У РОС­СИ­ЯН ОСО­БЫЙ ВЗГЛЯД НА ИСКУССТВО

По­че­му со­вре­мен­но­му ху­дож­ни­ку труд­но се­бя ре­а­ли­зо­вать?

AiF na Obi (Novosibirsk) - - НОВОСИБИРСК ГОСТЬ НОМЕРА - Люд­ми­ла ГУРА (Ко­за­ков­це­ва). Ана­ста­сия МЕД­ВЕ­ДЕ­ВА

– То есть вы хо­ти­те сказать, что но­во­си­бир­цам не хва­та­ет куль­тур­но­го воспитания?

– Де­ло да­же не в этом. Ещё с со­вет­ских вре­мён так сло­жи­лось, что у нас нет ху­до­же­ствен­но­го рын­ка. Неко­то­рые биз­не­сме­ны пы­та­ют­ся от­кры­вать здесь га­ле­реи, но спу­стя па­ру лет они за­кры­ва­ют­ся. Ху­дож­ни­ка­ми в Но­во­си­бир­ске ста­но­вят­ся вы­пуск­ни­ки ар­хи­тек­тур­но­го и пе­да­го­ги­че­ско­го ин­сти­ту­тов, а спе­ци­аль­ных про­филь­ных ву­зов нет. Но да­же эта твор­че­ская мо­ло­дёжь ста­ра­ет­ся уехать в Моск­ву, Санкт-Пе­тер­бург или за гра­ни­цу – там больше воз­мож­но­стей. Го­ро­жане мало ин­те­ре­су­ют­ся ис­кус­ством. Неко­то­рые при­хо­дят на вы­став­ки и ис­кренне недо­уме­ва­ют: «А что, разве в Но­во­си­бир­ске есть ху­дож­ни­ки? Их кар­ти­ны ещё и кто-то по­ку­па­ет?»

– Сей­час для мо­ло­дых ху­дож­ни­ков устра­и­ва­ют раз­ные кон­кур­сы, что­бы по­мочь им про­дви­нуть­ся. Но те не спе­шат в них участ­во­вать. По­лу­ча­ет­ся, что их ин­те­ре­су­ет только ма­те­ри­аль­ное воз­на­граж­де­ние?

– Это вре­мя сей­час та­кое. Со­вре­мен­ная мо­ло­дёжь за­цик­ле­на на ма­те­ри­аль­ных бла­гах. Обра­ти­те вни­ма­ние: юно­ши и де­вуш­ки да­же не влюб­ля­ют­ся, Цве­ты рож­да­ют­ся у ху­дож­ни­цы в ду­ше.

как раньше, про­сто так, с пер­во­го взгля­да. Сей­час мо­ло­дым важ­но, что­бы за лю­бо­вью сто­я­ло ещё что-то. На­при­мер, пер­спек­ти­вы, образование, ма­те­ри­аль­ное по­ло­же­ние. Та­кая же си­ту­а­ция про­ис­хо­дит и на ху­до­же­ствен­ном по­при­ще. Что­бы у ре­бят бы­ло другое от­но­ше­ние, нужна опре­де­лён­ная ду­хов­ная под­пит­ка.

– Как вы ре­ши­ли стать сво­бод­ным ху­дож­ни­ком?

– По об­ра­зо­ва­нию я ху­дож­ник-мо­де­льер. По­сле учё­бы в тех­ни­ку­ме я 15 лет ра­бо­та­ла в Но­во­си­бир­ском до­ме мо­де­лей в груп­пе верх­ней жен­ской одеж­ды. Пер­вые азы жи­во­пи­си и ком­по­зи­ции я по­лу­чи­ла имен­но там. За­тем ста­ли по­го­ва­ри­вать, что ор­га­ни­за­цию ско­ро закроют, и я уш­ла в сво­бод­ное пла­ва­ние. По­на­ча­лу ра­бо­та­ла в ма­стер­ской сво­е­го му­жа, ху­дож­ни­ка Ми­ха­и­ла Ко­за­ков­це­ва. Он стал мо­им ос­нов­ным учи­те­лем, моё ста­нов­ле­ние про­шло ря­дом с ним.

