СО­ТВО­РИТЬ СЦЕ­НУ

AiF Belgorod - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

она долж­на быть зыб­кой, что­бы был эф­фект по­ту­сто­рон­не­го ми­ра, жиз­ни, смер­ти и их пе­ре­се­че­ния. И при этом на­до бы­ло сде­лать так, что­бы ак­тё­ры мог­ли в это ви­део входить-вы­хо­дить, а зри­тель не уло­вил бы ка­ких-то тех­ни­че­ских слож­но­стей. Я мно­го ду­ма­ла - а ес­ли ты по­сто­ян­но в по­ис­ке, то лю­бая ме­лочь мо­жет на­толк­нуть на боль­шую идею. Я сто­я­ла в на­шем швей­ном цехе и пе­ре­би­ра­ла в ру­ках лос­ку­ты тка­ней, и тут уви­де­ла ку­со­чек эла­стич­ной про­зрач­ной сет­ки - и при­шла идея на­тя­нуть две та­кие сет­ки и про­ре­зать в них от­вер­стия. Я пред­ло­жи­ла эту идею ре­жис­сё­ру, она го­во­рит: «Да­вай, рискуй, я та­ко­го ещё не де­ла­ла». И всё по­лу­чи­лось, сет­ка хо­ро­шо при­ня­ла на се­бя ви­део и вы­дер­жа­ла все ак­тёр­ские дви­же­ния.

Сей­час этот спек­такль по­едет на фе­сти­валь в Ли­пецк, нас при­гла­си­ли в Сер­бию. Ав­тор пье­сы Си­ни­ша Ко­ва­че­вич, при­е­хав на пре­мье­ру спек­так­ля в Бел­го­род, рас­ска­зал, что это уже 25-я по­ста­нов­ка, но он ни­ко­гда не ду­мал, что ми­сти­че­ский мир мож­но со­здать та­ким вот ин­те­рес­ным об­ра­зом.

- Вы все­гда са­ми ри­су­е­те эс­ки­зы к спек­так­лям?

- Ес­ли я яв­ля­юсь ху­дож­ни­ком-по­ста­нов­щи­ком, то да, са­ма. Важ­но чёт­ко опре­де­лить­ся с об­щей кон­цеп­ци­ей. Ведь все по­ни­ма­ют, что оформ­ле­ние в те­ат­ре услов­ное, но вре­мя всё рав­но долж­но чи­тать­ся. Так что при­хо­дит­ся ве­сти ещё и огром­ную ис­сле­до­ва­тель­скую ра­бо­ту. Вот, на­при­мер, у нас бы­ла во­ен­ная пье­са «Со­ло­вьи­ная ночь» - ко­стю­мы там до­сто­вер­ны. Ко­неч­но, не му­зей­ные, но там да­же ме­да­ли у ак­тё­ров на­сто­я­щие - так слу­чи­лось, что ве­те­ра­ны по­да­ри­ли их те­ат­ру. И ак­тё­рам это при­да­ва­ло со­всем дру­гой на­строй. Или та же серб­ская дра­ма - для ме­ня это бы­ло це­лое куль­ту­ро­ло­ги­че­ское ис­сле­до­ва­ние.

- Там же у ге­ро­ев слож­ные ко­стю­мы раз­ных эпох?

- Ещё раз ска­жу - ес­ли очень нуж­но, судь­ба все­гда по­мо­га­ет: как раз в мо­мент ра­бо­ты над этой пье­сой у ме­ня од­на по­дру­га по­еха­ла в Чер­но­го­рию, а дру­гая бы­ла в Сер­бии, и я им да­ла за­да­ние - най­ти об­раз­цы об­мун­ди­ро­ва­ния. И они мне при­вез­ли, на­при­мер, серб­скую пи­лот­ку с ко­кар­дой. А Вик­то­рия Ря­пу­хи­на, пе­ре­вод­чик этой пье­сы на рус­ский язык, во­об­ще схо­ди­ла в му­зей и сфо­то­гра­фи­ро­ва­ла ре­аль­ную фор­му серб­ских сол­дат двух ми­ро­вых войн, чем ока­за­ла мне про­сто неоце­ни­мую по­мощь. И по­лу­чи­лось - ко­стю­мы вро­де бы и услов­ны, фан­та­зий­ны, а си­лу­эт оста­ёт­ся до­сто­вер­ным.

