«ОДИН РАЗ, НО ДО­СЫ­ТА»

AiF na Murmane (Murmansk) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Бе­се­до­ва­ла Ека­те­ри­на ПОДРУЧНАЯ

яру­са, за­сте­лен­ные ват­ны­ми мат­ра­са­ми. До го­ро­да Ки­ро­ва со­став со­про­вож­да­ли са­мо­лё­ты. Неред­ко во вре­мя воз­душ­ных бо­ёв вы­пры­ги­ва­ли из теп­лу­шек и пря­та­лись, где при­дёт­ся. В до­ро­ге мы очень из­го­ло­да­лись, бы­ли все гряз­ные и за­му­чен­ные.

В шко­ле при То­боль­ском эва­ку­а­ци­он­ном ла­ге­ре я за­кон­чи­ла 6 и 7 класс. Учить­ся бы­ло труд­но: не хва­та­ло учеб­ни­ков и тет­ра­дей, пло­хо бы­ло с пи­та­ни­ем, одеж­дой и обу­вью. Ко­гда на­ча­лась зи­ма, вся тё­п­лая одеж­да ку­да-то ис­чез­ла. А зи­ма в Си­би­ри бы­ла лю­тая, и, что­бы не об­мо­ро­зить­ся, ко­лен­ки и за­пя­стья рук обёр­ты­ва­ли ста­ры­ми га­зе­та­ми. Но са­мое страш­ное - это го­лод: пор­ции еды ста­ли го­раз­до мень­ше. Кор­ми­ли ку­соч­ком хле­буш­ка, по­сы­пан­ным крош­кой пе­ре­мо­ло­то­го шо­ко­ла­да, а свер­ху - ош­мё­ток от се­лёд­ки.

Маль­чиш­ки да­же ста­ли под­во­ро­вы­вать на ого­ро­дах у мест­ных кре­стьян. Мы то­гда ещё де­виз при­ду­ма­ли: «Один раз, но до­сы­та». Объ­еди­ня­лись по 10 че­ло­век, скла­ды­ва­ли свои 10 ку­соч­ков хле­ба или са­ха­ра, что да­ва­ли на обед и ужин. В ито­ге всё это «бо­гат­ство» до­ста­ва­лось од­но­му че­ло­ве­ку, по оче­ре­ди. У каж­до­го из нас так раз в де­сять дней слу­чал­ся пир «в од­но ли­цо». Тя­же­ло бы­ло вы­жи­вать, я дис­тро­фи­ей за­бо­ле­ла, да и не толь­ко я, мно­гие то­гда вся­кой «за­ра­зы» под­хва­ти­ли.

- Вой­на раз­лу­чи­ла мно­гие се­мьи. Где бы­ли ва­ши род­ные? Как и ко­гда вам уда­лось вос­со­еди­нить­ся?

- В кон­це ап­ре­ля 1944 го­да ма­ма на­шла ме­ня и при­е­ха­ла вме­сте с млад­шей сест­рой Лю­буш­кой в ла­герь. Отец то­гда был на фрон­те. Путь до­мой ока­зал­ся очень дол­гим. До Тю­ме­ни плы­ли на па­ро­хо­де, там я очень силь­но за­бо­ле­ла, при­шлось вый­ти на мор­ском вок­за­ле. Ма­ма в од­ной ру­ке нес­ла узе­лок с по­жит­ка­ми, дру­гой - ма­лень­кую Лю­буш­ку ве­ла, а я сза­ди пле­лась за ни­ми. Я уже бук­валь­но те­ря­ла со­зна­ние и ска­за­ла ма­ме: «Всё, я боль­ше не мо­гу ид­ти!» И се­ла пря­мо на до­ро­гу. Ма­ме ни­че­го не оста­ва­лось, она по­до­шла, взя­ла ме­ня под мыш­ку и по­та­щи­ла. Мед­сест­ра из мед­пунк­та на вок­за­ле сра­зу пред­ло­жи­ла по­ло­жить ме­ня в боль­ни­цу, а я тут же с кри­ком - и в сле­зы: ни в ка­кую не со­гла­ша­лась. Столь­ко вре­ме­ни жи­ла без ма­мы, и сно­ва рас­стать­ся с ней для ме­ня бы­ло невы­но­си­мо. Ви­ди­мо, моя ис­те­ри­ка по­вли­я­ла, и нам да­ли от­дель­ную ком­нат­ку - это как сей­час бок­сы для боль­ных де­тей, что­бы те мог­ли оста­вать­ся с ро­ди­те­ля­ми до вы­здо­ров­ле­ния. Бо­ле­ла я, ко­неч­но, дол­го и тя­же­ло. Отек­ло всё ли­цо, по­кры­лась вол­ды­ря­ми так, что рот от­крыть не мог­ла. Ма­ма каж­дый день сто­я­ла на ко­ле­нях пе­ред ико­на­ми и мо­ли­лась, что­бы я вы­жи­ла. В об­щем, по­ти­хонь­ку мне уда­лось вы­ка­раб­кать­ся с то­го све­та.

