«ХОЖУ И ТЕРПЛЮ. ХО­ТЯ ВСЁ БОЛИТ»

Ан­дрей Гу­бин, ав­тор пе­сен «Маль­чик­бро­дя­га», «Зи­ма­хо­ло­да», ­ о жиз­ни по­сле сла­вы ОН ПОТРАТИЛ ГОД ЖИЗ­НИ И 50 ТЫ­СЯЧ ДОЛЛАРОВ НА ОБСЛЕДОВАНИЯ. НО ВРАЧИ ТАК И НЕ ПОСТАВИЛИ ЕМУ ДИАГНОЗ.

AiF Kostroma - - ГОС ТЬ НОМЕРАД Д Щ Ц -

В соц­се­ти «Од­но­класс­ни­ки» идёт го­ло­со­ва­ние за ар­ти­стов, ко­то­рые спо­ют в но­во­год­нем эфи­ре на Пер­вом ка­на­ле. Спи­сок руб­ри­ки «Не на­шли лю­би­мо­го ар­ти­ста?» (где мож­но пред­ла­гать свои ва­ри­ан­ты лю­би­мых ис­пол­ни­те­лей) возглавил Ан­дрей ГУ­БИН, ко­то­ро­го, несмот­ря на годы за­бве­ния, до сих пор це­нят и лю­бят. В ин­тер­вью «АиФ» ар­тист от­кро­вен­но рас­ска­зал, по­че­му он пе­ре­стал вы­сту­пать.

«ГОД ЛЕЖАЛ ДО­МА»

- Ан­дрей, в ка­кой мо­мент ты ре­шил ис­чез­нуть с эст­рад­но­го небо­скло­на?

- Ни­ку­да я не ис­че­зал. В 29 лет, ко­гда я ещё ак­тив­но вы­сту­пал, у ме­ня по­яви­лись раз­ные бо­ляч­ки. Они ко­пи­лись, ко­пи­лись... И в ка­кой-то мо­мент так стрель­ну­ло, что про­сто невоз­мож­но ста­ло вы­хо­дить на сце­ну. Как муж­чи­ны обыч­но ре­а­ги­ру­ют, ко­гда за­бо­ле­ва­ют? А, зав­тра прой­дёт! Я по­до­ждал неде­лю, ме­сяц - не про­хо­дит. И че­рез 3 ме­ся­ца не про­шло. В го­ло­ве что-то тре­щит, хру­стит, че­лю­стью дви­гать, рот от­крыть боль­но. Год хо­дил по раз­ным вра­чам, ме­ня кор­ми­ли вся­ки­ми пре­па­ра­та­ми - всё без тол­ку, ни­че­го не по­мо­га­ет. Год лежал до­ма, книж­ки чи­тал. Вы­хо­дил толь­ко в ма­га­зин. По­том ста­ло скуч­но ле­жать. Ку­пил ве­ло­си­пед, стал ка­тать­ся. Луч­ше ста­ло. Чем боль­ше дви­га­юсь, тем луч­ше се­бя чув­ствую. Схе­ма мо­е­го ле­че­ния се­год­ня очень про­стая: ста­ра­юсь по­сте­пен­но на­ра­щи­вать на­груз­ки.

- По­сле че­го это у те­бя на­ча­лось? Был ка­кой-то удар или пси­хо­трав­ма?

- Та­ко­го, что­бы мне мор­ду на­би­ли, не бы­ло, ко­неч­но. Че­ло­ве­че­ский ор­га­низм - это еди­ная си­сте­ма. На­ча­лось со спи­ны. А ес­ли где-то в спине за­жа­то, то по­сте­пен­но лим­фо­уз­лы на­чи­на­ют ра­бо­тать ху­же, лим­фы стре­ля­ют в шею, ре­зо­на­то­ры ра­бо­та­ют ху­же. У ме­ня и спи­на болит, и ле­вая ру­ка с тру­дом под­ни­ма­ет­ся уже несколь­ко лет (по­че­му я и не во­жу ма­ши­ну), и ли­цо. По­то­му я не пою се­год­ня. И фи­ло­соф­ски к это­му от­но­шусь: ви­ди­мо, нуж­но бы­ло мне по­жить та­кой жиз­нью. Вот и жи­ву.

