ПРО­РЫВ К ПРАВ­ДЕ

Лев До­дин об ис­то­ри­че­ской па­мя­ти и те­ат­раль­ной мис­сии

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ЛИЧНОСТЬ - За­пи­са­ла Еле­на ПЕТ­РО­ВА

- ИСТО­РИЯ НА­ШЕЙ СТРА­НЫ - ЭТО НЕОТКРЫТЫЙ И НЕОСОЗНАННЫЙ МА­ТЕ­РИК, - СЧИ­ТА­ЕТ ЛЕВ ДО­ДИН, ЗНА­МЕ­НИ­ТЫЙ РЕ­ЖИС­СЁР. - ВЕ­ЛИ­КИЕ ПИ­СА­ТЕ­ЛИ ОСО­ЗНА­ЮТ ИС­ТО­РИЮ И СПО­СОБ­НЫ ПРЕД­СКА­ЗЫ­ВАТЬ БУ­ДУ­ЩЕЕ. ПРАВ­ДИ­ВЫЙ РАС­СКАЗ - ЭТО И МИС­СИЯ ТЕ­АТ­РА.

Недав­но МДТ-театр Ев­ро­пы от­крыл но­вый се­зон - юби­лей­ный, се­ми­де­ся­тый. А в мае 70-ле­тие от­ме­тил ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель те­ат­ра Лев До­дин. К этим событиям ока­за­лась при­уро­че­на кни­га «Те­ат­раль­ная уто­пия Ль­ва До­ди­на» из­вест­но­го кри­ти­ка и ис­то­ри­ка Оль­ги Его­ши­ной. Ав­тор увя­зы­ва­ет ис­то­рию те­ат­ра с хро­ни­кой вре­ме­ни. На эту те­му раз­мыш­ля­ет и сам ма­стер.

ПРЕД­СКА­ЗА­НИЕ

БУ­ДУ­ЩЕ­ГО

- Так по­лу­чи­лось, что спек­так­ля­ми на­ше­го те­ат­ра мы рас­ска­за­ли по­чти обо всём ХХ ве­ке в жиз­ни на­шей стра­ны. Един­ствен­ное, что по­ка про­пу­сти­ли, - это Ве­ли­кую рус­скую ре­во­лю­цию. Но ес­ли бу­дут си­лы, об­ра­тим­ся к «Док­то­ру Жи­ва­го», мне ка­жет­ся, что эта кни­га ещё по-на­сто­я­ще­му не про­чи­та­на.

А вот «пред­ре­во­лю­цию» мы в те­ат­ре осо­зна­ли во вре­мя ра­бо­ты над недав­ней по­ста­нов­кой че­хов­ско­го «Виш­нё­во­го са­да», на­пи­сан­но­го в 1903 го­ду. Че­хо­ва я счи­таю ис­то­ри­че­ским ав­то­ром, ведь боль­шие пи­са­те­ли уме­ли не толь­ко опи­сы­вать лю­дей и вре­мя, вскры­вать про­бле­мы, но и пред­ска­зы­вать то, что бу­дет. Это, мне ка­жет­ся, и есть суть ис­кус­ства, о ко­то­рой в на­шей стране, бла­го­да­ря ещё со­вет­ским уста­нов­кам, по­сто­ян­но за­бы­ва­ют. От­сю­да жела- ние ру­ко­во­дить ис­кус­ством, всё вре­мя ка­жет­ся - мы зна­ем, о чём оно долж­но го­во­рить. А на са­мом де­ле оно долж­но го­во­рить о том, че­го мы не зна­ем, и что-то нам от­кры­вать. В Рос­сии ка­та­стро­фи­че­ски к это­му не при­слу­ши­ва­лись - и до ре­во­лю­ции, и сей­час.

