«ВЕ­РИ­ЛИ В СВЕТ­ЛЫЕ ИДЕ­А­ЛЫ»

Ве­те­ран о сек­ре­тах дол­го­ле­тия и о том, как всё из­ме­ни­лось

AiF Kursk - - МЫ ПОМНИМ И ЧТИМ - Ок­са­на ШЕВ­ЧЕН­КО

У 97-ЛЕТ­НЕЙ АН­НЫ ПИЛИПЕНКО НЕ­ОБЫЧ­НАЯ СУДЬ­БА. ОНА ПО­ЧТИ РОВЕСНИЦА ВЕ­КА, РО­ДИ­ЛАСЬ В АВ­СТРА­ЛИИ, ДЕТ­СТВО ПРО­ВЕ­ЛА В ТАМБОВСКОЙ КОММУНЕ. УЧИ­ЛАСЬ В СТО­ЛИЧ­НОМ ВУ­ЗЕ, НО ВОЙ­НА СПУТАЛА ПЛА­НЫ. В 1942 ГО­ДУ ОТ­ПРА­ВИ­ЛАСЬ НА ФРОНТ. СЛУ­ЖИ­ЛА РАДИСТКОЙ.

ЖЕН­СКИЙ ПОЛК

- Ан­на Ев­ста­фьев­на, как ва­ша се­мья ока­за­лась в Ав­стра­лии?

- Отец мой был укра­и­нец. Ра­бо­тал на же­лез­ной до­ро­ге, ез­дил по Си­би­ри. На од­ном из по­лу­стан­ков уви­дел ма­му, остал­ся там, же­нил­ся. Ко­гда у них ро­дил­ся пер­вый ре­бё­нок, они ре­ши­ли по­пы­тать сча­стья в Ав­стра­лии. Уеха­ли неле­га­ла­ми. Это бы­ло ещё до ре­во­лю­ции, в 1914 го­ду. Он ра­бо­тал в шах­те, на са­хар­ных трост­ни­ках, а ма­ма си­де­ла до­ма. Сна­ча­ла жи­ли в Сид­нее, по­том пе­ре­еха­ли в рус­ское по­се­ле­ние. Там бы­ло мно­го рус­ских - и бе­ло­гвар­дей­цы, и ком­му­ни­сты. Моя ма­ма там кур­сы лик­беза окон­чи­ла. Ав­стра­лий­скую жизнь пом­ню пло­хо - мне бы­ло все­го 4 го­ди­ка, ко­гда от­ту­да уеха­ли. За­пом­нил­ся лишь наш дом и двое негров. По­сле ре­во­лю­ции ро­ди­те­ли за­хо­те­ли вер­нуть­ся на ро­ди­ну. Но ви­зу дол­го не да­ва­ли. В 1925 го­ду при­е­ха­ли в Рос­сию, в Там­бов­скую об­ласть. Нас опре­де­ли­ли жить в ком­му­ну, по­се­ли­ли в боль­шом 3-этаж­ном де­ре­вян­ном до­ме. Вни­зу бы­ла сто­ло­вая, все чле­ны ком­му­ны там пи­та­лись.

- Помни­те, что де­ла­ли 22 июня 1941 го­да?

- В 1939 го­ду я за­кон­чи­ла де­ся­ти­лет­ку в Кир­са­но­ве рай­он­ный го­ро­док Тамбовской об­ла­сти. По­еха­ла в Моск­ву учить­ся в Элек­тро­ме­ха­ни­че­ский ин­сти­тут же­лез­но­до­рож­но­го транс­пор­та. 22 июня бы­ла до­ма, на ка­ни­ку­лах. Пом­ню, с по­друж­ка­ми со­би­ра­лись на реч­ку. При­шла ма­ма и ска­за­ла, что на­ча­лась вой­на. Все бы­ли рас­те­ря­ны. По­сле это­го мы ка­кое-то вре­мя ра­бо­та­ли в коммуне и го­то­ви­лись, ко­неч­но, в ар­мию. Ме­ня призва­ли 27 но­яб­ря 1942 го­да. По­па­ла с по­дру­га­ми в 4-й от­дель­ный жен­ский полк «ВНОС». Рас­шиф­ров­ка та­кая: вни­ма­ние, на­блю­де­ние, опо­ве­ще­ние, связь. Нас го­то­ви­ли на­блю­да­те­ля­ми. Учи­ли сле­дить за небом, опре­де­лять по зву­ку тип са­мо­лё­та - наш или вра­же­ский. Не успе­ла по­пасть на фронт, как объ­яви­ли сбор ра­ди­стов, опять от­пра­ви­ли на учё­бу. Жи­ли в Бо­ри­со­глеб­ске, в сос­но­вом ле­су в длин­ной зем­лян­ке. Шесть ме­ся­цев изу­ча­ли ра­цию, аз­бу­ку Мор­зе. У каж­до­го ра­ди­ста был ма­лень­кий ин­ди­ви­ду­аль­ный при­бор РСБ. Его но­си­ли за пле­ча­ми. А боль­шие ра­ции, ко­то­рые по­ка­зы­ва­ют в филь­мах, на­хо­ди­лись в ро­те.

