МОС­КОВ­СКИЕ ДЕ­ВОЧ­КИ

По зо­ву Ро­ди­ны про­ме­ня­ли сто­ли­цу на Сибирь

AiF na Yenisee (Krasnoyarsk) - - СУДЬБА -

ко­лы­шет­ся. Во­да че­рез пон­тон пе­ре­ли­ва­ет­ся. Но до­бра­лись до пра­во­го бе­ре­га и по­еха­ли даль­ше. Лес. По­ля. Опять лес. На раз­вил­ке часть ав­то­бу­сов от­вер­ну­ла впра­во. Так шо­фё­ры ре­ши­ли судь­бу ча­сти на­ше­го де­сан­та - им суж­де­но бы­ло стать жи­те­ля­ми Под­гор­но­го и ра­бот­ни­ка­ми хим­за­во­да. Ми­но­ва­ли КПП. Въ­е­ха­ли в го­род, ко­то­рый, ско­рее, был огром­ной строй­пло­щад­кой. Пер­вым об­ще­жи­ти­ем нам слу­жил мно­го­квар­тир­ный дом, а не ка­кой-ни­будь ба­рак. Мы его окре­сти­ли «Бом­бе­ем». В каж­дую комнату за­се­ля­лись по три-че­ты­ре че­ло­ве­ка. Все ста­ра­лись сра­зу сдру­жить­ся, я со сво­и­ми пер­вы­ми со­сед­ка­ми до сих пор со­зва­ни­ва­юсь, встре­чать­ся уже здо­ро­вья нет. Так что на­ча­ли жизнь со все­ми удоб­ства­ми. Де­ли­лись ве­ща­ми, го­то­ви­ли по оче­ре­ди. Глав­ное впе­чат­ле­ние от го­род­ских про­до­воль­ствен­ных ма­га­зи­нов - тер­ри­ко­ны кра­бо­вых кон­сер­вов в каж­дой вит­рине, бук­валь­но до по­тол­ка. И обя­за­тель­но в каж­дом про­дук­то­вом сто­я­ла боч­ка с со­лё­ной крас­ной ры­бой. Пах­ло из неё оду­ря­ю­ще, но ком­со­моль­цам она бы­ла не по кар­ма­ну. Нам всем вы­да­ли 800 руб­лей подъ­ём­ных, ко­то­рые на­до бы­ло от­да­вать. А зар­пла­та, учи­ты­вая на­ши раз­ря­ды, бы­ла ма­лень­кой. В луч­шем слу­чае руб­лей 400. Толь­ко­толь­ко про­жить. Вы­ру­ча­ла Бол­га­рия. Бан­ка пер­цев (2 шту­ки), фар­ши­ро­ван­ных мя­сом с ри­сом, сто­и­ла 30 ко­пе­ек! Они и бы­ли ос­но­вой на­ше­го ра­ци­о­на. Ко­гда день­ги кон­ча­лись со­всем, пе­ре­хо­ди­ли на пер­цы, фар­ши­ро­ван­ные мор­ко­вью, они бы­ли ещё де­шев­ле.

Пом­ню, как-то по­ста­ви­ли на кухне ва­рить­ся бан­ку сгу­щён­ки и усну­ли. Ко­неч­но, взо­рва­лась. Всю кух­ню уде­ла­ли. А утром же на­до на ра­бо­ту бе­жать. Вы­зва­ли убор­щи­цу. До сих пор пом­ню эту кар­ти­ну: по­жи­лая жен­щи­на от­ко­вы­ри­ва­ет со сте­ны ку­соч­ки ва­рё­ной сгу­щён­ки, от­прав­ля­ет их в рот и при­го­ва­ри­ва­ет: «Что же вы на­де­ла­ли?»

«КТО Ж ВАС СЮ­ДА

ОТПУСТИЛ»? Ра­бо­ты бы­ло мно­го, не все­гда ква­ли­фи­ци­ро­ван­ной, да и мы в ос­нов­ном бы­ли без спе­ци­аль­но­сти. Устра­и­ва­лись шту­ка­ту­ра­ми на низ­ший раз­ряд. Де­ла­ли, как мог­ли. По­нят­но, что на­сто­я­щие ра­бо­чие за то же вре­мя, что и мы, вы­пол­ня­ли вдвое боль­ший объ­ём. А кон­троль был 100-про­цент­ный. Ма­стер про­хо­дил по до­му и сра­зу вно­сил всё в де­фект­ную ве­до­мость. На­зав­тра при­хо­ди­лось до­кра­ши­вать, до­ма­зы­вать.