- А врачи ка­кой диагноз те­бе поставили?

- Я потратил на вра­чей год жиз­ни и по­ряд­ка 50 ты­сяч долларов. Мне ска­за­ли, что по­зво­ноч­ник у ме­ня в хо­ро­шем со­сто­я­нии, про­во­ди­мость нер­вов хо­ро­шая, моз­ги у ме­ня в по­ряд­ке и т. д. Я об­сле­до­вал­ся и в Гер­ма­нии, и в Из­ра­и­ле, и в Рос­сии, по­чти все цен­траль­ные нев­ро­ло­ги­че­ские кли­ни­ки про­шёл, пси­хи­ат­ров, пси­хо­те­ра­пев­тов. И от всех по­лу­чил справ­ки, что у ме­ня всё в по­ряд­ке. Но при этом у ме­ня всё болит. Я по­ду­мал, что на­до мной при­ка­лы­ва­ют­ся.

- Ты жи­вёшь на обез­бо­ли­ва­ю­щих?

- Нет. Про­сто терплю.

- По сцене ску­ча­ешь?

- Я без сце­ны лег­ко мо­гу об­хо­дить­ся. Мне и се­год­ня пред­ла­га­ют вы­сту­пить то тут, то там. И день­ги вро­де бы нор­маль­ные да­ют. Но за­чем по­зо­рить­ся? Пусть луч­ше об­раз Ан­дрея Гу­би­на оста­нет­ся чи­стым и неза­пят­нан­ным. А я уж как-ни­будь про­жи­ву. В край­нем слу­чае квар­ти­ру в Москве про­дам.

- Те­бе уда­лось за­ра­бо­тать до­ста­точ­но де­нег, что­бы жить без нуж­ды?

- Нет. Я ни­ко­гда не был бо­га­тым че­ло­ве­ком. Рань­ше бы­ло хо­ро­шо - чёр­ный нал. За­пла­ти­ли те­бе день­ги в ру­ки - ты по­шёл и их потратил. Хо­тя я мно­го не тра­тил. Ста­рал­ся от­кла­ды­вать. Скла­ды­вал, скла­ды­вал - ку­пил квар­ти­ру в Москве. Сей­час, ко­неч­но, ар­ти­сты го­раз­до боль­ше за­ра­ба­ты­ва­ют. Но ты не по­ду­май, что я жа­лу­юсь. Жи­ву до­стой­но, хо­тя и не ши­кую. Каж­дый год про­во­жу за гра­ни­цей 4-5 ме­ся­цев.

- И чем ты там за­ни­ма­ешь­ся? - Спор­том. По­то­му что ес­ли не за­ни­ма­юсь спор­том, то до­воль­но быст­ро на­чи­наю се­бя чув­ство­вать ху­же. Я жи­ву толь­ко по­то­му, что дви­га­юсь. Рань­ше у ме­ня бы­ли му­зы­ка, де­вуш­ки и спорт, а те­перь толь­ко спорт. С жен­щи­на­ми я по­чти не об­ща­юсь.

- По­че­му?

- Мне ка­жет­ся, они со мной во­ю­ют. Каж­дый са­мец хо­чет нра­вить­ся сам­кам. Ко­гда са­мец нра­вит­ся боль­шо­му ко­ли­че­ству са­мок, он ис­пы­ты­ва­ет ка­кую-то до­лю сча­стья. Но, ес­ли это про­дол­жа­ет­ся дол­го, уже хо­чет­ся ка­ко­го-то спо­кой­ствия.

- То есть по ис­те­рии, ко­то­рую устра­и­ва­ли фа­нат­ки на тво­их кон­цер­тах, ты не но­сталь­ги­ру­ешь?

