ГДЕ ШИРОТА ДУ­ШИ?

Ан­на Лап­те­ва о бе­не­фи­сах, кри­ти­ке и труд­ных вре­ме­нах

AiF Dalny Vostok (Blagoveshchensk) - - ГОСТЬ НОМЕРА - Вик­тор СОБОЛЕВ

«МЕЧТАЮ ЕЩЁ ОБ ОД­НОЙ ХО­РО­ШЕЙ РО­ЛИ. КОНКРЕТНЫЙ ПЕР­СО­НАЖ НЕВАЖЕН ­ МНЕ ИНТЕРЕСНА ДУ­ША ЧЕ­ЛО­ВЕ­КА, ЕГО ПОСТУПКИ», ­ УВЕ­РЯ­ЕТ НАРОДНАЯ АР­ТИСТ­КА РОС­СИИ.

Ны­неш­ний год для Ан­ны Гри­го­рьев­ны - юби­лей­ный. В свя­зис­этим134-й те­ат­раль­ный се­зон в Амур­ском об­ласт­ном драмтеатре лю­би­ми­ца пуб­ли­ки за­кры­ла сво­им бе­не­фис­ным спек­так­лем «Иску­ше­ние».

МУЧЕНИЕ И ПОИСК

- Ан­на Гри­го­рьев­на, рас­ска­жи­те вкрат­це об «Иску­ше­нии» - всё-та­ки ос­нов­ная часть зри­те­лей его уви­дит лишь осе­нью.

- Сю­жет рас­кры­вать не бу­ду. Ска­жу толь­ко, что это очень доб­рый, не­обыч­ный спек­такль. В Амур­ском те­ат­ре я ра­бо­таю уже нема­ло и мо­гу ска­зать: та­ко­го ещё у нас не бы­ло. Это и по­то­му, что у нас очень ин­те­рес­ный но­вый глав­ный ре­жис­сёр. Пье­су наш зав­лит Ни­на Дья­ко­ва на­пи­са­ла спе­ци­аль­но для ме­ня. И в по­ста­нов­ке очень мно­го му­зы­ки - по­тря­са­ю­щей. В об­щем, на дан­ном эта­пе я про­сто влюб­ле­на - ещё не со­всем ото­шла от ре­пе­ти­ций, хо­тя и люб­лю их все­гда боль­ше, чем сам спек­такль. Ре­пе­ти­ции - это веч­ный поиск, воз­мож­ность де­лать всё, что за­хо­чет­ся.

- Мно­го ли все­го у вас бы­ло бе­не­фи­сов?

- До­ста­точ­но, и я ими все­ми гор­жусь. «Смех лан­гу­сты» по пье­се Джо­на Мар­рел­ла, на­при­мер, за­пом­нил­ся тем, что по­сле пре­мье­ры мы по­еха­ли на фе­сти­валь в Ха­ба­ровск, где нам встре­тил­ся ан­гли­ча­нин, ко­то­рый был дру­жен с ав­то­ром пье­сы. Очень на­ми этот ан­гли­ча­нин вос­хи­щал­ся.

Та­к­же очень люб­лю свои бе­не­фис­ные спек­так­ли «Как бы нам при­шить ста­руш­ку», «Ле­ди на день»…

- Что для вас во­об­ще бе­не­фис? - Мучение! На­чи­ная от по­ис­ка пье­сы. На­до же так от­ра­бо­тать, что­бы по­том не бы­ло недо­уме­ний: «За­чем она се­бе де­ла­ет этот бе­не­фис?» Чест­но го­во­ря, не очень их хо­чу, но на­до: тра­ди­ция.

И де­ла­ют­ся та­кие спек­так­ли го­раз­до доб­рот­нее, чем обыч­ные. Во­об­ще, бе­не­фис - это один день. Даль­ше - нор­маль­ный ре­пер­ту­ар­ный спек­такль, и от­но­ше­ние к нему долж­но быть со­от­вет­ству­ю­щее. Хо­тя бе­не­фи­сом я де­лаю сво­е­го ро­да от­чёт за про­шед­шую пя­ти­лет­ку: «Смот­ри­те, я ещё в строю, я нема­ло умею!» И для ме­ня очень важ­но, как по­том к этой по­ста­нов­ке бу­дут от­но­сить­ся. Ну, слава бо­гу, по­ка от­ри­ца­тель­ных от­зы­вов не слы­ша­ла.

