У ТЮРЬ­МЫ НЕ ЖЕН­СКОЕ ЛИ­ЦО

О чём жа­ле­ют и че­го хо­тят за­клю­чён­ные жен­ских тю­рем?

AiF Kostroma - - СУДЬБА -

ЕСТЬ ТА­КАЯ ПРИСКАЗКА: «У ТЮРЬ­МЫ НЕ ЖЕН­СКОЕ ЛИ­ЦО». В НА­ШЕЙ ОБ­ЛА­СТИ В «МЕ­СТАХ НЕ СТОЛЬ ОТ­ДА­ЛЁН­НЫХ» ПРЕ­БЫ­ВА­ЮТ ОКО­ЛО 5 ТЫС. ЧЕЛОВЕК, И ОКО­ЛО ТЫ­СЯ­ЧИ ИЗ НИХ – ЖЕН­ЩИ­НЫ. ПРИ­ЧИ­НЫ, КО­НЕЧ­НО ЖЕ, У ВСЕХ РАЗ­НЫЕ, А ВОТ РЕ­ЗУЛЬ­ТАТ ОДИН. НО СА­МОЕ ЖУТКОЕ НЕ СА­МА «ОТСИДКА», А ТО, ЧТО УГОДИВ В ЭТУ СИ­СТЕ­МУ ОД­НА­ЖДЫ, ВСЕГДА РИС­КУ­ЕШЬ ВЕР­НУТЬ­СЯ СНО­ВА.

Свет­лане РУМЯНЦЕВОЙ

ОТ «ПЕРВОХОДА» ДО РЕ­ЦИ­ДИ­ВИ­СТА…

– Ко­гда вы впер­вые ока­за­лись в ме­стах ли­ше­ния сво­бо­ды?

– Это бы­ло дав­но, в 80-х го­дах. По­дра­лись на дис­ко­те­ке. Мне бы­ло 18 лет. Не поделили пар­ней… сло­во за сло­во – за­вя­за­лась дра­ка. Мы с по­дру­га­ми очень силь­но из­би­ли од­ну де­вуш­ку. Её ро­ди­те­ли это­го не про­сти­ли. Мне да­ли 2,5 го­да. То­гда это не по­ка­за­лось мне чем-то страш­ным: я не ду­ма­ла об УДО (услов­но-до­сроч­ное осво­бож­де­ние – Ред.) и от­си­де­ла «от звон­ка до звон­ка». Мож­но ска­зать, да­же не за­ме­ти­ла, как вы­шла на сво­бо­ду.

– Как вас встре­ти­ла воль­ная жизнь?

– Я вы­шла за­муж, ро­ди­ла доч­ку. Жи­ла в де­ревне, неда­ле­ко от Су­са­ни­но. Всё у ме­ня бы­ло нор­маль­но, но очень хо­те­лось кра­си­вой жиз­ни. Это был ко­нец 90-х, и я по­зна­ко­ми­лась с ре­бя­та­ми, ко­то­рые ску­па­ли ико­ны, ввя­за­лась во всё это. Де­нег бы­ло мо­ре! Это дей­стви­тель­но бы­ла «кра­си­вая жизнь», но она за­кон­чи­лась враз – нас арестовали, от­да­ли под суд. Мне то­гда бы­ло 36 лет. Я по­лу­чи­ла 4,5 го­да ко­ло­нии.

– Вто­рой раз чем-то от­ли­чал­ся для вас от пер­во­го?

– Да, всё уже бы­ло по-дру­го­му. Это за­ста­ви­ло ме­ня ина­че взгля­нуть на са­му се­бя. Су­ди­те са­ми: муж бро­сил, квар­ти­ру кон­фис­ко­ва­ли, доч­ку за­бра­ли в дет­дом. И я очень силь­но пе­ре­жи­ва­ла всё это то­гда. Но что по­де­лать? При­шлось си­деть…

– Вновь вый­дя на сво­бо­ду, вы как-то из­ме­ни­ли свой взгляд на жизнь? Всё-та­ки де­сять лет су­ме­ли про­жить нор­маль­но.

– Ду­маю, свою роль тут сыг­рал воз­раст. На­до бы­ло за ум брать­ся – как-то устра­и­вать­ся в жиз­ни, вос­пи­ты­вать ре­бён­ка. Мне по­вез­ло. Я ра­бо­та­ла, встре­ти­ла сво­е­го вто­ро­го му­жа, и он при­нял ме­ня. Зар­пла­та бы­ла хо­ро­шая, дом – пол­ная чаша. Жить бы да ра­до­вать­ся…

ПУСТЬ НЕ ЗНА­ЕТ!

– Ко­гда вы от­бы­ва­ли срок, ва­шей до­че­ри при­шлось жить в дет­ском до­ме. Она ни­ко­гда вас за это не осуж­да­ла?

