ВАСНЕЦОВ: РУС­СКИЙ ПРО­РЫВ

AiF Astrakhan - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ЗВЁЗДНЫЙ СЛЕД 170 ЛЕТ НА­ЗАД, 15 МАЯ 1848 Г., В СЕ­ЛЕ ЛОПЬЯЛ, ЧТО В УРЖУМСКОМ УЕЗДЕ ВЯТСКОЙ ГУБЕРНИИ, ПРИХОДСКОЙ СВЯ­ЩЕН­НИК ОТЕЦ МИ­ХА­ИЛ ВНЁС В ЦЕРКОВНУЮ КНИ­ГУ ЗА­ПИСЬ О ТОМ, ЧТО В СЕ­МЬЕ ВАСНЕЦОВЫХ РО­ДИЛ­СЯ МЛА­ДЕ­НЕЦ ВИК­ТОР.

Это был его соб­ствен­ный сын - про­дол­жа­тель древ­не­го ро­да свя­щен­но­слу­жи­те­лей, кор­ни ко­то­ро­го ухо­дят в XVII век. На­до ска­зать, что клас­сик оте­че­ствен­ной жи­во­пи­си Вик­тор Васнецов в первые два де­сят­ка лет жиз­ни иде­аль­но со­от­вет­ство­вал ро­до­во­му пред­на­чер­та­нию. Вят­ское ду­хов­ное учи­ли­ще. Вят­ская ду­хов­ная се­ми­на­рия. И да­же то, что се­ми­на­рист Васнецов про­яв­лял ин­те­рес к ри­со­ва­нию, ни­ко­го не сму­ща­ло. Куп­цы и ме­щане - те мог­ли прий­ти в ужас: «Все ху­дож­ни­ки - пьянь и ник­чём­ный люд!» Свя­щен­ни­ки же пом­ни­ли, что жи­во­пис­цем был апо­стол Лу­ка: «Чуд­но пи­сал ико­ны Бо­жи­ей Матери». Так что сме­на ро­да за­ня­тий про­шла без се­мей­ных тра­ге­дий. Бо­лее то­го - отъ­езд Вик­то­ра в Пе­тер­бург для по­ступ­ле­ния в Ака­де­мию ху­до­жеств со­сто­ял­ся с бла­го­сло­ве­ния рек­то­ра се­ми­на­рии. Своё бла­го­сло­ве­ние дал ему и отец. Мак­сим Горь­кий, Вик­тор Васнецов, 1900 г.

че­го это пер­во­курс­ник Васнецов так наг­ло про­гу­ли­ва­ет за­ня­тия?

А те­перь пред­ста­вим, ка­ко­во бы­ло ему, стра­да­ю­ще­му бо­лез­нен­ной мни­тель­но­стью, тер­за­е­мо­му веч­ны­ми со­мне­ни­я­ми в сво­их спо­соб­но­стях, вы­слу­ши­вать в свой ад­рес при­дир­ки, упрё­ки и пря­мую ру­гань. Ко­то­рой не про­сто хва­та­ло - ею, в те­че­ние дол­го­го вре­ме­ни, по су­ти, и огра­ни­чи­ва­лась лю­бая кри­ти­ка ра­бот Вас­не­цо­ва. Не всех. Ран­ние, ныне вспо­ми­на­е­мые как стран­ное от­кло­не­ние, на­обо­рот, нра­ви­лись. «Пре­фе­ранс», «С квар­ти­ры на квар­ти­ру», «Чте­ние во­ен­ной те­ле­грам­мы» - про­ве­рен­ный и хо­ро­шо уна­во­жен­ный пе­ре­движ­ни­ка­ми жанр «пе­ча­ли о го­ре на­род­ном».

За­то на­чи­ная с «Алё­нуш­ки», той са­мой, без ко­то­рой немыс­лим ни один сбор­ник ска­зок, ко­то­рая на­мерт­во во­шла в наш куль­тур­ный код, кри­ти­ков как про­рва­ло.

