­лип­ло к нему на­мерт­во. Про­ща­ясь с ним в фев­ра­ле 2015-го, люди имен­но так его и на­зы­ва­ли. По­че­му он – «по­след­ний ка­зах» и «со­весть на­ции»? Да хо­тя бы по­то­му, что имен­но его, немца Бельгера, а не ка­зах­ских ро­ди­те­лей и де­дов, ко­ро­би­ло, ко­гда де­ти, вы­бе­гая на пе­ре­мен­ку из на­хо­див­шей­ся ря­дом с его до­мом ка­зах­ской шко­лы име­ни Ал­тын­са­ри­на, го­во­ри­ли меж­ду со­бой на рус­ском.

Он ни­ко­гда ни в ка­кие по­ли­ти­че­ские иг­ры не иг­рал, но все­гда за­ни­мал твор­че­скую по­зи­цию на­сто­я­ще­го ли­те­ра­то­ра. Зло­пы­ха­те­ли пы­та­лись при­ни­зить роль Бельгера в ка­зах­ской куль­ту­ре. Он им был неудо­бен тем, что го­во­рил то, что ду­мал, без огляд­ки. Но за эту чест­ность его ува­жа­ли да­же са­ми пред­ста­ви­те­ли вла­сти. Ни до, ни по­сле него ни­кто не пе­ре­вел столь­ко жи­вых и мерт­вых клас­си­ков ка­зах­ской ли­те­ра­ту­ры. Толь­ко бла­го­да­ря ему они за­зву­ча­ли на язы­ках.

«ДАЙ­ТЕ ТОЛЬ­КО РА­ЕЧ­КУ МОЮ!

До­жить 80 лет с его бо­лез­ня­ми бы­ло и тя­же­ло, и очень труд­но, но он ни­ко­гда – ни ро­ди­те­лям, ни се­мье, ни окру­жа­ю­щим – не по­ка­зы­вал это­го, по­ка «со­всем не при­прет». Чи­сто по-ка­зах­ски – был гла­вой се­мьи, от­вет­ствен­ным за все.

Свою су­пру­гу Ра­и­су За­ки­ров­ну Хисма­тул­ли­ну, с ко­то­рой про­жил 60 лет, он за­во­е­вы­вал дол­го и труд­но.

– Сре­ди сво­их мно­го­чис­лен­ных дру­зей он, ко­неч­но же, вы­де­лял­ся,– рас­ска­зы­ва­ет она.– Был, во-пер­вых, очень кра­сив, его не пор­ти­ла да­же хро­мо­та. Во-вто­рых – ум­ни­ца. На эк­за­ме­нах пре­по­да­ва­те­ли за­слу­ши­ва­лись им – он в сво­их от­ве­тах вы­хо­дил за рам­ки то­го, что чи­та­лось на лек­ци­ях. Впро­чем, с тре­тье­го кур­са ему, как круг­ло­му от­лич­ни­ку, раз­ре­ши­ли не по­се­щать их. Про­па­дая в ар­хи­вах биб­лио­те­ки име­ни Че­хо­ва, Ге­рольд ис­кал от­вет на «немец­кий во­прос», осо­бен­но по тру­до­вым ла­ге­рям Си­би­ри.

