БОЙ­ЦЫ НЕВИ­ДИ­МО­ГО ФРОН­ТА

Как нуж­да до За­по­ля­рья до­ве­ла?

AiF na Murmane (Murmansk) - - СУДЬБЫ - За­пи­са­ла Ма­ри­на ДЕДЮХ

ВЕ­ЛИ­КАЯ ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НАЯ ВОЙ­НА, БЕЗ­УСЛОВ­НО, ОСО­БАЯ СТРА­НИ­ЦА В НА­ШЕЙ ИС­ТО­РИИ, КО­ТО­РУЮ ИЗУ­ЧА­ЮТ И ПО СЕЙ ДЕНЬ. ПРИ­МЕР ТО­МУ И МНО­ГО­ЧИС­ЛЕН­НЫЕ, МА­ЛО­ИЗ­ВЕСТ­НЫЕ ИС­ТО­РИИ ТРУ­ЖЕ­НИ­КОВ, КО­ТО­РЫЕ СА­МИ О СЕ­БЕ ГО­ВО­РИТЬ НЕ ПРИ­ВЫК­ЛИ, А ВЕДЬ ИМЕН­НО ИХ ЖИЗНЬ ОТ­РА­ЖА­ЕТ ТО, ЧТО ПРО­ИС­ХО­ДИ­ЛО В ТО НЕЛЁГ­КОЕ ВРЕ­МЯ.

О том, как при­хо­ди­лось вы­жи­вать в ты­лу, рас­ска­за­ла в бе­се­де кор­ре­спон­ден­ту «АиФ» мур­ман­чан­ка Ага­фья Пав­лов­на ПО­ПО­ВА.

НОЖ­НИ­ЦЫ ИЗ ВА­ЛЕН­КА

- Ага­фья Пав­лов­на, вы ро­ди­лись в 1921 го­ду, спу­стя по­чти пять лет по­сле па­де­ния мо­нар­хии. Рас­ска­жи­те, ка­ким бы­ло ва­ше дет­ство?

- Мы и до вой­ны очень пло­хо жи­ли, а в вой­ну - ещё ху­же. Я ро­дом из де­рев­ни Мар­ко­во Во­ло­год­ской об­ла­сти. В 1932 го­ду она по­чти вся вы­го­ре­ла. Ре­бя­тиш­ки под мо­стом за­жгли со­ло­му, а ве­тер был в сто­ро­ну де­рев­ни, по­сле по­жа­ра из двух­сот до­мов оста­лось толь­ко пят­на­дцать.

В то вре­мя го­су­дар­ство бра­ло на­лог - хлеб с зем­ли, и её мы об­ра­ба­ты­ва­ли са­ми. Лю­дей бы­ло ма­ло, по­это­му всю име­ю­щу­ю­ся в рас­по­ря­же­нии де­рев­ни зем­лю воз­де­лы­вать не мог­ли - по­ло­ви­на про­па­да­ла. Ра­бо­та­ли без вы­ход­ных, за это в тру­до­вой книж­ке за­пи­сы­ва­ли тру­до­дни. На каж­дый тру­до­день хлеб вы­счи­ты­ва­ли по 200 грам­мов. Ес­ли хо­ро­шо ра­бо­та­ешь, бри­га­дир вы­пи­шет ки­ло­грамм му­ки. Боль­ше ни­че­го - как хо­чешь, так и жи­ви!

Ме­ня­пят­на­дца­ти­лет­ню­ю­и­е­щё пять де­ву­шек по на­прав­ле­нию от кол­хо­за от­пра­ви­ли ру­бить лес. То­гда на кол­хоз да­ли раз­на­ряд­ку вы­ру­бить ты­ся­чу ку­бо­мет­ров. Неко­то­рые де­воч­ки снег раз­гре­ба- ли, по­то­му что ес­ли не раз­гре­сти - вы­со­ко спи­лишь, и ко­гда снег рас­та­ет, пе­нёк бу­дет боль­шой, как то­гда по­том лес вы­во­зить?

По­сле тя­жё­лой ра­бо­ты шли в ба­рак все мок­рые. Там у нас сто­я­ла печ­ка-гол­ланд­ка ( печь, име­ю­щая вер­ти­каль­ные ды­мо­обо­ро­ты и за счёт это­го вы­со­кую от­да­чу теп­ло­вой энер­гии. - Прим. ред.). На неё мы ве­рё­воч­ки на­тя­ги­ва­ли, что­бы су­шить одеж­ду. Бы­ва­ло и та­кое, что при­хо­див­шие муж­чи­ны на­шу одеж­ду спи­хи­ва­ли, ве­ша­ли своё, а мы с де­вуш­ка­ми утром одевались в ещё сы­рые ве­щи и опять шли пи­лить де­ре­вья. Так я год и от­ра­бо­та­ла.