Даль­ше мы за­еха­ли в Серов за мо­ей стар­шей сест­рой По­ли­ной и от­ту­да вы­дви­ну­лись в Мур­манск.

ЗЕМ­ЛЯН­КИ В СОП­КАХ

- Ка­ким вы уви­де­ли Мур­манск?

- При­знать­ся чест­но, вый­дя из по­ез­да, я не узна­ла род­ной го­род - кру­гом од­ни печ­ные тру­бы. Жить бы­ло негде. Лю­ди стро­и­ли са­раи, ры­ли зем­лян­ки в соп­ках. Стар­шая сест­ра рас­ска­за­ла мне о страш­ном дне в ис­то­рии Мур­ман­ска - 18 июня 1942. Наш род­ной го­род по­лы­хал в огне, фа­шист­ские ис­тре­би­те­ли це­лый день бом­би­ли его. Моя се­мья то­гда чуть не по­гиб­ла, ма­ма чу­дом успе­ла вы­прыг­нуть из ок­на го­ря­ще­го ба­ра­ка с двух­лет­ней Лю­буш­кой на ру­ках.

Са­ма По­ли­на в тот день бы­ла на ра­бо­те - на ра­дио­уз­ле. Она мно­го лет про­ра­бо­та­ла дик­то­ром на мур­ман­ском ра­дио. Да­же в мо­мент вра­же­ских на­лё­тов она не по­ки­да­ла своё ра­бо­чее ме­сто.

- Вы помни­те, как встре­ча­ли по­бе­ду се­ве­ряне?

- Жи­ли мы в то вре­мя на ули­це Свя­зи в ма­лень­кой ком­на­туш­ке двух­этаж­но­го до­ма. Был обыч­ный ве­чер, лю­ди при­шли с ра­бо­ты и лег­ли спать. Мур­манск то­гда уже не бом­би­ли. Под утро, ча­са в че­ты­ре, нас раз­бу­дил гро­хот зал­пов. Пом­ню, как за­дро­жа­ли сте­ны. Лю­буш­ка под­ско­чи­ла с кри­ка­ми: «Ма­моч­ка, за­крой мне уш­ки по­душ­кой! Нас опять бом­бят!» Я вы­ско­чи­ла на ули­цу, а все во­круг бе­гут на Ле­нин­град­скую с кри­ка­ми «По­бе­да! По­бе­да!». Все це­лу­ют­ся, об­ни­ма­ют­ся, кто-то пла­чет - это моё са­мое яр­кое вос­по­ми­на­ние тех лет. Мне да­же до­ве­лось уви­деть, как плен­ных нем­цев ве­ли по ули­цам Мур­ман­ска.

- А что бы­ло с ва­ми даль­ше, по­сле вой­ны?

- В 1947 го­ду я окон­чи­ла Мур­ман­ское пе­да­го­ги­че­ское учи­ли­ще, ме­ня на­пра­ви­ли пре­по­да­вать в первую муж­скую шко­лу. Чест­но го­во­ря, на учи­тель­ни­цу я ма­ло по­хо­ди­ла, бы­ла ма­лень­кая и ху­день­кая. Ко­гда мы с ре­бя­та­ми хо­ди­ли в ки­но, ме­ня да­же не хо­те­ли пус­кать, го­во­ри­ли: «Под­рас­ти сна­ча­ла!» По­том был Те­ри­бер­ский рай­он, на по­бе­ре­жье я успе­ла по­ра­бо­тать и пе­да­го­гом, и ди­рек­то­ром, и ин­спек­то­ром РОНО.

В 1951 го­ду вы­шла за­муж и пе­ре­еха­ла в по­сё­лок Мо­лоч­ный, где устро­и­лась на ра­бо­ту в мест­ную шко­лу. По­лю­би­лась мне она с пер­во­го взгля­да. На чер­да­ке шко­лы мне предо­ста­ви­ли неболь­шую ком­нат­ку, где я по­се­ли­лась с му­жем и сы­ном. В Мо­лоч­нен­ской шко­ле я от­ра­бо­та­ла 50 лет.

Мно­го лет я яв­ля­лась чле­ном об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции «Мур­ман­чане». Клуб был со­здан для под­рост­ков, там я от­ве­ча­ла за му­зы­каль­ную часть и про­во­ди­ла раз­лич­ные иг­ры. На мой взгляд, ны­неш­ний учи­тель дол­жен всей ду­шой лю­бить де­тей и в каж­дом из них ви­деть лич­ность. Быть гра­мот­ным спе­ци­а­ли­стом сво­е­го де­ла.

По­сле вой­ны важ­но бы­ло на­учить­ся жить за­но­во, за­ве­сти се­мью, де­тей.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.