КОЛЫВАНСТРОЙ: ПО­СЁ­ЛОК­ПРИЗРАК

О за­кры­том по­сёл­ке­руд­ни­ке пом­нят его быв­шие жи­те­ли

AiF Altay - - ИСТОРИЯ - Ана­то­лия МИ­РО­НО­ВА Вла­ди­мир ТУРУЛИН

В один из лет­них дней сю­да по уже труд­но­про­хо­ди­мой до­ро­ге при­ез­жа­ют го­сти. Это де­ти, вну­ки и да­же пра­вну­ки тех ин­же­не­ров, шах­тё­ров, спа­са­те­лей и дру­гих спе­ци­а­ли­стов, ко­то­рые бы­ли при­част­ны к де­лу обес­пе­че­ния обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти воль­фра­мом для про­из­вод­ства са­мой креп­кой и на­дёж­ной в ми­ре тан­ко­вой бро­ни. Мно­гие из тех за­ме­ча­тель­ных лю­дей по­ко­ят­ся на мест­ном клад­би­ще, те­перь та­ком же за­рос­шем и за­бро­шен­ном, как и сам по­сё­лок. Их по­том­ки бро­дят сре­ди за­ро­с­лей, слов­но пы­та­ют­ся най­ти что-то важ­ное для се­бя.

Сю­да при­ез­жа­ли на ра­бо­ту пре­крас­ные спе­ци­а­ли­сты, име­ю­щие ин­же­нер­ное и дру­гое тех­ни­че­ское образование, из Москвы, Ле­нин­гра­да, Сверд­лов­ска. Мно­гих из них от­сю­да от­прав­ля­ли в Ко­лым­ские и Ма­га­дан­ские ла­ге­ря как «вра­гов на­ро­да». Но па­мять о них, как и обо всех ра­бот­ни­ках Ко­лы­ван­строя, уве­ко­ве­че­на в ме­мо­ри­а­ле, ко­то­рый воз­ве­ли здесь че­ты­ре го­да на­зад на на­род­ные сред­ства.

Спра­ши­ваю, пом­нит ли он, где сто­ял их дом? «Ко­неч­но, пом­ню, – на «Ко­пае», – отве­ча­ет Алек­сандр Геор­ги­е­вич. – Но вот най­ти это ме­сто уже не смо­гу, всё во­круг по­гло­ти­ла тай­га».

Дей­стви­тель­но, на ме­стах, где ко­гда-то бы­ли жи­лые кварталы и про­из­вод­ствен­ные по­ме­ще­ния, сей­час буй­но рас­тут лес и вы­со­кие тра­вы. Что ж, вре­мя и при­ро­да бе­рут своё, а зем­ля за­ле­чи­ва­ет дав­ние ра­ны, ко­то­рые ей на­нес­ли лю­ди во вре­мя осво­е­ния здеш­них мест.

У дру­го­го быв­ше­го жи­те­ля Ко­лы­ван­строя на руд­ни­ке тру­ди­лось не­сколь­ко чле­нов се­мьи. Мож­но ска­зать, что це­лая семейная ди­на­стия. Один его дед во вре­мя вой­ны ра­бо­тал здесь в за­бое, вто­рой вер­нул­ся в по­сё­лок с фрон­та ин­ва­ли­дом. От­во­е­вав, вер­нул­ся до­мой и отец Ана­то­лия. Муж­чине в мир­ной жизни при­го­ди­лась фрон­то­вая спе­ци­аль­ность са­пё­ра – он стал од­ним из луч­ших спе­ци­а­ли­стов по взрыв­но­му де­лу на руд­ни­ке.

– Те­ле­ви­зо­ров у нас не бы­ло, – го­во­рит Ми­ро­нов, – по­то­му куль­ту­ра нам при­ви­ва­лась улич­ная. Под­чёр­ки­ваю, улич­ная, а не из под­во­рот­ни!

