КО­ЛО­КОЛ ТРЕВОГИ

За­чем те­атр за­став­ля­ет стра­дать и ду­мать

AiF Bryansk - - БРЯНСК - За­пи­са­ла Оль­га КОРНЕЕВА

В ЭТОМ ГО­ДУ СТРА­НА ДО­ВОЛЬ­НО СКРОМ­НО ОТ­МЕ­ТИ­ЛА 220­ЛЕ­ТИЕ НА­ШЕ­ГО ЗНА­МЕ­НИ­ТО­ГО ЗЕМЛЯКА АЛЕК­СЕЯ КОНСТАНТИНОВИЧА ТОЛ­СТО­ГО. И ИМЕН­НО В ЭТОМ ГО­ДУ В БРЯНСК ВПЕР­ВЫЕ ПО­СЕ­ТИ­ЛА ТРУППА ОД­НО­ГО ИЗ ЛУЧ­ШИХ ТЕ­АТ­РОВ СТРА­НЫ ­ ЦЕН­ТРАЛЬ­НО­ГО АКА­ДЕ­МИ­ЧЕ­СКО­ГО ТЕ­АТ­РА РОС­СИЙ­СКОЙ АР­МИИ. ПО­СТА­НОВ­КА, КО­ТО­РУЮ ПРИ­ВЕЗ­ЛИ, НЕ СЛУЧАЙНА: ТРА­ГЕ­ДИЮ «ЦАРЬ ФЁ­ДОР ИОАННОВИЧ» ТОЛ­СТОЙ НА­ПИ­САЛ ПО­ЧТИ 150 ЛЕТ НА­ЗАД.

О том, на­сколь­ко со­вре­мен­но зву­чат диа­ло­ги из XVI ве­ка, из­ме­ни­лась ли рус­ская ду­ша и воз­мож­но ли сбе­речь мир хо­тя бы между род­ны­ми людь­ми, рас­ска­зал глав­ный режиссёр те­ат­ра, На­род­ный ар­тист РФ Бо­рис МО­РО­ЗОВ. Пол­то­ра ве­ка на­зад А. К. Тол­стой на­пи­сал то, что зву­чит, слов­но из уст се­го­дняш­них по­ли­ти­ков. дав­но­сти спо­соб­ны и се­го­дня бе­ре­дить ду­шу?

- Это по­тря­са­ю­ще со­вре­мен­ная пье­са! По­тря­са­ю­ще! Я се­го­дня ак­тё­рам уже рас­ска­зы­вал ис­то­рию, ко­то­рая про­изо­шла по­сле од­но­го из по­ка­зов в Москве. Мой дав­ний зна­ко­мый, ма­сти­тый те­ат­рал, хо­ро­шо раз­би­ра­ю­щий­ся в этом ис­кус­стве, по­смот­рел по­ста­нов­ку, по­до­шёл ко мне по­сле и сре­ди ком­пли­мен­тов ска­зал: «Но вот че­го не ожи­дал, так это то­го, что ты вста­вишь в клас­си­че­ский текст ци­та­ту из недав­не­го вы­ступ­ле­ния Пу­ти­на»… Я рас­те­рял­ся сна­ча­ла, стал его уве­рять, что это ис­клю­чи­тель­но текст Алек­сея Константиновича, ви­жу, что не убе­дил со­бе­сед­ни­ка, так и рас­ста­лись мы в со­сто­я­нии спо­ра. Позд­но, в этот же ве­чер, он по­зво­нил, ска­зал, что пе­ре­чи­тал ори­ги­нал и вы­нуж­ден из­ви­нить­ся. Это дей­стви­тель­но Тол­стой пол­то­ра ве­ка на­зад на­пи­сал то, что зву­чит, слов­но из уст се­го­дняш­них по­ли­ти­ков.

А что ка­ча­ет­ся той стра­сти, с ко­то­рой клас­сик го­во­рит как ве­ли­ка по­треб­ность жить в ми­ре, по­ни­мать друг дру­га, не раз­ди­рать на­шу жизнь, на­шу лю­бовь к близ­ким, к сво­ей от­чизне на ча­сти, то, на мой взгляд, нет се­го­дня раз­го­во­ра со­вре­мен­нее. По­то­му что та­кой раз­драй, та­кое бо­лез­нен­ное со­сто­я­ние в об­ще­стве. Так не хва­та­ет ми­ло­сер­дия между людь­ми, уме­ния про­щать.

Наш те­атр не сто­рон­ник осо­вре­ме­ни­ва­ния клас­си­ки в том ви­де, как это де­ла­ют мно­гие. Де­ло же не в том, что­бы на­деть на ге­роя пье­сы де­вят­на­дца­то­го ве­ка со­вре­мен­ную одеж­ду и вы­пу­стить его на сце­ну с мо­биль­ным те­ле­фо­ном. Со­вре­мен­ность воз­ни­ка­ет в го­раз­до бо­лее глу­бин­ном ощу­ще­нии ак­ту­аль­но­сти под­ня­той те­мы для каж­до­го ак­тё­ра и каж­до­го зри­те­ля лич­но.

- Наш те­атр, несмот­ря на про­ис­хо­дя­щее во­круг, про­дол­жа­ет раз­го­ва­ри­вать о че­ло­ве­че­ском серд­це. И это неве­ро­ят­но слож­ная за­да­ча. Но это тра­ди­ция рус­ско­го пси­хо­ло­ги­че­ско­го те­ат­ра, ко­то­рую очень хо­чет­ся со­хра­нить. Этот раз­го­вор о че­ло­ве­че­ском серд­це нуж­но про­дол­жать для очи­ще­ния моз­га, для очи­ще­ния ду­ши от все­го то­го со­ра, что несёт нам окру­жа­ю­щая сре­да.