Вот пат­ри­от и сла­вя­но­фил Иван Ак­са­ков: «Есть на вы­став­ке ещё три кар­ти­ны, ра­бо­ты Вас­не­цо­ва. «Алё­нуш­ка», «Бой ски­фов со сла­вя­на­ми» и «Три ца­рев­ны под­зем­но­го цар­ства». Эти лу­боч­ные кар­ти­ны ни­че­го об­ще­го с ис­кус­ством не име­ют, их без­об­ра­зие до та­кой сте­пе­ни оче­вид­но, что до­ка­зы­вать его со­вер­шен­но из­лишне…» Кри­тик Вла­ди­мир Ста­сов в пе­ча­ти об­хо­дит кар­ти­ну пре­зри­тель­ным мол­ча­ни­ем, а в раз­го­во­рах це­дит: «Так лю­бой ре­мес­лен­ник на­пи­шет». То­ва­рищ Вас­не­цо­ва ху­дож­ник Ми­ха­ил Не­сте­ров вспо­ми­на­ет: «Зло­по­луч­ных «Ца­ре­вен» вы­ста­ви­ли в на­шем учи­ли­ще, и мы по­но­си­ли их бес­по­щад­но». Кри­тик Сер­гей Ма­ков­ский ру­бит спле­ча: «В его про­из­ве­де­ни­ях яс­но об­на­ру­жил­ся пло­хой жи­во­пи­сец бес­по­мощ­ный ри­со­валь­щик и очень услов­ный ко­ло­рист». Жа­ру до­бав­ля­ет и пре­по­да­ва­тель Вас­не­цо­ва по клас­су ри­сун­ка Па­вел Чи­стя­ков: «Был у ме­ня один насто­я­щий уче­ник, Вик­тор Васнецов, да вот - не до­пёк­ся…» За­ме­тим, всё это - о клас­си­ке. О «Бо­га­ты­рях», на­при­мер. О «Ви­тя­зе на рас­пу­тье». О кар­тине «Иван-ца­ре­вич на Се­ром вол­ке». На­кал стра­стей та­кой, что хо­зя­ин зна­ме­ни­той га­ле­реи Па­вел Тре­тья­ков на­от­рез от­ка­зал­ся по­ку­пать ту же «Алё­нуш­ку» - она по­па­ла в Тре­тья­ков­ку толь­ко по­сле смер­ти ме­це­на­та. Да и на фрон­те церковной жи­во­пи­си де­ла у ху­дож­ни­ка об­сто­я­ли ка­кто стран­но. За­каз­чик фре­сок Вла­ди­мир­ско­го со­бо­ра в Ки­е­ве, мит­ро­по­лит Ио­ан­ни­кий, взгля­нув на ра­бо­ту Вас­не­цо­ва, стре­ми­тель­но по­ки­нул храм, ска­зав: «Не хо­тел бы я встре­тить­ся с эти­ми про­ро­ка­ми в ле­су».

Са­мое ин­те­рес­ное, что как раз ри­сун­ку и тща­тель­ной про­ра­бот­ке де­та­лей Васнецов не про­сто уде­лял по­вы­шен­ное вни­ма­ние. Он ста­вил де­таль во гла­ву уг­ла. Мно­гие ли вспом­нят о те­те­ре­ве или ля­гуш­ке с кар­ти­ны «Иван-ца­ре­вич»? Но вот как сын ху­дож­ни­ка Алек­сей вспо­ми­нал о со­зда­нии по­лот­на: «На шка­пу дол­го сто­я­ли чу­че­ла те­те­ре­ва-ко­са­ча и огром­ная жи­вая (!) ля­гуш­ка в бан­ке, взя­тая из уни­вер­си­те­та».

Имен­но из де­та­лей, из ме­ло­чей, из всех этих ля­гу­шек и те­те­ре­вов «Ива­на-ца­ре­ви­ча», из тща­тель­но про­пи­сан­но­го ору­жия и кон­ской сбруи «Бо­га­ты­рей», из юб­ки «Алё­нуш­ки» и са­пог «Ви­тя­зя на рас­пу­тье» Васнецов на­де­ял­ся смон­ти­ро­вать Боль­шой на­ци­о­наль­ный стиль. Что­бы од­но­го взгля­да на лю­бой пред­мет бы­ло до­ста­точ­но для мо­мен­таль­но­го узна­ва­ния: «Да ведь это всё рус­ское!» На­ме­ре­ния сво­е­го он не скры­вал: «Ме­ня по­ра­зи­ло дли­тель­ное бы­то­ва­ние ря­да пред­ме­тов в жиз­ни на­ро­да. Как они мог­ли со­хра­нить­ся на про­тя­же­нии сто­ле­тий? Та­кая при­вер­жен­ность го­во­рит о твёр­дых на­род­ных ос­но­вах по­ни­ма­ния пре­крас­но­го… Здесь ска­зы­ва­ет­ся це­лый об­лик на­ро­да, внут­рен­ний и внеш­ний, с про­шлым, на­сто­я­щим, а мо­жет быть, и бу­ду­щим».

Со­зда­ние рус­ско­го Большого сти­ля за­ня­ло у Вас­не­цо­ва око­ло 20 лет. К кон­цу XIX ве­ка его уже мож­но бы­ло ви­деть во мно­гом. В ар­хи­тек­ту­ре. В де­ко­ре. В одеж­де. Кру­той по­во­рот од­но­го-един­ствен­но­го ху­дож­ни­ка к на­ци­о­наль­ной ро­ман­ти­ке не про­шёл да­ром. Сер­гей Дя­ги­лев со­зда­вал свои взо­рвав­шие Ев­ро­пу и мир «Рус­ские се­зо­ны» не на пу­стом ме­сте. Он был бла­го­да­рен Вас­не­цо­ву: «Как сме­лая рус­ская на­ту­ра, он вы­звал За­пад на бой и, бла­го­да­ря си­ле сво­е­го ду­ха, сло­мал преж­нее оце­пе­не­ние. Ко­гда Васнецов гу­лял по Ва­ти­ка­ну или по Па­ри­жу, он не хо­тел по­ко­рять­ся. На­обо­рот, имен­но тут он по­нял всю свою си­лу и ощу­тил с лю­бо­вью пре­лесть сво­ей дев­ствен­ной на­ци­о­наль­но­сти».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.