ДУ­ЭЛЬ? УБИЙ­СТВО?Й

AiF Kostroma - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

ли­чал­ся. Пе­ред ду­э­лью Лер­мон­тов обе­дал на ве­сё­лом дру­же­ском пик­ни­ке, с се­кун­дан­та­ми вы­шла неза­да­ча (двое на обо­их ду­э­лян­тов!), по­воз­ки от­пу­сти­ли, ле­ка­ря не на­шли. За­то буд­то бы не за­бы­ли за­хва­тить ящик шам­пан­ско­го в уве­рен­но­сти, что дру­зья по­ми­рят­ся.

О ду­э­ли Лер­мон­то­ва с Мар­ты­но­вым 30 лет пи­сать бы­ло за­пре­ще­но. За­тем бы­ли на­пи­са­ны мно­гие то­ма ис­сле­до­ва­ний, но до сих пор о ней прак­ти­че­ски ни­че­го в точ­но­сти не из­вест­но! Неиз­вест­но, к при­ме­ру, точное ме­сто ду­э­ли, хоть и был уста­нов­лен услов­ный па­мят­ный знак. Неиз­вест­но и ме­сто пер­во­го за­хо­ро­не­ния Лер­мон­то­ва в некро­по­ле ста­ро­го Пя­ти­гор­ско­го клад­би­ща - при изъ­я­тии гро­ба для пе­ре­воз­ки в Тар­ха­ны мо­ги­ла вме­сте с над­гро­би­ем бы­ла за­сы­па­на, со­хра­нил­ся лишь ри­су­нок её, сде­лан­ный при­я­те­лем по­эта Ар­ноль­ди. Сбы­лось ещё од­но пред­ска­за­ние Лер­мон­то­ва - о его бу­ду­щей «кро­ва­вой мо­ги­ле, без мо­лит­вы, без кре­ста»…

Ги­бель Лер­мон­то­ва бы­ла вос­при­ня­та луч­ши­ми людь­ми Рос­сии как тя­же­лей­шая утра­та, при­том что един­ствен­ный сбор­ник его сти­хо­тво­ре­ний был из­дан все­го год на­зад, а «Ге­рой на­ше­го вре­ме­ни» вы­шел на­ка­нуне вес­ной, но тут же был рас­про­дан. И Го­голь счёл Лер­мон­то­ва-про­за­и­ка вы­ше Лер­мон­то­ва-по­эта, а Бе­лин­ский, по­всю­ду вос­хи­ща­ясь им, на­зы­вал его «дья­воль­ским та­лан­том», «по­этом с ко­ло­коль­ню Ива­на Ве­ли­ко­го», че­ло­ве­ком ум­ней­шим и - «ка­кая неж­ная и тон­кая по­э­ти­че­ская ду­ша!». А ведь при пер­вой встре­че ве­ли­ко­го кри­ти­ка с по­этом Лер­мон­тов по обык­но­ве­нию стал под­шу­чи­вать и над Бе­лин­ским, до­ве­дя его до пол­но­го кон­фу­за!

Эти «са­та­нин­ские» ядо­ви­тые шут­ки, желч­ные и ост­рые на­смеш­ки, ка­ри­ка­ту­ры и эпи­грам­мы и тя­жё­лый, непо­движ­ный, непри­ят­ный взгляд по­чти чёр­ных глаз Лер­мон­то­ва, ко­то­рый не каж­дый мог вы­не­сти, бы­ли слиш­ком хо­ро­шо из­вест­ны в све­те. Бы­ло ли всё это для него мас­кой, за­щи­той? Или всё-та­ки су­тью ха­рак­те­ра? Друг по­эта гра- фи­ня Ев­до­кия Ро­стоп­чи­на вспо­ми­на­ла: «Са­мим со­бой, ве­сё­лым, ост­ро­ум­ным, меч­та­тель­ным и ис­крен­ним он был толь­ко в тес­ном кру­гу об­ще­ния». Бе­з­удерж­ную ве­сё­лость и ис­кро­мёт­ное ост­ро­умие Лер­мон­то­ва, ко­то­рый лю­бил и умел устра­и­вать празд­ни­ки, осо­бен­но за­пом­ни­ли те, кто ви­дел по­эта зи­мой 1841-го в Пе­тер­бур­ге, в от­пус­ке, - в на­деж­де на бу­ду­щую ско­рую от­став­ку, на из­да­ние соб­ствен­но­го жур­на­ла, на твор­че­ство. «Рус­скую ли­те­ра­ту­ру ещё ждут от него дра­го­цен­ные подарки», - пи­са­ли «Оте­че­ствен­ные за­пис­ки». Да­же не лю­бив­ший по­эта Ни­ко­лай I за­ме­тил о нём: «Тот, кто за­ме­нил бы нам Пуш­ки­на». Прав­да, по­сле на­шу­мев­ше­го и имев­ше­го огром­ный успех «Ге­роя на­ше­го вре­ме­ни» царь уви­дел в ав­то­ре лишь «жал­кое да­ро­ва­ние» и «из­вра­щён­ный ум», а в ро­мане - ску­ку, на­ве­ва­е­мую «очень ма­ло ин­те­рес­ны­ми людь­ми». И от­пра­вил Лер­мон­то­ва на Кав­каз «про­чи­стить се­бе го­ло­ву».