- Го­во­рят, в те го­ды за опоз­да­ние на ра­бо­ту стро­го на­ка­зы­ва­ли…

- Так и бы­ло, за на­ру­ше­ние тру­до­вой по­вин­но­сти да­же су­ди­ли. Как-то моя зна­ко­мая По­ли­на пред­ло­жи­ла мне сбе­гать до­мой. А до на­шей де­рев­ни бы­ло, на­вер­ное, трид­цать ки­ло­мет­ров. И мы с ней ушли. Я вер­ну­лась об­рат­но, опоз­дав где-то на пол­ча­са, мо­жет, чуть боль­ше, а она и во­все за­но­че­ва­ла до­ма. В ито­ге По­ле да­ли год тюрь­мы, а мне - три ме­ся­ца. Но мы си­де­ли в сво­ём рай­оне, нас ни­ку­да не вы­сы­ла­ли. С на­ми бы­ло ещё во­семь де­ву­шек, ко­то­рые от­бы­ва­ли раз­ные сро­ки: и по пять лет, и по де­сять. Про всех не мо­гу ска­зать, но од­ну из них по­са­ди­ли за то, что по­те­ря­ла би­ле­ты. Она ра­бо­та­ла кон­дук­то­ром в ав­то­бу­се и хо­тя го­во­ри­ла, что не бра­ла этот ру­лон, а всё рав­но да­ли два го­да - как ма­те­ри-одиночке. При­шлось ре­бён­ка у ба­буш­ки оста­вить. брёв­на из во­ды и пи­ли­ли их на дро­ва, спро­си­ли ме­ня, как бы за­шить по­рван­ные ру­ка­ви­цы. Я объ­яс­ни­ла и при­нес­ла им в ва­лен­ке нож­ни­цы. Утром их на­шли на сто­ле, ни­кто не спря­тал. Де­вуш­ки рас­ска­за­ли, кто при­нёс. На­ча­лось раз­би­ра­тель­ство, я рас­ска­за­ла всё на­чаль­ни­ку по со­ве­сти, что по­жа­ле­ла де­во­чек. У них же все ру­ки в мо­зо­лях, да и не сде­ла­ли ни­че­го та­ко­го. Мне сде­ла­ли снис­хож­де­ние, по­про­сив до­ткать всё, что я на­ча­ла, и от­пу­сти­ли.

«НЕ ВИ­ДЕ­ЛА ПУЛЬ»

- Ага­фья Пав­лов­на, ска­жи­те, а чем вы за­ни­ма­лись во вре­мя вой­ны?

- По­ни­ма­е­те, воз­ле на­шей де­рев­ни же­лез­ной до­ро­ги не бы­ло, бли­жай­шая - в 180 км, по­это­му вой­ны я не слы­ша­ла и пуль не ви­де­ла. А так, мо­жет, и на фронт по­шла бы. В кол­хоз при­шли трак­то­ра но­вые, и я, три ме­ся­ца про­учив­шись, ста­ла ра­бо­тать трак­то­ри­стом. Бы­ло тя­же­ло: во­ды для трак­то­ра при­во­зи­ли це­лую боч­ку, ведь ко­гда 3-4 по­ло­сы вспа­шешь, её на­до за­ли­вать в ра­ди­а­тор. Го­рю­чее то­же за­ли­ва­ли из бо­чек, так бри­га­дир ещё и сле­дит, что­бы пе­ре­рас­хо­да не бы­ло, на­до уло­жить­ся бы­ло в 10 лит­ров. Ра­бо­та­ли по­смен­но с 7 ча­сов утра до 7-8 ча­сов ве­че­ра. Нам пря­мо в по­ле при­но­си­ли го­то­вую еду - ку­сок мя­са, опу­щен­ный в на­бол­тан­ную ржа­ную му­ку, как щи жи­день­кие, да хле­ба. Непо­да­лё­ку, в раз­ру­шен­ной церк­ви, мы ре­мон­ти­ро­ва­ли свои трак­то­ра. Как-то в цер­ковь при­нес­ли два вед­ра со­ляр­ки. При­шёл ме­ха­ник, а де­вуш­ка в это вре­мя разо­гре­ва­ла мас­ло, что­бы за­лить в трак­тор. Мас­ло за­го­ре­лось, она стал его по­до­лом на­кры­вать, и фар­тук вспых­нул. Он ду­мал, что в этих вёд­рах во­да, по­это­му вы­лил на неё вед­ро, она вспых­ну­ла до по­тол­ка… И по­том умер­ла по до­ро­ге в боль­ни­цу.

В 1944 го­ду ме­ня по­гна­ли рыть око­пы, кол­хоз дол­жен был дать опре­де­лён­ное ко­ли­че­ство лю­дей на обо­рон­ные ра­бо­ты. Нас бы­ло пять че­ло­век и один маль­чик за стар­ше­го. До­вез­ли до Во­лог­ды, за­тем рас­фор­ми­ро­ва­ли по из­бам. Пом­ню, что зи­ма бы­ла хо­лод­ная, зем­ля как лёд, ни­че­го не берёт - ни ло­па­ты, ни ло­мы. На краю де­рев­ни был бес­хоз­ный до­мик - его раз­ло­ма­ли на дро­ва и при­вез­ли нам, что­бы мы эту зем­лю от­та­и­ва­ли.

Че­рез неко­то­рое вре­мя вой­на за­кон­чи­лась. Я вы­шла за­муж, а че­рез два го­да ро­ди­ла сы­на. По­сле вой­ны бы­ло го­лод­но, хоть нам и да­ли 25 соток на ого­род. Но на­до бы­ло пла­тить на­ло­ги - это 46 кг мя­са с од­но­го хо­зяй­ства. Есть скот или нет - всё рав­но от­дай го­су­дар­ству. При­хо­ди­лось до­го­ва­ри­вать­ся с те­ми, у ко­го он был. Плюс к это­му три де­сят­ка яиц, три­ста лит­ров мо­ло­ка. А ес­ли ко­ро­ва од­ну со­ло­му ест, мно­го ли мож­но по­лу­чить мо­ло­ка? За­тем у ме­ня ро­ди­лись ещё де­ти, что я им мог­ла дать? По­это­му всей се­мьёй мы при­е­ха­ли в Мур­манск в 1960-м го­ду.

А. По­по­ва: «Мы до вой­ны очень пло­хо жи­ли, а в вой­ну ещё ху­же».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.