– Нет! Она и сей­час ме­ня ни в чём не упре­ка­ет. Мож­но ска­зать, мне очень по­вез­ло: у на­шей ад­ми­ни­стра­ции бы­ли хо­ро­шие от­но­ше­ния с дет­до­мом, где жи­ла дочь. И она ча­сто бы­ва­ла у ме­ня на сви­да­ни­ях. Я ста­ра­лась ей по­мо­гать – как толь­ко мог­ла: пе­ре­во­ды де­неж­ные от­прав­ля­ла, по­сыл­ки. (Да­ле­ко не все осуж­дён­ные жен­щи­ны поль­зу­ют­ся воз­мож­но­стью

– Ред.). Сей­час мы об этом не го­во­рим. Да­же сей­час, ко­гда ей уже 30 лет, она всё рав­но оста­ёт­ся для ме­ня ре­бён­ком. Да и не луч­шая это те­ма, для раз­го­во­ра между род­ны­ми. – А ва­ша внуч­ка? – Она ни­че­го не зна­ет. Ду­ма­ет, что я ра­бо­таю на во­ен­ном за­во­де (улы­ба- ет­ся сквозь слё­зы).

– Вы со­би­ра­е­тесь ей рас­ска­зать?

– Не знаю… Мо­жет быть ко­гда-ни­будь, лет че­рез 50, ес­ли до­жи­ву. Но я ду­маю, что ре­бён­ку об этом знать ни к че­му. Я очень на­де­юсь, что она ни­ко­гда не по­вто­рит мою судь­бу!

СУ­МЕТЬ НЕ ВЕР­НУТЬ­СЯ

– Как вы по­лу­чи­ли свой тре­тий срок?

– По ду­ро­сти! Укра­ла ты­ся­чу руб­лей у по­дру­ги и по­лу­чи­ла 3 го­да. Это был уже тре­тий раз, ре­ци­див…. По­это­му осо­бо не це­ре­мо­ни­лись. Ду­маю, это мо­жет мно­гих, кто уже по­бы­вал за ре­шёт­кой, вра­зу­мить – нуж­но из­бе­гать си­ту­а­ций, ко­то­рые мо­гут спро­во­ци­ро­вать на но­вое пре­ступ­ле­ние! На это тол­ка­ют не слиш­ком хо­ро­шие «дру­зья» и ал­ко­голь.

– Чем вы здесь за­ни­ма­е­тесь? – Ра­бо­таю – шью на фаб­ри­ке. В сво­бод­ное от ра­бо­ты вре­мя чи­таю. Люб­лю ре­ли­ги­оз­ные кни­ги, где рас­ска­зы­ва­ет­ся о судь­бах святых. Не мо­гу ска­зать, что я истин­но ве­ру­ю­щий человек, но в этих кни­гах есть что­то та­кое, что цеп­ля­ет.

– А во­об­ще как от­но­си­тесь к ве­ре, к ре­ли­гии? Хо­ди­те ли в цер­ковь?

– Не хо­жу. По­сле истории с ико­на­ми не мо­гу се­бя за­ста­вить. А во­об­ще… мне ка­жет­ся, что наши гре­хи ни­чем нель­зя за­мо­лить. Но ес­ли человек ве­рит в Бо­га, он ве­рит в ду­ше, в серд­це. И это ни­как не из­ме­ря­ет­ся ко­ли­че­ством по­хо­дов в храм. Я ве­рю по-сво­е­му, как умею. – Кто ждёт вас на во­ле?

– Муж. Он у ме­ня очень хо­ро­ший! Ве­рит в ме­ня, лю­бит, ждёт… Ру­га­ет ме­ня по­сто­ян­но за то, что я здесь ока­за­лась, но не по го­лов­ке же за это гла­дить! (Слу­чай Свет­ла­ны, мож­но ска­зать, уни­каль­ный: муж­чи­ны крайне ред­ко до­жи­да­ют­ся жен­щин из за­клю­че­ния – Ред.).

– Как вы ду­ма­е­те, этот срок бу­дет для вас по­след­ним?

– Го­во­рят, «от су­мы да от тюрь­мы не за­ре­кай­ся…» Но мне бы не хо­те­лось вер­нуть­ся. Ко­гда вый­ду, по­ста­ра­юсь уй­ти от ми­ра, за­крыть­ся от всех, жить толь­ко сво­ей се­мьёй. Бо­юсь сно­ва здесь очу­тить­ся. На­до всё по­ме­нять в сво­ей жиз­ни, что­бы сно­ва сю­да не попасть. Взять се­бя в ру­ки и ста­рать­ся не со­вер­шать оши­бок. Осту­пив­шись од­на­жды, ты мо­жешь осту­пить­ся мно­го раз. По­это­му на­до «смот­реть под но­ги». А там – как Бог по­шлёт.

В ИК-8 си­дят те, кто уже по­па­дал «за решётку». Как го­во­рят са­ми осуж­дён­ные, осту­пив­шись од­на­жды, мо­жешь осту­пить­ся сно­ва – и не один раз.

от­прав­лять день­ги де­тям, на­хо­дя­щим­ся в дет­до­мах или у опе­ку­нов; мно­гие тра­тят за­ра­бот­ки ис­клю­чи­тель­но на се­бя

49 лет. Из них по­ряд­ка 10-ти она про­ве­дёт в ко­ло­нии. Вс­по­ми­ная свою жизнь, она не мо­жет сдер­жать слёз. Тя­же­ло го­во­рить о про­шлом и ду­мать о бу­ду­щем, на­хо­дясь в за­клю­че­нии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.