На строй­ке я уви­де­ла Ми­ха­и­ла Ози­ран­ско­го (на­чаль­ник стро­и­тель­ства го­ро­да -Ред.). Мы за­мёрз­шие си­де­ли, пы­та­лись со­греть­ся ча­ем, и вдруг вошёл во­ен­ный в ши­не­ли. По­смот­рел на нас, за­мо­ры­шей за­мо­ро­жен­ных, ближ­нюю при­об­нял и по­оте­че­ски ска­зал:

«Де­вонь­ки вы мои, кто ж вас сю­да отпустил?» Мы чуть все не раз­ре­ве­лись. Нелег­ко бы­ло. Ка­кой был празд­ник, ко­гда на­чаль­ство на строй­ке ре­ши­ло вы­дать всем при­е­хав­шим ком­со­моль­цам ва­лен­ки! А то ведь бе­га­ли кто в чём. Пом­ню, од­на из девчонок так уста­ла и на­мёрз­лась, что ре­ши­ла на сле­ду­ю­щий день остать­ся в об­ще­жи­тии, эле­мен­тар­но ото­спать­ся в тепле. Че­рез час без сту­ка в её комнату за­шла ко­мен­дант об­ще­жи­тия и по­тре­бо­ва­ла объ­яс­нить, по­че­му та не на ра­бо­те. Ещё че­рез де­сять ми­нут в ком­на­те был уже и ком­со­моль­ский пат­руль, ко­то­рый устро­ил дев­чон­ке фор­мен­ный до­прос. Так мы узна­ли, что стро­им со­ци­а­лизм, но под жёст­ким кон­тро­лем.

Вско­ре по­зна­ко­ми­лись и с су­ще­ство­вав­шим в го­ро­де со­ци­аль­ным рас­сло­е­ни­ем. Ле­том нас ре­ши­ли пе­ре­бро­сить с од­но­го до­ма на дру­гой, и мы ре­ши­ли про­ехать боль­шую часть рас­сто­я­ния на ав­то­бу­се. Увы, опрят­ная лет­няя пуб­ли­ка за­ста­ви­ла нас по­ки­нуть ма­ши­ну ровно че­рез од­ну оста­нов­ку, по­сколь­ку мы бы­ли в спе­цов­ках, есте­ствен­но, кое-где ис­пач­кан­ных. Ни­че­го, до­шли и пеш­ком. Но хорошего бы­ло, ко­неч­но, боль­ше.

Как-то ле­том по­шли с дев­чон­ка­ми в лес - ягод на­со­би­рать, цветов на­рвать. По­лез­ли на соп­ку - кра­со­та во­круг неимо­вер­ная. Вдруг на­ткну­лись на стол­би­ки с таб­лич­ка­ми: «Про­ход за­пре­щён. Секретный объ­ект» (колючки то­гда ещё во­круг все­го го­ро­да не бы­ло). Ле­зем даль­ше. Тут из ку­стов сол­дат с ав­то­ма­том и аре­сто­вы­ва­ет нас. Под кон­во­ем до­шли до его хи­бар­ки, он по те­ле­фо­ну ку­да-то по­зво­нил. Дол­го зво­нил. По­том дол­го ждал от­ве­та. Мы, по­ка вре­мя шло, под­ме­ли в до­ми­ке, стёк­ла про­тёр­ли, по­ря­док на­ве­ли, чай по­ста­ви­ли. По­сту­пи­ла ко­ман­да нас от­пу­стить. Мы чуть вниз спу­сти­лись, чтоб сол­дат нас не ви­дел, и всё рав­но по­лез­ли на соп­ку. Ко­гда до­бра­лись до са­мо­го вер­ха, пер­вое, что уви­де­ли, был тот же сол­дат: «Дев­чон­ки, это ведь не иг­руш­ки, иди­те до­мой, а то ес­ли я ещё раз на­чаль­ни­ку ка­ра­у­ла по­зво­ню, у вас точ­но непри­ят­но­сти бу­дут». Так мы и с пе­ри­мет­ром по­зна­ко­ми­лись, и с хо­ро­шим пар­нем. Хо­ро­ших лю­дей все­гда боль­ше на све­те.

