ТРИУМФ ДИЛЕТАНТА

Рим­ский­Кор­са­ков за­дал фор­мат ми­ро­вой му­зы­ки XX ве­ка

AiF Penza - - ПЕНЗА ИСТОРИЯ -

110 ЛЕТ НА­ЗАД, В НОЧЬ НА 21 ИЮНЯ 1908 Г., НАД ДЕРЕВНЕЙ ЛЮБЕНСК, ЧТО В ЛУЖСКОМ УЕЗ­ДЕ ПЕ­ТЕР­БУРГ­СКОЙ ГУ­БЕР­НИИ, РАЗ­РА­ЗИ­ЛАСЬ СИЛЬ­НАЯ ГРО­ЗА. МОЛ­НИИ НЕ ПОДОЖГЛИ НИ ОВИНОВ, НИ СА­РА­ЕВ. ПО­СЛЕД­СТВИЯ БЫ­ЛИ ДРУ­ГИ­МИ - НА­ВСЕ­ГДА ОСТАНОВИЛОСЬ СЕРД­ЦЕ КОМ­ПО­ЗИ­ТО­РА НИ­КО­ЛАЯ РИМ­СКО­ГО-КОР­СА­КО­ВА.

Вра­чи го­во­рят, что дви­же­ние гро­зо­во­го фрон­та дей­стви­тель­но иной раз мо­жет спро­во­ци­ро­вать у сер­деч­ни­ков оче­ред­ной приступ, а то и инфаркт. В слу­чае с Рим­ским-Кор­са­ко­вым она ста­ла той са­мой со­ло­мин­кой, что пе­ре­ла­мы­ва­ет хре­бет вер­блю­ду. Приступ был не пер­вым - за три дня до смер­ти ком­по­зи­тор уз­нал, что его опе­ра «Зо­ло­той пе­ту­шок» окон­ча­тель­но за­пре­ще­на к по­ста­нов­ке по со­об­ра­же­ни­ям цен­зу­ры.

Дву­мя го­да­ми ра­нее кри­тик Вла­ди­мир Ста­сов от­ме­тил: «Рим­ский­Кор­са­ков поль­зу­ет­ся гро­мад­ною ре­пу­та­ци­ею не толь­ко в За­пад­ной Ев­ро­пе, но да­же и у нас, в сво­ём оте­че­стве». Это вот «да­же», вы­ра­жа­ю­щее край­нюю сте­пень удив­ле­ния, до­ро­го­го сто­ит.

Рас­клад в са­мом де­ле по­ра­жа­ет. Рим­ский-Кор­са­ков на­пи­сал 15 опер - боль­ше, чем лю­бой дру­гой оте­че­ствен­ный ком­по­зи­тор. Его пе­ру при­над­ле­жит пер­вая в ис­то­рии рус­ской му­зы­ки сим­фо­ния. За 37 лет ра­бо­ты в Пе­тер­бург­ской кон­сер­ва­то­рии он вос­пи­тал бо­лее 200 му­зы­кан­тов. То есть, по су­ти, за­дал на­прав­ле­ние раз­ви­тию ми­ро­вой му­зы­ки на ве­ка впе­рёд. Что ста­нет осо­бен­но оче­вид­ным, ес­ли вспом­нить име­на хо­тя бы трёх его уче­ни­ков - Сер­гей Про­ко­фьев, Игорь Стра­вин­ский, Ми­ха­ил Гне­син. Бо­лее то­го - без уча­стия Рим­ско­гоКор­са­ко­ва мог­ли бы не со­сто­ять­ся та­кие ше­дев­ры рус­ской опе­ры, как «Бо­рис Го­ду­нов» и «Хо­ван­щи­на» Му­сорг­ско­го, а так­же «Князь Игорь» Бо­ро­ди­на.

Всех этих за­слуг ед­ва хва­ти­ло на жи­день­кое «удо­сто­ил­ся при­зна­ния да­же в сво­ём оте­че­стве». Да и то уже бли­же к кон­цу жиз­ни. Обыч­но же кри­ти­ки на­граж­да­ли Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва пин­ка­ми с ка­ким-то осо­бен­ным остер­ве­не­ни­ем. Вот Фео­фил Тол­стой: «Его про­из­ве­де­ния пред­став­ля­ют со­бой что-то чу­до­вищ­ное, ка­кую-то ор­гию зву­ков, не под­чи­ня­ю­щу­ю­ся ни при­ня­тым фор­мам, ни пра­ви­лам гар­мо­нии». Вот кри­тик Алек­сандр Се­ров: «У Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва ре­ши­тель­но нет ни­ка­кой за­бо­ты о мыс­ли, ру­ко­во­дя­щей му­зы­каль­ным твор­че­ством. Бы­ли бы зву­ки, а то и звуч­ки малые, тут и де­ло с кон­цом…» Вот му­зы­ко­вед и профессор кон­сер­ва­то­рии Алек­сандр Фа­мин­цын: «Хо­чет­ся от­вер­нуть­ся от всех этих пе­сен и пля­сок пья­ных му­жи­ков, от тре­па­ков, от всей ба­наль­ной про­сто­на­род­но­сти, ко­то­рой про­пи­тан Кор­са­ков… На­прас­но мно­гие во­об­ра­жа­ют, что мы име­ем уже ин­стру­мен­таль­ную му­зы­ку - вез­де в «Сад­ко» про­гля­ды­ва­ет ди­ле­тан­тизм».

