КЛЕТКА ДЛЯ «СОЛОВЬЯ»

Ав­тор зна­ме­ни­тых рус­ских ро­ман­сов чуть не пле­нил На­по­лео­на

AiF na Obi (Novosibirsk) - - НОВОСИБИРСК ЗВЁЗДНЫЙ СЛЕД -

Он был про­дол­жа­те­лем ста­рин­но­го дво­рян­ско­го ро­да - его пред­ки вы­еха­ли из Поль­ши, что­бы слу­жить от­цу Ива­на Гроз­но­го. Слу­жи­ли чест­но - и по граж­дан­ской, и по во­ен­ной ли­нии, дали Рос­сии мно­го зна­ме­ни­тых лю­дей. Но бла­го­да­ря ма­лы­шу Александру, рож­дён­но­му в Си­би­ри, фа­ми­лия Аля­бье­вых ас­со­ци­и­ру­ет­ся толь­ко и ис­клю­чи­тель­но с му­зы­кой.

СУВОРОВСКОЙ ТРОПОЙ

И преж­де все­го с чуд­ным ро­ман­сом «Со­ло­вей» на сти­хи Ан­то­на Дель­ви­га. Помни­те? «Со­ло­вей мой, со­ло­вей, го­ло­си­стый со­ло­вей!..» В спи­ну ему ды­шит не ме­нее зна­ме­ни­тый «Ве­чер­ний звон», а сле­дом под­тя­ги­ва­ют­ся ещё око­ло 200 ро­ман­сов, 6 опер и 20 му­зы­каль­ных ко­ме­дий. Сло­вом, ува­жа­е­мый, со­лид­ный ком­по­зи­тор, чей та­лант при­зна­вал бес­спор­ный ге­ний рус­ской му­зы­ки Ми­ха­ил Глин­ка - по­след­ней ор­кест­ро­вой пар­ти­ту­рой Ми­ха­и­ла Ива­но­ви­ча был как раз «Со­ло­вей» Аля­бье­ва.

В неко­то­рых об­сто­я­тель­ствах, свя­зан­ных с этим про­из­ве­де­ни­ем, та­ит­ся лю­бо­пыт­ный па­ра­докс. Ес­ли бы идео­ло­ги и лю­би­те­ли то­го, что на­зы­ва­ет­ся «рус­ским шан­со­ном», взду­ма­ли за­ве­сти се­бе ис­то­ри­че­ско­го по­кро­ви­те­ля, то по фор­маль­ным при­зна­кам луч­шей кан­ди­да­ту­ры, чем Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Аля­бьев, им не най­ти. Как из­вест­но, наи­боль­шим ав­то­ри­те­том в этом жан­ре поль­зу­ют­ся бру­таль­ные ав­то­ры, ко­то­рые ли­бо во­е­ва­ли, ли­бо сидели - по­че­му-то счи­та­ет­ся, что толь­ко та­кие лю­ди мо­гут до­стичь ис­тин­ных вы­сот в вы­ра­же­нии тра­ги­че­ской рус­ской ду­ши.

Аля­бьев удо­вле­тво­ря­ет всем этим тре­бо­ва­ни­ям спол­на - и вме­сте, и по от­дель­но­сти. Во­пер­вых, во­е­вал, во-вто­рых, си­дел. Бо­лее то­го - про­слав­лен­ный «Со­ло­вей» был написан, что на­зы­ва­ет­ся, «на ки­че», то есть в тюрь­ме. В оди­ноч­ной ка­ме­ре, где ком­по­зи­тор про­вёл 3 го­да в ожи­да­нии су­да по об­ви­не­нию в убий­стве.

Впро­чем, это про­изо­шло по­том. А вот то, как бу­ду­щий ком­по­зи­тор слу­жил-во­е­вал, это от­дель­ная са­га. Уже в 14 лет Аля­бьев ста­но­вит­ся ун­тер­ших­т­мей­сте­ром Берг-кол­ле­гии - по­мощ­ни­ком на­блю­да­ю­ще­го за шах­та­ми в Гор­ном ве­дом­стве. Пре­зи­ден­том Берг-кол­ле­гии на тот мо­мент был его отец, тем не ме­нее слу­жеб­ная лям­ка, ко­то­рую тя­нул Аля­бьев-сын, бы­ла на­сто­я­щей, без ду­ра­ков, что са­мо по се­бе до­стой­но ува­же­ния.