БОЛЬ­ШИЕ ПРО­СТРАН­СТВА

- Как сло­жи­лось, что вы вы­бра­ли та­кую про­фес­сию?

- А у ме­ня с дет­ства бы­ла склон­ность к ри­со­ва­нию, не­смот­ря на то, что про­фес­си­о­наль­ных ху­дож­ни­ков в се­мье не бы­ло. Ро­ди­те­ли мои - ин­же­не­ры-гор­ня­ки, ра­бо­та­ли сна­ча­ла на Се­ве­ро­ураль­ском руд­ни­ке, по­том в Ка­зах­стане, в го­ро­де Руд­ном. Там я и учи­лась в ху­до­же­ствен­ной сту­дии, по­том в Че­ля­бин­ске по­лу­чи­ла про­фес­сию ху­дож­ни­ка-офор­ми­те­ля, уже поз­же. В Бел­го­ро­де за­кон­чи­ла ин­сти­тут куль­ту­ры по спе­ци­аль­но­сти «Де­ко­ра­тив­но-при­клад­ное искус­ство».

В Бел­го­род на­ша се­мья пе­ре­еха­ла в 1985 го­ду, отец был на­зна­чен глав­ным энер­ге­ти­ком Яко­влев­ско­го руд­ни­ка. Я ра­бо­та­ла в кол­лек­ти­ве про­из­вод­ствен­но­го объ­еди­не­ния «Со­кол», в бю­ро эс­те­ти­ки, вме­сте с за­ме­ча­тель­ны­ми ма­сте­ра­ми. То­гда ра­бо­та офор­ми­тель­ских бю­ро де­ла­лась стро­го по утвер­ждён­ным эс­ки­зам, это, в об­щем-то, дис­ци­пли­ни­ро­ва­ло и при­уча­ло ува­жать труд кол­лег. Очень мно­го бы­ло шриф­то­вых ра­бот и жи­во­пис­ных пан­но боль­ших раз­ме­ров, что, опять же, при­го­ди­лось в даль­ней­шем - имен­но от­ту­да у ме­ня оста­лась эта небо­язнь боль­ших про­странств.

Вре­мя бы­ло пе­ре­стро­еч­ное, слож­ное, бы­ла ка­кая-то неуём­ность, тя­го­те­ние к соб­ствен­но­му твор­че­ству - и од­на­ж­ды я узна­ла, что в те­атр тре­бу­ет­ся ху­дож­ник-де­ко­ра­тор. Так на­чал­ся мой длин­ный путь в про­фес­сию ху­дож­ни­ка-по­ста­нов­щи­ка.

- Слож­но ра­бо­тать с при­гла­шён­ны­ми ре­жис­сё­ра­ми?

- Ко­неч­но, слож­но, осо­бен­но ес­ли они да­ле­ко. На­ши ре­жис­сё­ры - Ви­та­лий Бга­вин, Игорь Ткачев - они ря­дом, с ни­ми все­гда мож­но по­со­ве­то­вать­ся, и хо­тя сей­час век Ин­тер­не­та, мож­но и по скай- пу по­го­во­рить, но мне нуж­но имен­но жи­вое об­ще­ние. Те­атр ведь - это искус­ство кол­лек­тив­ное, в со­зда­нии спек­так­ля участ­ву­ют мно­гие ма­сте­ра раз­лич­ных ис­кусств - ху­дож­ни­ки, осве­ти­те­ли, му­зы­каль­ные ра­бот­ни­ки, мо­де­лье­ры - тут сим­фо­ния всех ис­кусств, в ко­то­рой ве­ду­щее ме­сто, несо­мнен­но, при­над­ле­жит ак­тёр­ско­му ис­кус­ству.

Есть мно­го ка­ких-то ме­ло­чей, о ко­то­рых не зна­ет зри­тель, но от них мно­гое за­ви­сит. Вот сей­час мы го­во­рим спек­такль «Кен­тер­виль­ское при­ве­де­ние» - там у ак­тё­ров очень бо­га­тые ко­стю­мы, но по за­мыс­лу они все долж­ны быть вет­хие. И мы взя­ли про­стую хол­сти­ну, на­ши­ли на неё се­реб­ря­ную от­дел­ку - из за­ла она смот­рит­ся как вет­хая пар­ча. У нас пре­крас­ные ма­сте­ра и в швей­ном, и в сто­ляр­ном цехе, за­ме­ча­тель­ный бу­та­фор. Каж­дый де­ла­ет свою ра­бо­ту на со­весть - и спек­такль по­лу­ча­ет от­клик в ду­ше лю­дей.