- Нет. На кон­цер­тах ис­те­рия, а по­том го­во­ришь фа­нат­ке: «Пой­дём, мо­жет, по­сле кон­цер­та по­ту­су­ем?» А она: «Нет, я не мо­гу. Мне до­мой на­до». Вся ис­те­рия на этом за­кан­чи­ва­ет­ся. Луч­ше бы мень­ше ис­те­рии, а боль­ше кон­кре­ти­ки. (Сме­ёт­ся.)

- Те­бе 43 го­да. По­че­му у те­бя так и не по­яви­лась се­мья?

- В 24 го­да я встре­чал­ся с Лю­сей (Лю­ся Ко­бев­ко, участ­ни­ца груп­пы «Ка­ра­мель­ки». - Ред.). Я её до­воль­но силь­но лю­бил. Хо­ро­шая бы­ла де­вуш­ка, но бес­тол­ко­вая. И мы рас­ста­лись че­рез полтора го­да с ру­га­нью и ссо­ра­ми. Год-полтора я от­хо­дил от этой люб­ви. Сра­зу влю­бить­ся по­сле та­ко­го рас­ста­ва­ния нор­маль­ный че­ло­век не мо­жет. Дол­го не мог влю­бить­ся. Не мо­гу - и всё. В 29 лет я стал опять об­ра­щать вни­ма­ние на де­ву­шек. Вро­де от­пу­сти­ло - го­тов влюб­лять­ся. И за­бо­лел так силь­но, что ста­ло опять не до жен­щин. Хо­тя я по сво­ей природе се­мья­нин. Но, ко­гда на­ча­лись про­бле­мы со здо­ро­вьем, толь­ко и ду­ма­ешь о том, как вы­гре­сти.

«Я НЕ БЫЛ СЧАСТЛИВ»

- Ты рас­ска­зы­вал, что ез­дил как-то в Во­ро­неж и Ро­стов-наДо­ну на об­ще­ствен­ном транс­пор­те. Это бы­ла по­пыт­ка по­смот­реть на стра­ну не из ок­на до­ро­го­го ав­то­мо­би­ля?

- Да, я дав­но меч­тал про­ехать­ся на двух­этаж­ном по­ез­де. Пря­мо бы­ло та­кое дет­ское же­ла­ние. Из Во­ро­не­жа в Ро­стов я до­е­хал на вто­ром эта­же на си­дя­чем ме­сте. А по­том хо­дил по го­ро­ду, смот­рел, что про­ис­хо­дит во­круг. Так до Со­чи до­брал­ся. На­зем­ным транс­пор­том. Са­мо­лё­том неин­те­рес­но. На ав­то­бу­се про­ехал­ся вме­сте с обыч­ны­ми людь­ми. Рань­ше я в ла­рёк за си­га­ре­та­ми не мог вый­ти - все узна­ва­ли. А сей­час спо­кой­но хожу по ма­га­зи­нам. Ме­ня ино­гда узна­ют, но ча­ще нет.

Я вспо­ми­наю свою жизнь и по­ни­маю, что счастлив был то­гда, ко­гда был влюб­лён. А ко­гда не был влюб­лён, но по ка­рье­ре всё шло глад­ко, то не мо­гу ска­зать, что был счастлив. Я во­об­ще, к со­жа­ле­нию, был очень ма­ло счастлив в жиз­ни. Я тут дал од­но­му из те­ле­ка­на­лов ин­тер­вью, ко­то­рое со­про­вож­да­лось по­том за­кад­ро­вым тек­стом: «И то­гда у маль­чи­ка-бро­дя­ги на­ча­лась чёр­ная по­ло­са...» Это про мою бо­лезнь. И я ду­маю: «Вы там охре­не­ли?! Вы ду­ма­е­те, до это­го у ме­ня бы­ла бе­лая по­ло­са?» Не бы­ло её у ме­ня. Она то­же бы­ла чёр­ная.