Пси­хо­ти­пы че­ло­ве­ка на про­тя­же­нии истории не ме­ня­ют­ся, то, как ве­дут се­бя пер­со­на­жи на сцене, очень по­хо­же на то, как ве­дём се­бя се­го­дня мы. В сво­их стра­да­ни­ях ге­рои Тол­сто­го кра­си­вы, а жизнь, как ска­зал Гё­те, не про­ща­ет кра­со­те её ве­ли­чия и всегда на­ка­зы­ва­ет. Зри­тель ви­дит, по­ни­ма­ет это и на­чи­на­ет ду­мать о том, что же про­ис­хо­дит с ним лич­но, во­круг него. Вот что важ­но и неве­ро­ят­но цен­но.

Рус­ский те­атр стро­ит­ся на чест­ном раз­го­во­ре с тем че­ло­ве­ком, ко­то­рый се­го­дня, в этот ве­чер при­шёл к ар­ти­сту на встре­чу. Ес­ли зри­тель вый­дет, за­ду­мав­шись, раз­мыш­ляя и ана­ли­зи­руя, это уже ве­ли­кая мис­сия те­ат­ра. Ес­ли он пой­мёт как все мы та­кие раз­ные по уров­ню об­ра­зо­ва­ния, на­ци­о­наль­ной куль­ту­ре, тем­пе­ра­мен­ту, жиз­нен­но­му опы­ту оди­на­ко­во лю­бим, стра­да­ем, бо­им­ся и, мо­жет да­же, нена­ви­дим, то воз­мож­но он ста­нет луч­ше по­ни­мать дру­го­го че­ло­ве­ка, про­явит к нему снис­хож­де­ние.

Мы те­атр Рос­сий­ской ар­мии и очень ча­сто ез­дим в го­ря­чие точ­ки, по­ка­зы­ва­ем спек­так­ли лю­дям, ко­то­рые, ка­за­лось бы, дав­но уже долж­ны бы­ли за­черст­веть до пре­де­ла. А нет! Они так бла­го­дар­ны, у них так мно­го доб­рых слов, ко­то­рые мы ре­гу­ляр­но слы­шим. Мы ви­дим, как сов­мест­ный про­смотр по­ста­нов­ки, ко­то­рая нра­вит­ся, рож­да­ет в на­ше вре­мя то­таль­но­го ду­шев­но­го оди­но­че­ства чув­ство со­ли­дар­но­сти.

- Этот спек­такль он ко­неч­но не о жиз­ни ца­рей, он об огром­ной об­ще­че­ло­ве­че­ской про­бле­ме: каж­дый из нас рож­да­ет­ся, что­бы най­ти своё сча­стье, по­ни­ма­ние сре­ди лю­дей, ря­дом с ко­то­ры­ми ро­дил­ся, и ко­то­рых лю­бишь. Но по­че­му-то ча­сто так по­лу­ча­ет­ся, что вме­сто это­го мы всё боль­ше по­гру­жа­ем­ся в со­сто­я­ние вой­ны. Где на­чи­на­ет­ся и за­кан­чи­ва­ет­ся эта вой­на, где её кор­ни и по­че­му мы не мо­жем ина­че, вот во­про­сы, ко­то­рые ста­вит пе­ред нами Тол­стой.

Все про­хо­дят че­рез это вне за­ви­си­мо­сти от со­сто­я­тель­но­сти, от про­фес­сии. И мы смот­рим на сце­ну и взды­ха­ем, ах ес­ли бы это бы­ло воз­мож­но, что­бы мир был без вой­ны, брат не пре­да­вал бра­та, а лю­бя­щие род­ствен­ни­ки не де­ли­ли что-то между со­бой. Во вре­мя каж­до­го по­ка­за спек­так­ля хо­чет­ся на­де­ять­ся на дру­гой ко­нец, на то, что все при­ми­рят­ся, что царь Фё­дор не умрёт от го­ря, взи­рая на кру­ше­ние сво­ей меч­ты, что Бо­ри­су Го­ду­но­ву не при­дёт­ся сно­ва во­е­вать, по­то­му что на на­шу стра­ну кто-то на­па­дёт в оче­ред­ной раз. Но это­го не про­ис­хо­дит. И не про­ис­хо­дит это­го в на­шем ми­ре. А очень хо­чет­ся ве­рить, что от­ве­тив на во­про­сы Тол­сто­го, мы об­ре­тём мир в сво­ей от­дель­но взя­той ду­ше и на­ве­дём по­ря­док в сво­ей от­дель­но взя­той жиз­ни.

Вме­сто это­го мы всё боль­ше черст­ве­ем. Мы смот­рим на кухне новости, готовим еду и слы­шим, как где-то об­стре­ли­ва­ют мир­ные до­ма, пьём ко­фе и узна­ем, что ка­ко­го-то че­ло­ве­ка, чье­го-то лю­би­мо­го сы­на, до­ро­го­го му­жа и от­ца не оста­лось сре­ди жи­вых, и уже ни­ко­гда не бу­дет. И мы боль­ше не при­хо­дим от это­го в ужас. Мы толь­ко ино­гда мор­щим­ся и убав­ля­ем звук в те­ле­ви­зо­ре. Вот че­го сто­ит опа­сать­ся.

Фо­то ic.pics.ivejourna.com

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.