БАР­НА­УЛ – МОСКВА – ПЕТУШКИ

AiF Altay - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ПЕР­ВАЯ ПО­ПЫТ­КА

О но­вой по­ста­нов­ке, мо­ти­ва­ции вы­бо­ра и про­цес­се твор­че­ства по­го­во­ри­ли с Мак­си­мом АСТАФЬЕВЫМ, ре­жис­сё­ром спек­так­ля «Москва – Петушки».

– Это пер­вая по­пыт­ка Те­ат­ра Дра­мы по­ста­вить Ве­не­дик­та Еро­фе­е­ва?

– На­сколь­ко я знаю, да, преж­де та­ких опы­тов не бы­ло.

– Что вас мо­ти­ви­ро­ва­ло на вы­бор имен­но это­го ли­те­ра­тур­но­го ма­те­ри­а­ла? Лич­ная зна­чи­мость? Со­ци­аль­ная ак­ту­аль­ность? Что-то ещё?

– Тут сра­бо­та­ло несколь­ко фак­то­ров, как внеш­них, так и внут­рен­них. Су­ще­ству­ет опре­де­лён­ная ре­пер­ту­ар­ная си­ту­а­ция в те­ат­ре: афи­шу необ­хо­ди­мо по­сто­ян­но по­пол­нять и раз­ви­вать. Важ­но, что­бы по­яв­ля­лись спектакли, раз­ные по фор­ме и мыс­ли. Этот внеш­ний по­сыл и за­ро­дил внут­ри ме­ня идею о том, что те­ат­ру необ­хо­дим вот та­кой ан­де­гра­унд­ный, «мар­ги­наль­ный» ма­те­ри­ал. «При­ме­рял­ся» к Чарль­зу Бу­ков­ски, но не за­ла­ди­лось. В ито­ге, оста­но­ви­лись на «Москва – Петушки».

«СТАНЦЕВАТЬ» НА КОН­ЦЕП­ЦИИ

– В по­ста­нов­ке за­дей­ство­ва­ны все­го 9 ар­ти­стов, во­пло­ща­ю­щих мно­же­ство об­ра­зов. Что это: ху­до­же­ствен­ная за­да­ча или вы­нуж­ден­ный шаг? И, ес­ли это ре­жис­сёр­ская за­дум­ка, в чём её по­сыл?

– Дей­стви­тель­но, в спек­так­ле ра­бо­та­ет 9 ар­ти­стов, а ро­лей го­раз­до боль­ше. Но я бы не стал го­во­рить, что это некая вы­со­ко­ху­до­же­ствен­ная за­да­ча или вы­нуж­ден­ный шаг. Про­сто в про­цес­се ре­пе­ти­ций мы по­ня­ли, что нам так удоб­нее рас­ска­зать эту ис­то­рию. Есть Ве­ня и «чет­ве­ро»: пар­ни все­гда ра­бо­та­ют «чет­вёр­кой» – и в на­чаль­ных «свет­лых» сце­нах, и в сцене убий­ства. Есть Жен­щи­на Ве­ни, есть Ан­ге­лы и есть ещё од­на ак­три­са, ко­то­рая «ра­бо­та­ет» и Бу­фет­чи­цу, и Да­рью-ал­ко­го­лич­ку. Сам Ве­ня, его Жен­щи­на, Ан­ге­лы услов­но ста­ци­о­нар­ны, то есть, иг­ра­ют толь­ко свои ро­ли. Осталь­ные пять ар­ти­стов дей­ству­ют по прин­ци­пу «все иг­ра­ют всех». Сей­час мне са­мо­му ка­жет­ся, что та­кой ход был обу­слов­лен тем, что нам хо­те­лось сво­бод­но ны­рять в раз­ные про­стран­ства и при этом со­хра­нить иг­ро­вые от­но­ше­ния с ре­аль­но­стью.

– В спек­так­ле очень мно­го му­зы­ки. Вы­бор ре­пер­ту­а­ра обу­слов­лен ва­ши­ми лич­ны­ми при­стра­сти­я­ми или «ма­те­ри­ал дик­то­вал»?