Свои пер­вые ра­бо­ты я де­ла­ла в неж­ной и ту­ман­ной гра­фи­ке, но по­сте­пен­но мне за­хо­те­лось буй­ства кра­сок. Та­ко­го эф­фек­та мож­но до­бить­ся только бла­го­да­ря хол­сту и мас­лу. Бла­го­да­ря экс­пе­ри­мен­там я на­шла свой стиль. Те­перь ме­ня узна­ют по осо­бой тех­ни­ке (мно­го­слой­ная жи­во­пись на хол­сте мас­лом). Объ­ём­ные цве­ты при­вле­ка­ют лю­дей и да­рят им особое на­стро­е­ние. На­при­мер, на мои вы­став­ки неред­ко при­хо­дят де­ти, ко­то­рые тя­нут­ся к каж­дой ра­бо­те, что­бы по­тро­гать ру­ка­ми. Цве­ты, де­ти и утвер­жде­ние жиз­ни – это, на­вер­ное, ос­но­ва мо­е­го твор­че­ства.

ЕСТЬ ЛИ ЦЕНЗУРА? – В со­вет­ское вре­мя у ху­дож­ни­ков бы­ло больше «го­ло­го» эн­ту­зи­аз­ма?

– Я ста­ла сво­бод­ным ху­дож­ни­ком в кон­це 80-х, а до это­го ра­бо­та­ла мо­де­лье­ром и не пред­став­ля­ла се­бе, как мож­но не хо­теть ид­ти на ра­бо­ту. И это бы­ло ак­ту­аль­но для всей мо­ло­дё­жи то­го вре­ме­ни: мы шли тру­дить­ся, как на празд­ник. Не оста­нав­ли­ва­ли да­же рам­ки, в ко­то­рые нас пы­та­лись во­гнать. На­при­мер, в до­ме мо­де­лей при создании одеж­ды нам вы­дви­га­ли жёст­кие тре­бо­ва­ния на всё – цвет, ма­те­ри­ал из­де­лия и да­же раз­мер стеж­ка долж­ны бы­ли со­от­вет­ство­вать ТУ (тех­ни­че­ским ука­за­ни­ям). Но мы умуд­ря­лись как-то от­ли­чить­ся. Ко­гда мы бы­ли мо­ло­ды, нам хо­те­лось за­явить о се­бе на весь мир, что-то до­не­сти до лю­дей, об­ра­тить их вни­ма­ние на су­ще­ству­ю­щие в об­ще­стве про­бле­мы. У со­вре­мен­ных ху­дож­ни­ков го­раз­до больше сво­бо­ды и воз­мож­но­сти вы­ра­зить се­бя.

– Во вре­ме­на СССР бы­ла жёсткая цензура. На­вер­ное, она за­тра­ги­ва­ла и ху­дож­ни­ков?

– Без­услов­но. В со­вет­ское вре­мя лю­бые неугод­ные вла­стям ра­бо­ты про­сто не про­пус­ка­ли. Ху­дож­ни­ки пла­ти­ли за ина­ко­мыс­лие за­пре­том на вы­став­ки. Со­вет­ские чи­нов­ни­ки не по­ни­ма­ли, что та­кое аб­страк­ция. Они одоб­ря­ли только про­из­ве­де­ния ре­а­лиз­ма – кар­ти­ны, на ко­то­рых изоб­ра­жа­ли при­ро­ду. На­при­мер, в Но­во­си­бир­ске дол­го за­пре­ща­ли вы­став­лять­ся та­лант­ли­во­му, ныне по­кой­но­му, аб­страк­ци­о­ни­сту Ни­ко­лаю Гри­цу­ку. В то же вре­мя его очень любили в стра­нах При­бал­ти­ки. К сча­стью, сей­час другое вре­мя, по­яви­лось мно­го раз­ных на­прав­ле­ний. Но да­же в на­ши дни ху­дож­ни­кам раз­ре­ша­ют вы­став­лять да­ле­ко не все ра­бо­ты. Цензура в ка­кой-то ме­ре су­ще­ству­ет во все вре­ме­на.