На­пор был на­столь­ко си­лён, что ти­хий и скром­ный Рим­ский-Кор­са­ков ему по­чти под­дал­ся. Или, во вся­ком слу­чае, сде­лал вид. На пре­тен­зии об от­сут­ствии мыс­ли крот­ко от­ве­чал: «От дол­гих раз­мыш­ле­ний в го­ло­ве что-то за­во­ра­чи­ва­ет­ся и по­том очень нехо­ро­шее со­сто­я­ние бы­ва­ет».

По по­во­ду ди­ле­тан­тиз­ма ни­ка­ких спо­ров и быть не мог­ло. Фор­маль­но Ни­ко­лай Ан­дре­евич дол­гое вре­мя оставался как раз им. «В ком­по­зи­тор­ском круж­ке ме­ня счи­та­ли та­лан­том, но пло­хим пи­а­ни­стом, ми­лым и неда­лё­ким офи­це­ри­ком. Меж­ду род­ны­ми и зна­ко­мы­ми семейства я был офи­цер, зна­ток се­рьёз­ной му­зы­ки, меж­ду про­чим что-то со­чи­ня­ю­щий».

Се­мей­ство Рим­ских-Кор­са­ко­вых бы­ло на­сто­я­щей «куз­ни­цей кад­ров» Во­ен­но-мор­ско­го фло­та им­пе­рии на про­тя­же­нии двух ве­ков кря­ду. Око­ло 20 от­лич­ных мор­ских офи­це­ров нема­лень­ко­го ка­либ­ра, два ви­це-ад­ми­ра­ла, че­ты­ре ди­рек­то­ра Мор­ско­го кор­пу­са… Да что там да­ле­ко хо­дить - в ди­рек­то­рах это­го по­чтен­но­го за­ве­де­ния при жиз­ни на­ше­го ге­роя бы­ли его род­ной дядя, ви­це-ад­ми­рал Ни­ко­лай Пет­ро­вич, и его стар­ший брат, контр-ад­ми­рал Во­ин Ан­дре­евич.

Сло­вом, судь­бой его был флот. Тот са­мый Мор­ской кор­пус, по­том - служ­ба на кли­пе­ре «Ал­маз», экс­пе­ди­ция к бе­ре­гам Аме­ри­ки, угро­за Ан­глии, под­держ­ка се­вер­ных шта­тов в та­мош­ней Граж­дан­ской войне, по ито­гам по­хо­да - пер­вое офи­цер­ское зва­ние мич­ма­на…

ЦВЕТ, ЗВУК, ИНТУИЦИЯ

Но вот ка­кие пись­ма пи­шет из это­го пла­ва­ния гар­де­ма­рин «Кор­синь­ка»: «В Немец­ком мо­ре небо се­ро­го, гряз­но­го, мут­но­го цве­та, ка­ча­ет так силь­но, что ед­ва на но­гах сто­ишь. Я всё ду­маю - как бы мне с B-dur фи­на­лом спра­вить­ся. Как бы мне его во сне уви­деть?»

Пре­крас­но вид­но, что служ­ба как та­ко­вая для Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва яв­но не на первых ме­стах. Её власт­но вы­тес­ня­ет на­сто­я­щее при­зва­ние му­зы­ка. Но вни­ма­тель­ный взгляд уви­дит ещё кое-что. Впе­чат­ле­ния от Бал­ти­ки - си­ла, свин­цо­вая се­рость и мгла - как-то со­от­но­сят­ся с му­зы­кой. Уже по­том ста­нет яс­но, что для Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва бы­ла ха­рак­тер­на хро­ме­сте­зия. «Цвет­ной слух», ко­гда му­зы­каль­ной то­наль­но­сти со­от­вет­ству­ет опре­де­лён­ное цве­то­вое со­че­та­ние. Так вот - то­наль­ность и звук B-dur, то есть си-бе­моль ма­жор, Ни­ко­лай Ан­дре­евич ви­дел так: «Несколь­ко тёмный. Силь­ный». Та са­мая Бал­ти­ка вре­мён кли­пе­ра «Ал­маз».

«Пол­ный ди­ле­тант». «Са­мо­уч­ка». «Вме­сто зна­ний - од­на интуиция». Всё это сы­па­лось на Рим­ско­гоКор­са­ко­ва ре­гу­ляр­но и по­мно­гу. Но стран­ным об­ра­зом ста­но­ви­лось силь­ны­ми сто­ро­на­ми ком­по­зи­то­ра.

«Не на­до под­го­тов­ки, на­до со­чи­нять, тво­рить и учить­ся на собственном твор­че­стве». И - триумф «Сад­ко», «Сне­гу­роч­ки», «Ска­за­ния о гра­де Ки­те­же». А вдо­ба­вок - при­зна­ние крупнейшего ком­по­зи­то­ра Ев­ро­пы От­то­ри­но Рес­пи­ги: «Мы все учи­лись у рус­ских. Преж­де все­го у Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва». Что же до ин­ту­и­ции, то и она не под­во­ди­ла его ни­ко­гда и ни в чём. Прав­да, к по­ли­ти­ке он то­же под­хо­дил с му­зы­каль­ной мер­кой. Но за­то как точ­но! В раз­гар рус­ской революции 19051907 гг. Рим­ский-Кор­са­ков пи­шет: «Ду­ма­ет­ся, что ка­ни­тель ещё дол­го про­тя­нет­ся. Пусть луч­ше длин­ное crescendo (по­сте­пен­ное уве­ли­че­ние си­лы зву­ка) при­ве­дёт к хо­ро­ше­му фор­тис­си­мо (мак­си­маль­ная си­ла)… По­том, ко­неч­но, что-то бу­дет, и впе­ре­ди предстоит Сму­та…»

Ком­по­зи­тор за ра­бо­той.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.