- Юби­ля­ру да­ют карт-бланш с вы­бо­ром пье­сы, парт­нё­ров?

- Да, по­жа­луй, это един­ствен­ный карт-бланш. Остальное - во­ля ре­жис­сё­ра, юби­ля­ру - толь­ко под­чи­нять­ся.

- Вы во­об­ще ча­сто иг­ра­ли то, что дей­стви­тель­но хо­те­лось?

- Нет, ко­неч­но. На­ша про­фес­сия очень за­ви­си­мая. Бы­ли ро­ли, о ко­то­рых толь­ко хо­дишь паль­цы ку­са­ешь: «Я бы, мне бы!» А ре­жис­сёр ре­шил по-дру­го­му. Хо­тя по­том смот­ришь: хо­ро­шо дру­гая ак­три­са ра­бо­та­ет - ну и не на­до, ну и про­шло.

Вот, на­при­мер, Джу­льет­ту я бы с удо­воль­стви­ем сыг­ра­ла, но уже и вре­мя ушло. Разве что ка­кой-ни­будь арт-про­ект воз­мо­жен: Джу­льет­та в воз­расте, до­пу­стим.

На ре­пе­ти­ци­ях, я уже го­во­ри­ла, некая сво­бо­да в по­ис­ке есть. Но уж в спек­так­ле за им­про­ви­за­цию и по­ру­гать мо­гут. Хо­тя ино­гда бы­ва­ет, что ре­ак­ция зри­те­ля вно­сит кор­рек­ти­вы. Ска­жем, ка­кая-то ре­пли­ка, аб­со­лют­но про­ход­ная на ре­пе­ти­ци­ях, во вре­мя спектакля у зри­те­лей мо­жет вы­звать бур­ную ре­ак­цию. Это уди­ви­тель­но.

- А есть роль, о ко­то­рой вы всё ещё меч­та­е­те?

- Ска­жем, так: мечтаю ещё об од­ной хо­ро­шей ро­ли. А конкретный пер­со­наж неважен. Мне интересна ду­ша че­ло­ве­ка, его поступки. Вот в «Как бы нам при­шить ста­руш­ку» глав­ный ге­рой - неко­гда бо­га­тый че­ло­век, сей­час те­ря­ю­щий аб­со­лют­но всё. Рух­ну­ло всё, кро­ме его ду­ши - разве это не ин­те­рес­но?

- До на­ча­ла оче­ред­но­го те­ат­раль­но­го се­зо­на по­еде­те на га­стро­ли?

- Их в этот раз мож­но на­звать при­ме­ча­тель­ны­ми - и для ме­ня, и для те­ат­ра. Лич­но я впер­вые по­еду в Яку­тию, а всем нам пред­сто­ит очень от­вет­ствен­ная по­езд­ка в Ал­ба­зи­но со спек­так­лем «Горь­кий хлеб Ал­ба­зи­на». Это, на­пом­ню, мас­штаб­ное по­лот­но о за­щит­ни­ках Ал­ба­зин­ско­го остро­га в XVII ве­ке. И мы бу­дем иг­рать в пря­мом смыс­ле на ис­то­ри­че­ской поч­ве - пря­мо под от­кры­тым небом, по­то­му что это боль­шой спек­такль, боль­шие де­ко­ра­ции. Я ду­маю, это осо­бен­ное со­бы­тие не толь­ко для те­ат­ра, но и для всей об­ла­сти.

ПРО­ДУК­ТЫ НА СЦЕ­НУ

- В Амур­ском драмтеатре вы ра­бо­та­е­те бо­лее 30 лет - силь­но ли он по­ме­нял­ся за это вре­мя?

- Силь­но. Ко­гда я при­е­ха­ла сю­да, здесь бы­ла боль­шая, по­тря­са­ю­щая, силь­ней­шая труп­па. Сей­час нас всё мень­ше - все­го 24 ак­тё­ра оста­лось. А с та­ким со­ста­вом очень труд­но, к при­ме­ру, ста­вить боль­шие спек­так­ли… У нас в со­ста­ве хо­ро­ший силь­ный се­ред­няк, а вот мо­ло­дё­жи, как обыч­но, не хва­та­ет. И причины всё дав­ниш­ние - зар­пла­ты неболь­шие, жи­лье, как рань­ше, не да­ют.