НЕ СКАЗ­КА, А ПРИТ­ЧА

- На­сколь­ко, на ваш взгляд, вза­и­мо­свя­за­но то, что про­ис­хо­дит на сцене и в жиз­ни?

- Ес­ли зри­тель идёт в те­атр, смот­рит, ап­ло­ди­ру­ет стоя - ведь в те­ат­ре по­сто­ян­ные ан­шла­ги, - зна­чит, то, что мы де­ла­ем, нуж­но и со­звуч­но лю­дям. За го­ды те­атр как бы сам вос­пи­тал се­бе пуб­ли­ку - это и хо­ро­шие ре­жис­сё­ры, и хо­ро­шие ху­дож­ни­ки, у ко­то­рых бы­ло че­му по­учить­ся. Бел­го­род­цам ма­ло что го­во­ри­ло имя Эду­ар­да Ко­чер­ги­на, а в те­ат­раль­ных кру­гах - это учи­тель учи­те­лей, и при­гла­сить его, вы­рвать из бе­ше­но­го гра­фи­ка в Санк­тПе­тер­бур­ге - на­до су­меть! Тут от­дам дань ува­же­ния на­ше­му ди­рек­то­ру Ви­та­лию Сло­бод­чу­ку, ко­то­рый го­да­ми, де­ся­ти­ле­ти­я­ми соз­да­вал имя на­ше­му те­ат­ру не толь­ко в сре­де бел­го­род­ских зри­те­лей, а по всей Рос­сии.

- Вы ста­ви­ли мно­го ска­зок - а есть лю­би­мая?

- Я очень люб­лю сказ­ку «По зе­лё­ным хол­мам оке­а­на» - там у нас со­зда­лась та­кая ми­лая об­ста­нов­ка, очень тро­га­тель­ный спек­такль, де­ти от него в вос­тор­ге. Люб­лю первую сказ­ку, ко­то­рую по­ста­ви­ла са­мо­сто­я­тель­но как ху­дож­ник-по­ста­нов­щик - «Жи­ла-бы­ла сы­ро­еж­ка». Она шла лет пять, по­том её спи­са­ли, по­сколь­ку все де­ти Бел­го­ро­да и об­ла­сти её уже по­смот­ре­ли, а сей­час вос­ста­но­ви­ли, по­сколь­ку под­рос­ло уже дру­гое по­ко­ле­ние.

Те­ат­раль­ный вкус вос­пи­ты­ва­ет­ся с дет­ства - и для де­тей всё на­до де­лать да­же луч­ше, чем для взрос­лых. Я пом­ню, как моя доч­ка, ко­гда бы­ла ма­лень­кой, смот­ре­ла спек­такль про ко­ти­ков - и она до сих пор пом­нит, в ка­кое пла­тье бы­ла оде­та ко­шеч­ка, ка­кой у неё был бан­тик…

- Кста­ти, о ко­тах - по­че­му у них в спек­так­ле «Зи­мы не бу­дет» нет хво­стов?

- Ес­ли бы бы­ли хво­сты - это бы­ла бы сказ­ка. А этот спек­такль - прит­ча. Он со­здан вро­де бы в мо­ло­дёж­ной эс­те­ти­ке - зву­чит рэп, очень пла­стич­но дви­га­ют­ся мо­ло­дые ак­тё­ры, - но и лю­ди бо­лее стар­ше­го воз­рас­та им про­ни­ка­ют­ся. Это, ко­неч­но, ре­жис­сёр­ская уда­ча Иго­ря Тка­че­ва, ну и моя как ху­дож­ни­ка. В хо­де спек­так­ля за­бы­ва­ешь, что это ко­ты, ви­дишь в них ком­па­нию под­рост­ков, бро­шен­ных, оби­жен­ных, ни­ко­му не нуж­ных, у ко­то­рых судь­ба - как у этой ба­буш­ки - хоть как-то вы­жить в этом ми­ре. И эти ко­ты под­ни­ма­ют со­всем не ко­ша­чьи, а вполне че­ло­ве­че­ские про­бле­мы - оди­но­че­ства, вер­но­сти, люб­ви.

Сце­на из спек­так­ля «Сы­но­вья мо­их бра­тьев».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.