– Все­гда есть же­ла­ние убе­жать от ка­кой-то опре­де­лён­ной кон­цеп­ции. Точ­нее, хо­чет­ся сна­ча­ла при­ду­мать её, а по­том ло­мать, ме­нять под жизнь и твор­че­ство, под те­атр и че­ло­ве­ка. Так ска­зать, со­чи­нить кон­цеп­цию и «станцевать» на ней. Под­бо­ром му­зы­ки к спек­так­лю за­ни­мал­ся я и, ра­зу­ме­ет­ся, здесь от­ра­зи­лись мои му­зы­каль­ные пред­по­чте­ния. И я на­де­юсь, всё-та­ки, что каж­дая вы­бран­ная му­зы­каль­ная те­ма ре­ши­ла опре­де­лён­ную ху­до­же­ствен­ную за­да­чу, за­ня­ла своё ме­сто в спек­так­ле. На­при­мер, у нас по­ми­мо фо­но­грам­мы ак­тё­ры ещё и са­ми ис­пол­ня­ют под ги­та­ру раз­ные песни. Нам бы­ло ин­те­рес­но про­сле­дить, как те­ма Ве­ни от­ра­жа­ет­ся в дру­гих лю­дях, в дру­гих ав­то­рах, в дру­гих судь­бах. Я был рад, ко­гда мы со­чи­ни­ли та­кой ход, и он при­жил­ся в спек­так­ле.

СДЕ­ЛАТЬ ПО­ЧЕЛОВЕЧЕСКИ

– «Москва – Петушки» – вещь куль­то­вая, до­ста­точ­но по­пу­ляр­ная в сре­де ин­тел­лек­ту­а­лов. По­че­му то­гда вы­бор пал на экс­пе­ри­мен­таль­ную сце­ну, огра­ни­чен­ную чис­лом воз­мож­ных зри­те­лей?

– Го­во­ря от­кро­вен­но, боль­шая сце­на тре­бу­ет боль­ших ма­те­ри­аль­ных за­трат, что не все­гда ре­а­ли­зу­е­мо. По­это­му ищем при­ем­ле­мый ба­ланс пре­мьер на боль­шую и экс­пе­ри­мен­таль­ную сце­ны. А по­том, я ведь из­на­чаль­но не пред­по­ла­гал, что бу- дет та­кой жи­вой ин­те­рес к по­ста­нов­ке. Да, лю­ди чи­та­ют. Но чи­та­ют, увы, немно­гие, а в те­атр хо­дит ещё мень­шее ко­ли­че­ство лю­дей. Зал экс­пе­ри­мен­таль­ной сце­ны вме­ща­ет око­ло 200 мест, так что, ду­маю, всё в по­ряд­ке – пло­щад­ка вы­бра­на адек­ват­но ма­те­ри­а­лу.

– Воз­мож­но, во­прос не со­всем кор­рект­ный и без субъ­ек­тив­но­сти в от­ве­те не обой­тись, но всё же, как опре­де­ли­те са­ми: в чём но­виз­на ва­ше­го ре­жис­сёр­ско­го про­чте­ния?

– Да, по­жа­луй, весь спек­такль – но­виз­на. Ведь по­пы­ток ин­сце­ни­ро­вать Ве­не­дик­та Еро­фе­е­ва преж­де не бы­ло! Хо­тя да, мы со­вер­ши­ли в про­цес­се ра­бо­ты с ар­ти­ста­ми ряд от­кры­тий. Ко­гда мы осо­зна­ва­ли вер­ность на­ход­ки, это да­ва­ло нам сил на даль­ней­шее дви­же­ние; из этих мел­ких от­кры­тий и скла­ды­вал­ся по­сте­пен­но язык спек­так­ля. А во­об­ще, мне труд­но го­во­рить о но­визне. Ведь мы-то дав­но «ва­ри­лись» в этом ма­те­ри­а­ле и, до­пус­каю, то, что для нас са­мих дав­но ста­ло «ста­рым» для зри­те­ля как раз и ока­жет­ся «но­вым». В прин­ци­пе, цель – мак­си­мум бы­ла од­на: хо­те­лось сде­лать по-человечески.

– Пла­ни­ру­е­те участ­во­вать в кон­кур­сах и фе­сти­ва­лях с этой постановкой?

– Да, сей­час мы ищем эту воз­мож­ность.

ЯЗЫК СПЕК­ТАК­ЛЯ СО­СТО­ИТ ИЗ МЕЛ­КИХ ДЕ­ТА­ЛЕЙ.

Ак­тё­рам, по­хо­же, весь­ма ин­те­рес­но иг­рать в «пе­туш­ках».

Му­зы­ка и неза­тей­ли­вые спе­ц­эф­фек­ты до­ба­ви­ли спек­так­лю ощу­ще­ние сво­бо­ды.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.