В ССЫЛКУ ЗА ЛЮ­БИ­МЫМ

Из сол­неч­но­го Май­ко­па ­ в ле­дя­ную зем­лян­ку по оши­боч­ной ре­прес­сии

AiF na Yenisee (Krasnoyarsk) - - СУДЬБЫ - Ан­на НАУМОВА, Еле­на КОЛПАКОВА

«ЕС­ЛИ Я ТЕ­БЕ ДО­РОГ, ТО СОБИРАЙСЯ», ПРО­ЧИ­ТА­ЛА ОНА В ЗАПИСКЕ, ПРИНЕСЁННОЙ СОСЕДСКИМ МАЛЬЧИШКОЙ. ОНИ ЕЩЁ НЕ БЫ­ЛИ ЖЕНАТЫ. МО­ЛО­ДОЙ ФАРМАЦЕВТ РИПСИМЕ КАРАПЕТЯН И ГЕОЛОГ ВИК­ТОР КРАМЕР НАСПЕХ СЕЛИ В ПЕРЕПОЛНЕННЫЙ ВАГОН, КО­ТО­РЫЙ НА­ВСЕ­ГДА УВЁЗ ИХ ИЗ СОЛ­НЕЧ­НО­ГО МАЙ­КО­ПА. СЕ­ВЕР СИ­БИ­РИ ВСТРЕ­ТИЛ ЛЕДЯНЫМИ ЗЕМЛЯНКАМИ, СКУДНОЙ ОДЕЖ­ДОЙ ИЗ МЕШКОВИНЫ И ГОЛОДОМ, ОТ КО­ТО­РО­ГО СПАСАЛ ТОЛЬ­КО СОН.

ДЕКАБРИСТКА XX ВЕ­КА

Она ро­ди­лась по­сле ре­во­лю­ции, в 1921 го­ду. Во вре­ме­на кол­хо­зов, рас­ку­ла­чи­ва­ния, раз­де­ла част­ной соб­ствен­но­сти и начала го­не­ний на всех и вся. Род­ной Май­коп ли­хо­ра­ди­ло от под­жо­гов фаб­рик, за­во­дов, неф­тя­ных сква­жин. Всё это оста­лось в па­мя­ти ма­лень­кой чер­ня­вой дев­чон­ки Рипсиме Карапетян, ко­то­рая с ре­бят­нёй бе­га­ла гла­зеть на по­жа­ри­ща. В 1938 го­ду от­ца, учи­те­ля есте­ствен­но-гео­гра­фи­че­ских на­ук Се­ро­па Сар­ки­со­ви­ча аре­сто­вы­ва­ют без вес­ких при­чин и ссы­ла­ют в Си­бирь. Па­пи­ны уро­ки ар­мян­ско­го язы­ка и пись­мен­но­сти она со­хра­нит на­все­гда. То­гда Рипсиме и не до­га­ды­ва­лась, что вскоре в Си­бирь уедет и она... В ссылку за лю­бо­вью.

1941 год. Ли­ния фрон­та при­бли­жа­ет­ся к Ро­сто­ву, где на фар­ма­цев­тов учат­ся сёст­ры Рипсиме и Кна­ра Карапетян. Улич­ные бом­бёж­ки сле­ду­ют од­на за дру­гой. Де­вуш­ки за­пры­ги­ва­ют в там­бур то­вар­ня­ка и уез­жа­ют по­даль­ше от войны, сначала в Ар­ма­вир, а по­том в Неф­те­горск под Май­ко­пом. «Моя ре­зи­ден­ция «Ап­те­ка» на­хо­ди­лась под од­ной кры­шей с по­ли­кли­ни­кой. На ра­бо­ту с ра­бо­ты, и по­сто­ян­ный страх от сво­док информбюро: ли­ния фрон­та опять при­бли­жа­ет­ся. Июль 1942 го­да… То­гда я уже встре­ча­лась с мо­им бу­ду­щим му­жем Вик­то­ром Кра­ме­ром, уже в 90 лет вспо­ми­на­ла в сво­их за­пи­сях Рипсиме Се­ро­пов­на. - Од­на­жды ка­кой-то маль­чик при­нёс мне за­пис­ку от Вик­то­ра: «Ес­ли я те­бе до­рог, то собирайся». Де­вуш­ка по­ня­ла - бе­да. Ви­тя был нем­цем. И да­же тот факт, что его отец Карл Ада­мо­вич по­гиб в чине май­о­ра по­ли­ции, не спас­ли от вы­сыл­ки в Си­бирь, где их ждали тя­жё­лые ис­пы­та­ния, унижения и борь­ба за вы­жи­ва­ние.