Но по­ис­ти­не оше­ло­ми­тель­ные при­клю­че­ния в со­про­вож­де­нии фан­фар на­ча­лись для Аля­бье­ва в 1812 г., ко­гда он спу­стя ме­сяц по­сле на­ча­ла вой­ны от­прав­ля­ет­ся доб­ро­воль­цем в дей­ству­ю­щую ар­мию. Ча­сто при­во­дят фраг­мент его по­служ­но­го фор­му­ля­ра: «Бу­дучи ж упо­треб­лён в са­мых опас­ней­ших ме­стах, вез­де от­лич­но ис­пол­нял дан­ные пре­по­ру­че­ния». Уме­лый ре­жис­сёр мог бы сде­лать убой­ный блок­ба­стер на ос­но­ве лишь несколь­ких эпи­зо­дов во­ен­ной ка­рье­ры Аля­бье­ва.

Вот, ска­жем, до­не­се­ние рус­ско­го ге­не­ра­ла Вин­цин­ге­ро­де Ми­ха­и­лу Ку­ту­зо­ву от 2 февраля 1813 г.: «Имею ща­стие до­не­сти Ва­шей Свет­ло­сти... Два Сак­сон­ские зна­мя, 7 пу­шек, Сак­сон­ский ге­не­рал Но­стиц, 3 пол­ков­ни­ка, 36 офи­це­ров и бо­лее 2000 ниж­них чи­нов суть тро­феи се­го дня». Речь идёт о сра­же­нии близ поль­ско­го го­ро­да Ка­лиш, где осо­бен­но от­ли­чил­ся Ах­тыр­ский гу­сар­ский полк. А в его со­ста­ве кор­нет Аля­бьев, ко­то­рый вы­ну­дил к сда­че в плен адъ­ютан­та на­чаль­ни­ка ген­шта­ба.

Су­дя по все­му, Алек­сандр Аля­бьев ру­ко­вод­ство­вал­ся на­став­ле­ни­я­ми сво­е­го тёз­ки - гра­фа Су­во­ро­ва: «Нам од­но­го про­тив­ни­ка ма­ло. Да­вай нам трёх на од­но­го, да­вай нам шесть, да­вай де­сять - всех по­бьём, по­ва­лим, в по­лон возь­мём». Од­но­го пле­нён­но­го ге­не­ра­ла Аля­бье­ву бы­ло яв­но недо­ста­точ­но. И в на­ча­ле 1814 г. уже во Фран­ции кор­нет Аля­бьев бе­рёт в плен адъ­ютан­та на­чаль­ни­ка ген­шта­ба Ве­ли­кой армии На­по­лео­на мар­ша­ла Бер­тье и ста­но­вит­ся по­ру­чи­ком. К сло­ву, наш ге­рой ещё в 1812 г. участ­во­вал в бит­ве при Бе­ре­зине, где и На­по­ле­он, и его на­ч­шта­ба ед­ва из­бе­жа­ли пле­на. Аля­бьев весь­ма со­жа­лел об этой сво­ей упу­щен­ной воз­мож­но­сти до той са­мой по­ры, как осу­ще­ствил ма­лень­кую месть за «про­вал Бе­ре­зи­ны» - пусть не сам На­по­ле­он, так хоть его при­бли­жён­ные. Участ­во­вал Аля­бьев и во взя­тии Дрез­де­на, ко­то­рое про­хо­ди­ло под ру­ко­вод­ством пар­ти­за­на, ху­ли­га­на, от­ча­ян­но­го ру­ба­ки и из­вест­но­го по­эта Де­ни­са Да­вы­до­ва.

«СЛУ­ЖИТЬ БЫ РАД»

Це­лый ряд ис­сле­до­ва­те­лей уве­рен, что са­мый зна­ме­ни­тый афоризм глав­но­го героя «Го­ря от ума» Алек­сандра Чац­ко­го Алек­сандр Гри­бо­едов по­за­им­ство­вал у сво­е­го дру­га и од­но­пол­ча­ни­на Аля­бье­ва: «Слу­жить бы рад, при­слу­жи­вать­ся тош­но». На эти сло­ва Аля­бьев, на­чав­ший служ­бу ещё под­рост­ком, имел пол­ное мо­раль­ное пра­во и до­воль­но дерз­ко осу­ществ­лял это пра­во на прак­ти­ке.

Сво­ей пер­вой «ход­кой на ки­чу» Аля­бьев, за­кон­чив­ший вой­ну в чине рот­мист­ра, был обя­зан как раз то­му, что сле­до­вал это­му афо­риз­му. То есть служ­бу нёс, но вот неко­то­рых уни­жа­ю­щих его до­сто­ин­ство пунк­тов уста­ва не со­блю­дал де­мон­стра­тив­но. И несколь­ко раз по­яв­лял­ся на спек­так­лях пе­тер­бург­ско­го Боль­шо­го те­ат­ра не в во­ен­ной фор­ме, а во фра­ке, что бы­ло стро­жай­ше за­пре­ще­но. Ре­зуль­тат - ме­сяц Пет­ро­пав­лов­ской кре­по­сти вес­ной 1822 г.