«СМЕРТЬ ПО­ЭТА»

В сущ­но­сти, ес­ли пе­ре­честь лер­мон­тов­ское сти­хо­тво­ре­ние «Смерть по­эта», вмиг про­сла­вив­шее ни­ко­му не из­вест­но­го 22-лет­не­го кор­не­та лейб-гвар­дии Гу­сар­ско­го пол­ка, то его вполне мож­но от­не­сти и к об­сто­я­тель­ствам ги­бе­ли са­мо­го ав­то­ра. Мар­ты­но­ва один из со­вре­мен­ни­ков на­зы­вал «чи­стей­ший ско­лок с Дан­те­са», да­же по на­руж­но­сти - вы­со­кий, стат­ный, весь­ма кра­си­вый блон­дин. Сам же он в так и не за­кон­чен­ных вос­по­ми­на­ни­ях важ­но име­но­вал се­бя «сле­пым ору­ди­ем про­ви­де­ния». За Лер­мон­то­вым в его 26 лет чис­ли­лось

три ду­э­ли, ещё от че­ты­рёх его уда­лось от­го­во­рить. Лер­мон­тов, ве­ли­чай­ший ли­рик, был преж­де все­го бо­е­вым офи­це­ром. Не кла­нял­ся пу­лям, пер­вым ска­кал в ата­ки, ру­бил­ся в ру­ко­паш­ной, уби­вал… Бо­лее то­го, он был гла­вой от­ря­да раз­вед­ки (эта­ко­го со­вре­мен­но­го спец­на­за), ко­то­рый так и на­зы­ва­ли - «лер­мон­тов­ским». В нём со­сто­я­ли са­мые от­ча­ян­ные, «без­ба­шен­ные» храб­ре­цы. За сра­же­ние при реч­ке Ва­ле­рик Лер­мон­тов был пред­став­лен к выс­шей на­гра­де - зо­ло­той саб­ле и ор­де­ну Свя­то­сла­ва, поз­же за­ме­нён­но­му на ор­ден Вла­ди­ми­ра, но пред­став­ле­ние два­жды бы­ло от­верг­ну­то свы­ше. Бой был то­гда же­сто­кий, и ту реч­ку его участ­ни­ки ви­де­ли «кро­ва­вой». В свои 26 он был отрав­лен вой­ной, убий­ства­ми и кро­вью сво­их и чу­жих: «Я во­шёл во вкус вой­ны» - на­пи­са­но им за несколь­ко ме­ся­цев до ги­бе­ли.

...К ча­су ду­э­ли в го­рах раз­ра­зи­лась страш­ная гро­за. Те­ло Лер­мон­то­ва про­ле­жа­ло под про­лив­ным до­ждём несколь­ко ча­сов, по­ка ска­ка­ли в го­род за ле­ка­рем и из­воз­чи­ком для пе­ре­воз­ки уби­то­го в Пя­ти­горск. «И пе­ре­ка­ты гро­ма пе­ли веч­ную па­мять но­во­пре­став­лен­но­му ра­бу Бо­жию Ми­ха­и­лу», а «непре­кра­ща­ю­щий­ся ли­вень со­вер­шал омо­ве­ние» - так опи­сы­вал эту ночь се­кун­дант Лер­мон­то­ва Ва­силь­чи­ков. И, быть мо­жет, прав был современник по­эта: как ни тра­гич­но, но смерть Лер­мон­тов встре­тил в столь лю­би­мых им «свя­щен­ных го­рах Кав­ка­за» под зву­ки гроз­ной сти­хии, а не в хо­лод­ном свет­ском Пе­тер­бур­ге.

Ни­ко­лай Мар­ты­нов про­жил в бо­гат­стве до 60 лет, на­ка­за­ние, ко­то­ро­го он так боялся, ему в ито­ге смяг­чи­ли до­нель­зя.

ТОЧНОЕ МЕ­СТО ГИ­БЕ­ЛИ ПО­ЭТА НЕИЗ­ВЕСТ­НО.

«Лер­мон­тов на Кав­ка­зе».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.