ЧУ­ДО-БАРЖА

Узе­лок с оде­я­лом и по­душ­кой да школь­ный че­мо­дан­чик - вот и всё, что взяли они с со­бой в до­ро­гу. В пе­ре­пол­нен­ных ва­го­нах их уво­зи­ли на Во­сток. Ба­ку, Кас­пий­ское мо­ре, жара, пе­с­ча­ная бу­ря, соль, го­лод. Казахстан, Но­во­си­бирск - и на­ко­нец крас­но­яр­ская стан­ция Ени­сей. Здесь на них об­ру­шил­ся сен­тябрь­ский хо­лод и дождь. Пря­та­лись в ко­ну­рах, ко­то­рые муж­чи­ны сло­жи­ли из шпал, и ещё неде­лю ждали сво­ей судьбы. Па­ро­ход «Фри­дрих Эн­гельс» по­вёз их даль­ше на се­вер и вы­са­дил в Су­хой Тун­гус­ке. «Од­на ули­ца, десяток до­мов, один ма­га­зин и из­ба-шко­ла. В единственной ком­на­те на­хо­ди­лись 3-4 пар­ты, каж­дая из ко­то­рых обо­зна­ча­ла класс: пер­вая пар­та - пер­вый класс... Осве­ще­ния, ра­дио, га­зет, книг - ни­че­го, при­выч­но­го нам ра­нее, не бы­ло. Раз­ре­ши­ли стро­ить жи­льё из брё­вен, вы­бро­шен­ных на бе­рег из раз­бив­ших­ся пло­тов. Насту­па­ла зима, од­но­му Ви­те бы­ло не под силу тас­кать брёв­на и стро­ить из­буш­ку, по­это­му при­шлось стро­ить­ся и жить зи­му с чужими людь­ми под од­ной кры­шей», - пи­са­ла Рипсиме Се­ро­пов­на.

Эта зима станет са­мой ужас­ной в жиз­ни мо­ло­дых фар­ма­цев­та и гео­ло­га. На день у них бы­ло лишь 300 г хле­ба, к ко­то­ро­му бы­ли устрем­ле­ны все их го­лод­ные мыс­ли. От­кры­вая гла­за утром, ждали от­кры­тия ма­га­зи­на, по­лу­ча­ли па­ёк и мо­мен­таль­но съе­да­ли. Но­чью при­хо­дил тя­жё­лый сон-за­бы­тьё, из­бав­ляв­ший хоть на вре­мя от голода. Спасло их от смер­ти чу­до, а точ­нее, бар­жи.

По Ени­сею то­гда шёл боль­шой ка­ра­ван с про­ви­ан­том и ско­том для Игар­ки, Ду­дин­ки и Но­риль­ска. В по­лу­то­ра ки­ло­мет­рах от Су­хой Тун­гус­ки они вмёрз­ли в лёд вме­сте с теп­ло­хо­дом. На­ча­лась зи­мов­ка. Су­пру­ги Кра­ме­ры ста­ли хо­дить ту­да пе­ре­би­рать кар­тош­ку, на обе­де им раз­ре­ша­лось немно­го от­ва­рить и се­бе. Ухо­дя до­мой, на­би­ва­ли кар­ма­ны кор­не­пло­дом так, что еле дви­га­лись. Ко­гда на баржах кон­чи­лось се­но, ста­ли за­би­вать скот. Сначала им раз­ре­ши­ли брать толь­ко кровь, из ко­то­рой ва­ри­ли суп, за­тем на­зна­чи­ли па­ёк из внут­рен­но­стей. Вес­ной лёд по­шёл, сло­мав все вмёрз­шие суда, на­ча­лись по­жа­ры, про­ви­зия го­ре­ла, па­да­ла в во­ду. Муж­чи­ны тай­ком по но­чам ло­ви­ли меш­ки с му­кой - един­ствен­ное, что уце­ле­ло.