- Страш­но ли бы­ло на фрон­те?

- Не знаю, то­гда не ду­ма­лось об этом. Я ни­ка­ких по­дви­гов не со­вер­ша­ла. Мы на­хо­ди­лись в при- фрон­то­вой по­ло­се. На пе­ре­до­вой бы­ла опе­ра­тив­ная часть, где си­де­ли де­вуш­ки на те­ле­фо­нах, свя­зы­ва­лись с лёт­чи­ка­ми, зе­нит­чи­ка­ми. Мы шли за фрон­том, пе­ре­да­ва­ли све­де­ния о са­мо­лё­тах. Стре­лять мы не стреляли. У нас да­же ору­жия не бы­ло. Пе­ре­дви­га­лись пеш­ком - транс­пор­та не хва­та­ло. Зи­мой 1943 го­да сто­я­ли страш­ные мо­ро­зы, при­ш­лось мно­го хо­дить - в ито­ге от­мо­ро­зи­ла ухо. Несколь­ко раз по­па­да­ли под бом­бёж­ки. Вы­ста­вишь ан­тен­ну, так нем­цы сра­зу на неё на­ле­та­ют. Силь­но бом­би­ли в Ста­ром Оско­ле, фо­на­ри с под­свет­кой вы­пу­сти­ли, ра­ция на­ша по­па­ла под бом­бы. Ко­гда взя­ли Ки­ев, наш полк уже боль­ше ни­ку­да не дви­гал­ся. Здесь я и до­жда­лась по­бе­ды.

АТЕИЗМ В КРО­ВИ

- Как вы сей­час жи­вё­те? Как справ­ля­е­тесь с бы­том? Всё-та­ки воз­раст….

- Ме­ня на­ве­ща­ет соц­ра­бот­ник, при­но­сит про­дук­ты, мо­ет по­лы. За­ка­зы­ваю ей го­то­вую еду - кот­ле­ты, го­луб­цы, что­бы мень­ше во­зить­ся на кухне. Са­ма по­до­гре­ваю, ино­гда суп­чик сва­рю, по­ка я ещё са­ма за со­бой в со­сто­я­нии уха­жи­вать. У ме­ня ма­ма умер­ла в 87 лет, до по­след­них дней са­ма се­бя об­слу­жи­ва­ла. Утром просну­лась и спра­ши­ва­ет дочь, мою сест­ру: Оля, а ка­кая по­го­да? Та ей от­ве­ти­ла, она по­вер­ну­лась к стене и умер­ла. На­де­юсь, что и ме­ня ждёт лёг­кая кон­чи­на.

- Вы ве­ру­ю­щий че­ло­век?

- Нет, в Бо­га я не ве­рю. Мо­жет быть, по­то­му, что ме­ня так вос­пи­та­ли. Мать бы­ла за­яд­лой ком­му­нист­кой. В на­ше вре­мя про­цве­тал атеизм. А по­ме­нять убеж­де­ния в се­ре­дине жиз­ни - ма­ло­ве­ро­ят­но. Я ду­маю, что ис­кренне ве­ру­ю­щих лю­дей ма­ло. Про­сто модно сей­час хо­дить в цер­ковь, да­же Пу­тин на Пас­ху по те­ле­ви­зо­ру кре­стит­ся. Я так дол­го жи­ву, так мно­го по­ви­да­ла... Ес­ли Бог - все­мо­гущ, от­ку­да в ми­ре так мно­го неспра­вед­ли­во­сти?

- По­дру­жи­лись ли вы с тех­ни­че­ским про­грес­сом? Ан­на в 1944 го­ду.

- То, что сей­час тво­рит тех­ни­ка, - про­сто фан­та­сти­ка. Лет де­сять на­зад ку­пи­ла стиральную ма­ши­ну-ав­то­мат. Осво­и­ла без про­блем. Так что са­ма сти­раю. Вер­нее, я на­жи­маю на кноп­ку, а она всё за ме­ня де­ла­ет. Ком­пью­тер то­же бы осво­и­ла. Но мне он не ну­жен, как и мо­биль­ный те­ле­фон. Неко­му зво­нить. Бра­тья, сест­ра, по­дру­ги - все уже на том све­те. Обыч­но­го ста­ци­о­нар­но­го те­ле­фо­на вполне хва­та­ет. Из до­ма вы­хо­дить в оди­ноч­ку не рискую. Зре­ние ста­ло под­во­дить, бо­юсь спо­ткнуть­ся. При­ез­жа­ет муж пле­мян­ни­цы Же­ня, мы с ним гу­ля­ем по ули­це. В по­го­жие дни си­жу на бал­коне. До­сад­но, что не мо­гу те­перь чи­тать. Ещё год на­зад это бы­ло мо­им ос­нов­ным до­су­гом. Чи­та­ла Бо­ри­са Аку­ни­на, ис­то­ри­че­ские ро­ма­ны, кросс­вор­ды раз­га­ды­ва­ла. А те­перь остал­ся толь­ко те­ле­ви­зор. - Что смот­ри­те? - Но­вост­ные про­грам­мы, по­ли­ти­че­ские шоу, ис­то­ри­че­ские филь­мы. Се­ри­а­лы не люб­лю. Но всё-та­ки посмот­ре­ла «Ан­ну Ка­ре­ни­ну», но­вую экра­ни­за­цию. Бо­яр­ская в глав­ной ро­ли мне не по­нра­ви­лась. Мно­го слу­шаю ра­дио. Во­об­ще, день быст­ро про­хо­дит. Не успе­ешь встать - по­ра ло­жить­ся.