Ну, бу­дем на­де­ять­ся, что в 2019-м (Год те­ат­ра в Рос­сии) ка­кой-то, пусть неболь­шой ку­со­чек «тор­ти­ка» от Мин­куль­ту­ры РФ до­ста­нет­ся и нам.

- Как вы от­но­си­тесь к кри­ти­ке?

- Хо­ро­шо! Но у нас сей­час нет кри­ти­ки, всё на уровне «хо­ро­шо - пло­хо» - от зри­те­лей. Рань­ше по 2 - 3 ра­за в год при­ез­жа­ли про­фес­си­о­на­лы и раз­би­ра­ли по­ста­нов­ки от и до. И это за­став­ля­ло за­ду­мы­вать­ся, что-то пе­ре­смат­ри­вать в ро­лях, в сво­ей ра­бо­те. Сей­час мы ва­рим­ся в сво­ём со­ку, и как бы это всё это не оста­лось лишь до­маш­ни­ми ра­до­стя­ми. А от худ­со­ве­та сей­час ма­ло что за­ви­сит. Рань­ше-то мог­ли и спек­такль снять.

- Ва­ми, как из­вест­ным че­ло­ве­ком, не пы­та­лись вос­поль­зо­вать­ся по­ли­ти­ки в сво­их ка­ких-то про­па­ган­дист­ских це­лях?

- Бо­же упа­си! И во­об­ще лю­бой те­атр по опре­де­ле­нию вне по­ли­ти­ки. Мы же се­го­дня иг­ра­ем - Ска­жем так: од­ни труд­ные вре­ме­на, ко­гда я сто­я­ла в оче­ре­дях за пост­ным мас­лом, ли­вер­ной кол­ба­сой и мин­та­ем, про­шли. Те­перь дру­гое: мне не нра­вит­ся, что на­шей стране гро­зят со всех сто­рон. Не хо­те­лось бы вой­ны…

- Будь вы су­пер­ге­ро­ем, ка­ким ка­че­ством хо­те­ли бы об­ла­дать?

- Сде­лать бы так, что­бы не бы­ло обез­до­лен­ных, а о войне во­об­ще бы не го­во­ри­ли. Так пу­га­ет, что мы ста­ли рав­но­душ­ны к че­ло­ве­че­ской смер­ти. Пом­ню, в Че­рем­хо­во Ир­кут­ской об­ла­сти у нас уби­ли поч­та­льо­на - та­кой был ужас у всех. Те­перь по­доб­ные со­об­ще­ния с утра до ве­че­ра. И я се­бя лов­лю на том, что при­вы­каю к это­му. Но ведь это ни­ку­да не го­дит­ся!

- Помни­те са­мый ин­те­рес­ный ком­пли­мент, ко­то­рый вам сде­ла­ли?

- Это да­же не ком­пли­мент… Это из труд­ных 90-х. Од­на­жды по­сле спектакля на сце­ну мне вы­нес­ли ко­роб­ку с несмет­ны­ми бо­гат­ства­ми: топ­лё­ное мас­ло, кол­ба­са, кон­фе­ты и т. д. По­ныне не знаю, от ко­го это, но я до сих пор об этом ду­маю: ка­кой мо­ло­дец этот че­ло­век - и знал ведь, как все то­гда пло­хо жи­ли. Мо­жет, и ме­ня он в оче­ре­дях за про­дук­та­ми ви­дел. В об­щем, я по­том ры­да­ла в гри­мёр­ке - от сча­стья и бла­го­дар­но­сти.

А в дру­гой раз мне по­да­ри­ли пла­тье - и то­же в непро­стые вре­ме­на. И я опять ры­да­ла, по­то­му что кра­си­вое, по раз­ме­ру. Разве я те­перь мо­гу это за­быть? При­чём ду­маю, да­ри­ли всё это лю­ди не из бо­га­тых. Во­об­ще, я с го­да­ми об­ра­ти­ла внимание: чем лю­ди бо­га­че, тем они бо­лее глу­хие к ближ­не­му. Нет ши­ро­ты ду­ши. А у тех, кто по­бед­нее, на­про­тив, боль­ше че­ло­веч­но­сти, что ли, жа­ло­сти.

Фо­то В. Аки­мен­ко

Бе­не­фис - это один день, по­том спек­такль ста­но­вит­ся ре­пер­ту­ар­ным (на фо­то сце­ны из по­ста­нов­ки «Иску­ше­ние»).

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.