Настоящие тюрь­ма и ссыл­ка при­шли в его жизнь тре­мя го­да­ми спу­стя. В до­ме Алек­сандра Аля­бье­ва, уже под­пол­ков­ни­ка в от­став­ке, со­сто­я­лась боль­шая иг­ра в кар­ты. Один из участ­ни­ков, по­ме­щик Ти­мо­фей Вре­мев, был за­по­до­зрен в нечест­ной иг­ре, за что тра­ди­ци­он­но по­лу­чил «ме­ру фи­зи­че­ско­го воз­дей­ствия», то есть был бит. А спу­стя три дня этот по­жи­лой ги­пер­то­ник умер. От по­бо­ев, от стрес­са, от бо­лез­ни - неяс­но до сих пор.

Глав­ным по­до­зре­ва­е­мым, а по­том и об­ви­ня­е­мым стал Аля­бьев. След­ствие тя­ну­лось 3 го­да, всё это вре­мя ком­по­зи­тор си­дел в тюрь­ме. Для ра­до­сти, ка­за­лось бы, по­во­да ма­ло. Но на огла­ше­нии при­го­во­ра Аля­бьев, со­глас­но пре­да­нию, рас­хо­хо­тал­ся в го­лос: «По Вы­со­чай­ше­му со­из­во­ле­нию вы­сы­ла­ет­ся в Си­бирь и опре­де­ля­ет­ся жи­тель­ством в го­род То­больск». На ехид­ное за­ме­ча­ние, что, де­скать, в Си­би­ри-то вас научат се­рьёз­но­сти, Аля­бьев за­ко­но­мер­но от­ве­тил: «Это на­зы­ва­ет­ся - на­ка­за­ли щу­ку, пу­сти­ли в мо­ре. Да я там дет­ство про­вёл!» До­ба­вим: при­быв на ме­сто ссыл­ки, Аля­бьев, ли­шён­ный всех прав и двор­че­ско­го зва­ния, пи­шет тот са­мый «Ве­чер­ний звон», что про­чув­ство­ван­но ис­пол­ня­ет хор зэ­ков в фильме Ва­си­лия Шук­ши­на «Ка­ли­на крас­ная». Хо­ди­ли слу­хи, что столь се­рьёз­но Аля­бьев был на­ка­зан за бли­зость к де­каб­ри­стам - ина­че с че­го бы Ни­ко­лай I от­кло­нял все хо­да­тай­ства о смяг­че­нии уча­сти че­ло­ве­ка, чьи за­слу­ги пе­ред Оте­че­ством бы­ли столь ве­ли­ки.

Те ро­ман­сы, что бы­ли на­пи­са­ны Аля­бье­вым впо­след­ствии, - «Из­ба», «Де­ре­вен­ский сто­рож» и, на­ко­нец, «Ка­бак» на сти­хи Ни­ко­лая Ога­рё­ва: «Вы­пьем, что ли, Ва­ня...» - все они о том, что до­ля про­сто­го че­ло­ве­ка нелег­ка, а силь­ные ми­ра се­го непра­вед­ны. Од­на­ко сло­ва, вы­ра­жа­ю­щие безыс­ход­ность, Аля­бьев на­ро­чи­то сопровождает ухар­ской пля­со­вой в ма­жо­ре.

«Лета, бо­лез­ни и несча­стия осте­пе­ни­ли его и сде­ла­ли доб­рым и мяг­ким. Это я ви­дел из об­ра­ще­ния его с людь­ми и во­об­ще с бед­ным клас­сом народа» - так ото­звал­ся о по­след­них го­дах жиз­ни Аля­бье­ва по­эт и пуб­ли­цист Иван Ак­са­ков. Пол­ное со­от­вет­ствие рус­ской по­го­вор­ке на­счёт су­мы и тюрь­мы.

230 ЛЕТ НА­ЗАД, 15 АВ­ГУ­СТА 1787 Г., В СЕ­МЬЕ ТОБОЛЬСКОГО ГУ­БЕР­НА­ТО­РА РО­ДИЛ­СЯ ЧЕТВЁРТЫЙ РЕ­БЁ­НОК.

Ком­по­зи­тор Аля­бьев.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.