- Всё вре­мя чёр­ная? По­че­му?

- По­то­му что быть ар­ти­стом - очень тя­жё­лая и нерв­ная ра­бо­та. Хе­ра­чишь и хе­ра­чишь. А сча­стья ни­ка­ко­го. Бе­лая по­ло­са у ме­ня бы­ла с 6 до 8 лет. И по­том, ко­гда я с Ли­зой по­зна­ко­мил­ся, у ме­ня бы­ла па­ру ме­ся­цев бе­лая по­ло­са. И по­том ещё полтора го­да, ко­гда у нас с Лю­сей бы­ли от­но­ше­ния. Вот и все мои бе­лые по­ло­сы. Ко­гда мы пе­ре­еха­ли в Моск­ву, нас мен­ты го­ня­ли и отец ме­ня ру­гал всю до­ро­гу.

«МО­ЖЕТ, Я СЛА­БЫЙ?»

- Отец те­бя за что ру­гал?

- Он все­гда на­хо­дил за что.

- Был же­сто­кий?

- Про­сто веч­но недо­воль­ный. У нас в се­мье от­но­ше­ния бы­ли слож­ные. Но не по­то­му, что отец пло­хой или я. Отец был очень тре­бо­ва­тель­ным. Или, мо­жет, про­сто я сла­бый та­кой. - Не уда­рил­ся ли ты в ре­ли­гию? - Я ве­ру­ю­щий. Но не фа­на­тич­но. С хо­руг­вя­ми, на ко­то­рых на­пи­са­но: «Верь­те в Бо­га!», по ули­цам не хожу. В цер­ковь - то­же по­чти не хожу. Я как-то до­го­во­рил­ся, что бу­ду мыть пол в церк­ви, ко­то­рая в 100 мет­рах от до­ма в Москве. Ка­ким-то об­ще­ствен­но по­лез­ным тру­дом на­до же за­ни­мать­ся. Вот я ре­шил, что бу­ду мыть пол в хра­ме. Три ра­за в неде­лю мыл. Ни­ко­го не до­ста­вал. Это про­дол­жа­лось ме­сяц, по­ка на ме­ня ка­кая-то баб­ка не на­ора­ла и не тур­ну­ла от­ту­да.

- За что? Не так мыл?

- Да. Пред­став­ля­ешь - не так мыл! Ес­ли бы она на ме­ня не на­ора­ла, я бы с удо­воль­стви­ем до сих пор хо­дил ту­да. Но я, есте­ствен­но, оби­дел­ся и ушёл. Один час та­кой ра­бо­ты в мо­ём со­сто­я­нии ра­вен 10-15 ча­сам ра­бо­ты здо­ро­во­го че­ло­ве­ка.

- А дру­зья у те­бя оста­лись?

- Близ­ких дру­зей у ме­ня не бы­ло ни­ко­гда. Лю­би­мая жен­щи­на, на­вер­ное, и есть са­мый близ­кий друг. Но её у ме­ня сей­час то­же нет. Я люб­лю жен­щин и го­тов им мно­гое про­щать. Ес­ли бы я их не лю­бил, то не на­пи­сал бы та­кое ко­ли­че­ство неж­ных пе­сен. Сей­час я ни­ко­го не люб­лю, к со­жа­ле­нию. И, мне ка­жет­ся, жен­щи­ны в этом от­ча­сти ви­но­ва­ты. По­это­му и пи­сать не мо­гу. Как я мо­гу пи­сать о люб­ви, ко­гда ду­маю толь­ко о том, как со­хра­нить свою шку­ру?!

Фо­то ав­то­ра

Ан­дрей Гу­бин на ку­рор­те Ро­за Ху­тор близ Со­чи, июнь 2017 г.

Фо­то Ро­ма­на ДЕНИСОВА/ТАСС

Кон­церт Ан­дрея Гу­би­на в Москве, 10 июля 2000 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.