За од­ной де­вуш­кой у нас уха­жи­вал кра­нов­щик. И од­на­ж­ды вес­ной во вре­мя про­гул­ки он по­обе­щал её по­ка­тать на ба­шен­ном кране. В бли­жай­шее вос­кре­се­нье они от­пра­ви­лись к нему на строй­ку (это бы­ло в рай­оне До­ма бы­та). За­бра­лись на кран. Дев­чон­ка бы­ла от­ча­ян­но сме­лой и про­шла по стре­ле ту­да и об­рат­но. К несча­стью, про­раб жил в до­ме на­про­тив. В об­щем, у под­но­жия кра­на их уже жда­ла ми­ли­ция. Дев­чон­ку от­пу­сти­ли, а кра­нов­щи­ка в 24 ча­са выслали из го­ро­да. В сле­ду­ю­щий раз они встре­ти­лись се­мей­ны­ми людь­ми

че­рез 30 лет в Москве…

ПИСЬ­МО МАЛИНОВСКОМУ

- Ра­но или позд­но на­шей ра­зу­ха­би­сто-ху­ли­ган­ской жиз­ни в «Бом­бее» при­шёл ко­нец, и нас пе­ре­се­ли­ли на Ле­ни­на, 49. Здесь уже бы­ло на­ту­раль­ное об­ще­жи­тие, его окре­сти­ли «Шан­ха­ем». К то­му вре­ме­ни мно­гие об­за­ве­лись се­мья­ми. Ча­сто вы­хо­ди­ли за сер­жан­тов-сверх­сроч­ни­ков из рас­квар­ти­ро­ван­ных в го­ро­де ча­стей. Же­ни­лись и граж­дан­ские. То­гда в стране дей­ство­ва­ло пра­ви­ло: из за­кры­тых го­ро­дов в ар­мию пар­ней не при­зы­ва­ли, счи­та­лось, что они и так го­су­дар­ствен­ным де­лом за­ни­ма­ют­ся. Че­го гре­ха та­ить, неко­то­рые юно­ши еха­ли в Сибирь в том чис­ле что­бы вос­поль­зо­вать­ся этой воз­мож­но­стью. Но на­сту­пил 1960-й. Наста­ла по­ра при­зы­ва 1942 го­да рож­де­ния. А ка­кая бы­ла рождаемость в са­мый труд­ный год вой­ны, по­нять нетрудно. Да и сле­ду­ю­щие три го­да боль­ших на­бо­ров не су­ли­ли. И пра­ви­тель­ство при­ня­ло ре­ше­ние при­зы­вать всех под­ряд. А у нас со­се­ди толь­ко-толь­ко по­же­ни­лись и жда­ли ре­бён­ка. Но муж был 1938 го­да и от­пра­вил­ся слу­жить. Же­на с мла­ден­цем на ру­ках. По­со­бие по ухо­ду за ре­бён­ком ко­пе­еч­ное. Ко­ро­че, несколь­ко ме­ся­цев она пе­ре­би­ва­лась с ма­лы­шом с хле­ба на квас, откровенно уже го­ло­да­ла. Мы по оче­ре­ди под­карм­ли­ва­ли их. И то­гда од­на из со­се­док не вы­дер­жа­ла и на­пи­са­ла пись­мо ми­ни­стру обо­ро­ны мар­ша­лу Малиновскому! «Что же это за армия та­кая, что не мо­жет про­жить без од­но­го сол­да­та, по­ка у него же­на с ре­бён­ком с го­ло­ду уми­ра­ют?» Че­рез ме­сяц де­мо­би­ли­зо­ван­ный отец был в се­мье.

Что ещё пом­нит­ся? Как бе­га­ли на тан­цы в «Ро­ди­ну», «Спар­так», в под­вал на Пар­ко­вую, 20. Каж­дые вы­ход­ные ду­хо­вой ор­кестр в пар­ке. А ка­кой ан­самбль был у во­ен­ных стро­и­те­лей! Все с выс­шим му­зы­каль­ным об­ра­зо­ва­ни­ем!

НА­РУ­ШИ­ТЕ­ЛЯ РЕ­ЖИ­МА ВЫСЛАЛИ ИЗ ГО­РО­ДА В 24 ЧА­СА.

В закрытом го­ро­де они по­стро­и­ли со­ци­а­лизм.

Фо­то из ар­хи­ва Ф. Алек­сан­дро­вой

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.