У него бы­ло очень мно­го по­клон­ниц, но он по­че­му-то вы­брал ме­ня, а я два го­да упор­но не за­ме­ча­ла его взгля­дов. На тре­тьем кур­се его дру­зья под­шу­ти­ли. Од­на­жды я за­шла в ауди­то­рию, а там на дос­ке на­пи­са­но: Ес­ли крик­нет рать свя­тая: «Кинь ты Русь, жи­ви в раю!» Я ска­жу: «Не на­до рая, Дай­те Ра­еч­ку мою». Я, вос­пи­тан­ная стро­гой ма­мой це­ло­муд­рен­ная де­вуш­ка тех лет, вос­при­ня­ла это как неве­ро­ят­ную дер­зость. За­мкну­лась и от­го­ро­ди­лась от него. У нас, я счи­та­ла, до­ро­ги бы­ли раз­ные. Я – ко­рен­ная ал­ма­тин­ка, а он жил в об­ще­жи­тии. Его мир не был по­хож на мой: фи­ло­со­фия, ли­те­ра­ту­ра – ка­зах­ская, рус­ская, немец­кая, му­зы­ка. Он счи­тал са­мо­де­я­тель­ный те­атр ба­лов­ством, пу­стой тра­той вре­ме­ни, а я иг­ра­ла на сту­ден­че­ской сцене, ко­то­рой ру­ко­во­дил за­ме­ча­тель­ный пе­да­гог Ми­ха­ил Бо­ри­со­вич Азов­ский. Кста­ти, Ле­ва Пры­гу­нов (Лев Пры­гу­нов, на­род­ный ар­тист Рос­сии) учил­ся кур­сом ни­же ме­ня, мы с ним вме­сте иг­ра­ли в спек­так­ле «До­мик на окра­ине» Ар­бу­зо­ва. По­мо­е­му, имен­но на этот спек­такль при­шел Ге­рольд вме­сте со сво­и­ми дру­зья­ми, так же, как и он, от­ри­ца­ю­щи­ми са­мо­де­я­тель­ный те­атр. Я, хо­тя и иг­ра­ла сле­пую де­вуш­ку, кра­ем гла­за ви­де­ла, что спек­такль за­хва­тил их. С то­го дня Ге­рольд на­чал уси­лен­но уха­жи­вать, я по при­выч­ке ка­кое-то вре­мя от­вер­га­ла их, хо­тя все дру­гие де­воч­ки в на­шей груп­пе бы­ли влюб­ле­ны в него, а мо­жет быть, в свет­лую ау­ру и неиз­быв­ную доб­ро­ту, окру­жав­шую его… Се­го­дня я твер­до убеж­де­на, что со­ю­зы меж­ду дву­мя людь­ми не за­ви­сят от них са­мих, они за­клю­ча­ют­ся на небе­сах. Я бла­го­дар­на бо­гу за то, что он по­да­рил мне жизнь с этим бла­го­род­ней­шим че­ло­ве­ком. Это прав­да! Он был на­сто­я­щим сы­ном сво­их ро­ди­те­лей, за­бот­ли­вым му­жем, неж­ным от­цом и де­душ­кой. Я и при его жиз­ни осо­зна­ва­ла, что мне по-жен­ски очень по­вез­ло. Мне ведь зво­ни­ли и до, и по­сле его смер­ти знав­шие его жен­щи­ны, что­бы ска­зать: «Вам за­ви­ду­ют ты­ся­чи жен­щин». Но толь­ко по­сле смер­ти Ге­ры по­ня­ла, что на­до бы­ло боль­ше вре­ме­ни про­во­дить с ним, а я все си­лы от­да­ва­ла шко­ле. 25 лет бы­ла за­ву­чем, и сей­час в свои 81 про­дол­жаю ра­бо­тать в са­мо­де­я­тель­ном те­ат­ре «Гре­на­да», но те­перь уже боль­ше по­то­му, что­бы не сго­реть от тос­ки по нему. О чем я жа­лею? Вот толь­ко об этом – по­те­ря­ла вре­мя, ко­то­рое мог­ла быть с ним. Это моя пе­чаль. Он бо­лел, 18 дней на­хо­дил­ся в ре­ани­ма­ции, и все рав­но его смерть бы­ла та­кой неожи­дан­ной, та­кой страш­ной для ме­ня. Мы ду­ма­ли, что до­жи­вем вме­сте до 100 лет. В его днев­ни­ке «Тень дней ми­нув­ших» есть та­кая фра­за: Я ра­бо­таю, а где-то там ко­по­шит­ся Рая. Это – сча­стье!» К со­жа­ле­нию, это сча­стье обо­рва­лось…

Бы­ли ли у него недо­стат­ки? Ино­гда мог вспы­лить, это у него от ма­мы, но с го­да­ми это про­шло. Мог ска­зать что-то рез­кое, обид­ное, а по­том, жа­лея, – по­пра­вить. Но глав­ный недо­ста­ток – здо­ро­вье, его он не бе­рег. Каж­дый день, из го­да в год, ко­лос­саль­ная пе­ре­вод­че­ская ра­бо­та, люди его под­ка­ра­у­ли­ва­ли, что­бы он дал оцен­ку их ру­ко­пи­сям. Мне ка­жет­ся, он очень нера­зум­но рас­тра­чи­вал свою жизнь…

Newspapers in Russian

Newspapers from Kazakhstan

© PressReader. All rights reserved.