- В ка­кое вре­мя вам боль­ше нра­ви­лось жить?

- Боль­ше вс­по­ми­на­ют­ся во­ен­ные и по­сле­во­ен­ные го­ды. Мо­жет быть, по­то­му, что мы бы­ли мо­ло­ды­ми, об­щие бе­ды спло­ти­ли всех. Не бы­ло рас­сло­е­ния на бо­га­тых и бед­ных. Все жи­ли оди­на­ко­во, мно­го ра­бо­та­ли, ве­ри­ли в свет­лые иде­а­лы, в по­стро­е­ние ком­му­низ­ма. Лю­ди бы­ли дру­гие - от­кры­тые, ду­шев­ные. Жи­ли друж­но. Дом мож­но бы­ло не за­пи­рать. Ни­кто не бо­ял­ся во­ров­ства. Сей­час ста­ло жить слож­но. И воз­раст, и оди­но­че­ство - всё ска­зы­ва­ет­ся.

- Му­жа на войне при­смот­ре­ли?

- Я слу­жи­ла в жен­ской ро­те, муж­чин у нас бы­ло немно­го. В ос­нов­ном - ко­манд­ный со­став. Во­об­ще с же­ни­ха­ми по­сле вой­ны бы­ло непро­сто - ро­вес­ни­ков за­бра­ла вой­на. А Бо­ри­са Сте­па­но­ви­ча Про­ко­по­ва встре­ти­ла в Кур­ске, уже по­сле вой­ны. Он был по­стар­ше ме­ня на 4 го­да. Мо­ряк, по­во­е­вал по-настоящему, не то, что я. Всю жизнь про­жи­ли ду­ша в ду­шу, но 15 лет на­зад его не ста­ло.

ПЕРЕДВИ ГАЛИСЬ ПЕШ­КОМ  ТРАНС­ПОР­ТА НЕ ХВА­ТА­ЛО.

ВСЕМ ДО­ВОЛЬ­НА

- У вас оста­лись род­ствен­ни­ки?

- В Москве жи­вут две вну­ча­тые пле­мян­ни­цы. Но они ра­бо­та­ют, у них се­мьи. Млад­шая ино­гда при­ез­жа­ет. Со стар­шей по те­ле­фо­ну го­во­рим. В Кур­ске то­же есть дво­ю­род­ная пле­мян­ни­ца по­кой­но­го Бо­ри, с ко­то­рой тес­но об­ща­юсь. Но она то­же по­жи­лая жен­щи­на 70 лет. - Вам го­су­дар­ство по­мо­га­ет? - Ко­неч­но, мне вы­де­ли­ли со­ци­аль­но­го ра­бот­ни­ка. Да и пен­сия - до­стой­ная. Я чув­ствую се­бя обес­пе­чен­ным че­ло­ве­ком. Всем до­воль­на.

- В чём ваш секрет дол­го­ле­тия?

- Да­же не знаю. Нас в се­мье бы­ло три сест­ры. Я - са­мая млад­шая и вы­гля­де­ла са­мой «дох­лой», но пережила всех. Стар­шая умер­ла в 63 го­да от онкологии. Ди­е­ту ни­ка­кую не со­блю­даю, но и тол­стой ни­ко­гда не бы­ла. Немнож­ко се­бя огра­ни­чи­ва­ла, что­бы жи­ров по­мень­ше. Мо­жет быть, это мне по­мог­ло.

- С ка­ким чув­ством под­хо­ди­те к 75-ле­тию Кур­ской бит­вы?

- Со спо­кой­ным. До­жи­ву - хо­ро­шо, а нет… не мне ре­шать. Я дав­но уже не хо­жу на празд­нич­ные па­ра­ды и ми­тин­ги - но­ги бо­лят. А на клад­би­ще с род­нёй съез­жу, на­ве­щу Бо­рю.

Ан­на Пилипенко на мо­ги­ле у лю­би­мо­го му­жа.

Ан­на Ев­ста­фьев­на, несмот­ря на по­чтен­ный воз­раст, жи­вёт од­на. Лю­би­мый муж умер 15 лет на­зад, а де­тей бог не дал. Два ра­за в неде­лю к по­жи­лой жен­щине на­ве­ды­ва­ет­ся со­ци­аль­ный ра­бот­ник. Но боль­шую часть хо­зяй­ствен­ных дел ку­рян­ка де­ла­ет са­ма. У ветерана вой­ны пре­крас­ная па­мять. Да и на здо­ро­вье грех жа­ло­вать­ся. Толь­ко вот в по­след­нее вре­мя на­ча­ли под­во­дить гла­за.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.