ЗА ПЛА­ТЬЕ БАН­КУ ОВСЯНКИ Вскоре Кра­ме­ры на­ча­ли стро­ить се­бе из­бу. Из ин­стру­мен­та - толь­ко то­пор да ру­ки. Вик­тор на­ру­бил оси­ны, из па­лок сде­лал кар­кас, укре­пи­ли вби­ты­ми в землю ко­лья­ми с на­кло­ном к верх­ней ча­сти. Не бы­ло да­же гвоз­дей. Дёр­ном об­ло­жи­ли сте­ны и кры­шу, Рипсиме сде­ла­ла из гли­ны кир­пи­чи для пе­чи, с бро­шен­ной бар­жи до­ста­ли ши­ро­кую тру­бу, от ко­то­рой шло тепло, ко­гда она рас­ка­ля­лась до­крас­на. В осталь­ное вре­мя был жут­кий хо­лод. В та­ких усло­ви­ях мо­ло­дые ждали ре­бён­ка. «И вот по­яви­лась на свет дра­го­цен­ная до­чур­ка Ви­о­лет­та, - пишет Рипсиме. - Я ху­дая, из­мож­дён­ная, молока нет, пе­лё­нок нет. По­ме­ня­ли всё, что мож­но бы­ло, на еду. За пла­тья мест­ные да­ва­ли лит­ро­вую бан­ку овсянки. Раз­де­лим её на 5-6 раз и ва­рим по­хлёб­ку, а она ка­жет­ся та­кой вкус­ной, слад­кой и мас­ле­ной. Одеть­ся при­шлось в меш­ко­ви­ну, ко­то­рую мы во­ро­ва­ли на бе­ре­гу. Спа­ли втро­ём и со­гре­ва­ли своими те­ла­ми ре­бён­ка».

Над ссыль­ны­ми сжа­ли­лись мест­ные вла­сти - по­се­ли­ли в кол­хоз­ной кон­то­ре в со­сед­ней Се­ли­ва­ни­хе. Од­на ком­на­та на че­ты­ре се­мьи - каж­дая в сво­ём уг­лу. Под тру­до­дни вы­да­ли мас­ло, ман­ку, молоко, хлеб. Го­лод­ная смерть вновь от­сту­пи­ла. Ма­лют­ка Ви­о­лет­та сра­зу ста­ла по­прав­лять­ся, начала пол­зать. Вик­тор охо­тил­ся и ры­ба­чил, а Рипсиме на­учи­лась вя­зать невод. В 1946 го­ду у них ро­дил­ся Лё­вуш­ка, а в 1951-м - и Ви­тюш­ка.

«ПОМИЛОВАЛИ НА 73-М ГО­ДУ ЖИЗ­НИ» «Я с ужа­сом ду­ма­ла, что в ука­зе «О пе­ре­се­ле­нии нем­цев» го­во­ри­лось «на­веч­но» и что де­ти не по­лу­чат ни­ка­ко­го об­ра­зо­ва­ния и спе­ци­аль­но­сти, ста­нут ры­ба­ка­ми и охот­ни­ка­ми и ни­ко­гда не уви­дят боль­шой мир, по­то­му что Си­бирь - это изо­ля­ция от внеш­не­го ми­ра да­же се­го­дня», за­пи­сы­ва­ла свои мыс­ли жен­щи­на. Толь­ко по­сле смер­ти Ста­ли­на она впервые уви­де­ла жи­вые цветы на клум­бах - им раз­ре­ши­ли пе­ре­ехать в Уде­рей­ский рай­он (сей­час Мо­ты­гин­ский), там уже три го­да жи­ла её се­ст­ра Кна­ра Се­ро­пов­на, при­е­хав­шая сю­да спе­ци­аль­но.

И толь­ко спу­стя 13 лет ски­та­ний, в посёлке Юж­но-Ени­сей­ске Рипсиме и Вик­тор ста­ли ра­бо­тать каж­дый по сво­ей спе­ци­аль­но­сти - фар­ма­цев­том и гео­ло­гом. «Ме­ня счи­та­ли ссыль­ной из-за му­жа, его на­ци­о­наль­но­сти. Ко­гда рух­нул то­та­ли­тар­ный строй, мы ока­за­лись жерт­ва­ми по­ли­ти­че­ских ре­прес­сий, а я во­об­ще оши­боч­но бы­ла взя­та на учёт спец­ко­мен­да­ту­рой МВД, ре­а­би­ли­ти­ро­ва­на по­сле смер­ти глав­но­го па­ла­ча ещё в 1956 го­ду. А узна­ла об этом толь­ко в кон­це 1994 го­да. Из­ло­ма­ли жизнь, вы­ка­ча­ли всё здо­ро­вье и помиловали на 73-м го­ду жиз­ни, а муж мой так и не узнал о ре­а­би­ли­та­ции...»

В ССЫЛКЕ ПРО­ШЛИ ЧЕ­РЕЗ ТЯ­ЖЁ­ЛЫЕ ИС­ПЫ­ТА­НИЯ И УНИЖЕНИЯ.

Рипсиме и Вик­тор на строй­ке в Игар­ке.

Се­роп Сар­ки­со­вич Карапетян, отец Рипсиме

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.