Он вспо­ми­на­ет: в по­сёл­ке был пре­крас­ный клуб, в ко­то­ром имел­ся боль­шой спор­тив­ный зал, и на сцене ко­то­ро­го ча­сто вы­сту­пал ду­хо­вой ор­кестр. Два дет­ских са­ди­ка ед­ва вме­ща­ли всех ма­лы­шей, ко­то­рые рож­да­лись в мо­ло­дых се­мьях. Ра­бо­чая сто­ло­вая по ве­че­рам пе­ре­обо­ру­до­ва­лась в ре­сто­ран, где мож­но бы­ло за­ка­зать изыс­кан­ные блю­да и по­слу­шать мод­ные му­зы­каль­ные шля­ге­ры. В цен­траль­ной ча­сти по­сёл­ка был ры­нок, на нём при­ез­жа­ю­щие сель­чане про­да­ва­ли све­жие про­дук­ты со сво­их под­во­рий.

Так как руд­ник на­хо­дил­ся в ве­де­нии НКВД, то в шах­тах ра­бо­та­ло не­ма­ло ре­прес­си­ро­ван­ных, в том чис­ле и нем­цев.

– Ра­бо­чий кол­лек­тив руд­ни­ка во­об­ще был мно­го­на­ци­о­наль­ный: здесь ра­бо­та­ли и нем­цы, и эс­тон­цы, и рус­ские, и дру­гие на­род­но­сти, – го­во­рит Се­мы­кин. – Все они де­ла­ли од­но об­щее де­ло, и по­это­му меж­ду людь­ми чув­ство недо­ве­рия, ко­то­рое, воз­мож­но, бы­ло сна­ча­ла, по­сте­пен­но ис­че­за­ло.

О том, что лю­ди, жив­шие в Ко­лы­ван­строе, ста­ли од­ной друж­ной се­мьёй, сви­де­тель­ству­ет тот факт, что те­перь на встре­чи ча­стень­ко при­ез­жа­ют при­бал­ты, чьи от­цы и деды в дав­ние во­ен­ные и по­сле­во­ен­ные го­ды до­бы­ва­ли ру­ду в здеш­них шах­тах.

О том, ка­кие жиз­нен­ные цен­но­сти бы­ли за­ло­же­ны ро­ди­те­ля­ми в умы и серд­ца сво­их де­тей, хо­ро­шо ска­за­ла од­на из ста­рей­ших жи­тель­ниц Ко­лы­ван­строя Оль­га ТИХОБАЕВА:

– Мы, вы­рос­шие здесь де­ти, как и на­ши ро­ди­те­ли, не зна­ли слов «нет» и «не бу­ду». Мы зна­ли сло­ва «есть», «на­до», «бу­дет». Ра­бо­чие Ко­лы­ван­строя вы­пол­ня­ли лю­бую ра­бо­ту, и, невзи­рая ни на что, обеспечивали стра­ну стра­те­ги­че­ским ма­те­ри­а­лом. Мы это ви­де­ли, об этом зна­ли и бу­дем об этом пом­нить все­гда.

Ко­гда утих­ли раз­го­во­ры, рас­ска­зы и ста­рые лю­би­мые с дет­ства пес­ни, ко­гда на­ста­ла минута отъ­ез­да, Алек­сандр Се­мы­кин ска­зал, что по­ста­ра­ет­ся най­ти в кра­е­вом ар­хи­ве те дан­ные о Ко­лы­ван­строе, с ко­то­рых се­год­ня снят гриф «Се­крет­но». И то­гда во вре­мя сле­ду­ю­щей встре­чи они узна­ют ещё од­ну, по­ка неиз­вест­ную, стра­ни­цу из жизни по­сёл­ка, став­ше­го без­люд­ным при­зра­ком, но по-преж­не­му жи­во­го в их серд­цах и па­мя­ти.

РАЗ В ГОД КОЛЫВАНСТРОЙ, ЗАКРЫТЫЙ В 80­Х ГО­ДАХ ПРО­ШЛО­ГО СТО­ЛЕ­ТИЯ, ОЖИВАЕТ: СМЕХ, ГРОМ­КИЕ ГОЛОСА, МУ­ЗЫ­КА, ВЕ­СЁ­ЛЫЕ ПЕС­НИ…

Тё­п­лые вос­по­ми­на­ния, за­ду­шев­ные пес­ни, смех и слё­зы: сю­да при­ез­жа­ют за ра­до­стью и эмо­ци­я­ми.

Раз в год в за­бро­шен­ном по­сёл­ке мно­го лю­дей и цве­тов.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.