– А ка­кие кар­ти­ны пред­по­чи­та­ют со­вре­мен­ные жи­те­ли Рос­сии?

– Ни­че­го не из­ме­ни­лось с со­вет­ских вре­мён. И сей­час на­ши со­оте­че­ствен­ни­ки больше лю­бят кар­ти­ны с изоб­ра­же­ни­ем ёло­чек и бе­рё­зок. На­при­мер, в Москве я по­се­ти­ла Цен­траль­ный дом ху­дож­ни­ка. Там два эта­жа за­ня­то экс­по­зи­ци­я­ми с на­ту­раль­ны­ми пей­за­жа­ми, и лю­ди на та­кие вы­став­ки ходят с удо­воль­стви­ем. А в цен­тре со­вре­мен­но­го ис­кус­ства за­лы пу­стые. На­вер­ное, та­кой у нашего на­ро­да мен­та­ли­тет. Россияне лю­бят и по­ни­ма­ют кар­ти­ны при­ро­ды и не лю­бят аб­страк­цию. И с этим ни­че­го не по­де­лать. По­это­му и мно­гих со­вре­мен­ных ху­дож­ни­ков-мо­дер­ни­стов из Рос­сии ни­кто не зна­ет на Ро­дине, но по­чи­та­ют за ру­бе­жом.

А на За­па­де, кста­ти, си­ту­а­ция об­рат­ная. Там нет ре­а­лиз­ма, от него ушли да­ле­ко. Те­перь там да­же вы­ста­вок нет, они на­зы­ва­ют это про­ек­та­ми. При создании ка­ко­го-то про­из­ве­де­ния для до­сти­же­ния силь­но­го эф­фек­та сме­ши­ва­ют всё – тек­стиль, ху­до­же­ствен­ные объ­ек­ты, му­зы­ку, свет, мер­ца­ние.

– Кто ча­ще все­го ин­те­ре­су­ет­ся ва­ши­ми ра­бо­та­ми?

– Я пи­шу в ос­нов­ном цве­ты. Это идёт у ме­ня из­нут­ри, и я все­гда ду­ма­ла, что мои ра­бо­ты ин­те­рес­ны ис­клю­чи­тель­но лю­дям мо­е­го воз­рас­та, по­ла и со­ци­аль­но­го ста­ту­са. Но ока­за­лось, что жи­во­пи­сью больше все­го ин­те­ре­су­ют­ся ме­ди­ки. Мо­жет быть, по­то­му, что в их ра­бо­те не хва­та­ет че­го-то фи­ло­соф­ско­го, воз­вы­шен­но­го.

– Неко­то­рые твор­че­ские лич­но­сти со­зда­ют свои ра­бо­ты, ко­гда пре­бы­ва­ют в де­прес­сии. Ко­гда при­хо­дит оза­ре­ние к вам?

– У ме­ня есть за­кон: ни­ко­гда не пи­сать в пло­хом на­стро­е­нии, по­это­му боль­шин­ство мо­их ра­бот на­пол­не­ны по­ло­жи­тель­ной энер­ге­ти­кой. Ес­ли я при­хо­жу в ма­стер­скую в пло­хом рас­по­ло­же­нии ду­ха, то ста­ра­юсь вы­пол­нять тех­ни­че­скую ра­бо­ту, ко­то­рой все­гда мно­го. На­при­мер, на­тя­ги­ваю хол­сты, го­тов­лю под­рам­ни­ки. Но у ме­ня есть две ра­бо­ты, ко­то­рые я на­пи­са­ла в мо­мент глу­бо­кой де­прес­сии. И обе до сих пор не про­да­ны. Ду­маю, лю­ди чувствуют, что от этих кар­тин ис­хо­дят не­га­тив­ные эмо­ции.

ЛЮ­ДИ ЧУВСТВУЮТ, КА­КАЯ ЭНЕР­ГЕ­ТИ­КА У КАР­ТИН.

Фо­то из лич­но­го ар­хи­ва Ми­лы ГУРА

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.