Ис­то­ри­че­ско­го зна­ния и со­зна­ния нам не хва­та­ет. Ко­гда-то ка­за­лось, что его да­ёт запрещённая ли­те­ра­ту­ра, на са­мом де­ле - и со­вет­ская рус­ская про­за, и классика. Но се­год­ня чрез­вы­чай­но ма­ло чи­та­ют. В том чис­ле - ар­ти­сты, ре­жис­сё­ры. Мно­гим ка­жет­ся: всё на­чи­на­ет­ся с ме­ня. А на­чи­на­лось-то дав­но и ко­гда это пом­нишь, то воз­ни­ка­ют иде­а­лы со­вер­шен­ства - они ча­ще все­го для те­бя в бу­ду­щем, но на са­мом де­ле со­от­но­сишь эти иде­а­лы с тем, что бы­ло в про­шлом. В этом смыс­ле ак­ту­аль­ны сло­ва Лу­на­чар­ско­го: «Впе­рёд к Ост­ров­ско­му». Ост­ров­ский ока­зы­ва­ет­ся аб­со­лют­но со­вре­мен­ным ав­то­ром, по­то­му что по­на­до­би­лось 80 лет, что­бы узнать, что та­кое ка­пи­та­лизм, день­ги, по­че­му их важ­но иметь, а со­вет­ские лю­ди их не име­ли, это бы­ло ми­фом.

МЫС­ЛИ ВСЛУХ ВЫ­ТЕС­НЕ­НИЕ НЕГА­ТИВ­НО­ГО

Пер­вые уро­ки со­ци­аль­ной жиз­ни я по­лу­чил в сво­ей ком­му­наль­ной квар­ти­ре, где про­жи­ва­ло по­чти пять­де­сят че­ло­век, и бы­ли пред­став­ле­ны все слои на­се­ле­ния. А по­том мно­го пу­те­ше­ство­вал по Рос­сии, как ра­бо­чий гео­ло­ги­че­ских пар­тий. В ка­че­стве ин­те­ре­су­ю­ще­го­ся и очень лю­бя­ще­го ро­ди­ну, сни­мал до­ку­мен­таль­ные филь­мы. Несколь­ко от­пус­ков мы с же­ной про­ве­ли в Си­би­ри. Бы­ло ин­те­рес­но и мно­го от­кры­ва­ло страш­но­го, что до это­го офи­ци­аль­но не знал, да­же жи­вя в огром­ной ком­му­нал­ке.

Ко­гда впервые про­чёл про­из­ве­де­ния Фё­до­ра Аб­ра­мо­ва - уди­вил­ся, что о на­ших днях, о на­шей со­вре­мен­но­сти, о де­ревне мож­но пи­сать так же, как пи­са­ли о клас­си­че­ских ге­ро­ях. Бла­го­да­ря это­му клас­си­че­ские ге­рои ста­ли бли­же, я стал луч­ше их по­ни­мать. А с дру­гой сто­ро­ны, осо­знал, что на­ша жизнь да­ёт огром­ные воз­мож­но­сти го­во­рить го­раз­до о боль­шем, чем мы при­вык­ли чи­тать в со­вет­ской ли­те­ра­ту­ре.

Се­год­ня до­ступ­ны лю­бые кни­ги, но при этом ХХ век на­шей стра­ны про­дол­жа­ет оста­вать­ся непо­знан­ным, неот­кры­тым и неосо­знан­ным ма­те­ри­ком ис­то­ри­че­ских, со­ци­аль­ных, и преж­де все­го, че­ло­ве­че­ских про­блем.

Са­ми лю­ди не хо­тят вспо­ми­нать о тра­ги­че­ском, по ка­ко­му­то стран­но­му за­ко­ну за­бы­вать тя­жё­лое и пом­нить хо­ро­шее. В лич­ной жиз­ни, на­обо­рот, мы пом­ним злое и до­воль­но пло­хо - хо­ро­шее. А вот в ис­то­ри­че­ской па­мя­ти ста­ра­ем­ся нега­тив­ное вы­тес­нить. Де­ло ещё и в том, что с ис­то­ри­че­ской па­мя­тью все­гда свя­за­на юность, что для каж­до­го че­ло­ве­ка сим­па­тич­но, и - по­лу­чен­ное на­ми об­ра­зо­ва­ние. Ду­маю, что те, кто се­год­ня на­ми ру­ко­во­дит и что-то нам объ­яс­ня­ет, - ис­крен­ни, по­то­му что учи­лись по со­вет­ским учеб­ни­кам ис­то­рии, по «Крат­ко­му кур­су КПСС». И ко­гда им пы­та­ют­ся го­во­рить, что на са­мом де­ле бы­ло не со­всем так, они недо­уме­ва­ют - как это не так, ко­гда вот, в кни­ге на­пи­са­но. Нас это­му учи­ли в шко­ле и ин­сти­ту­те, мы да­же сда­ва­ли на пя­тёр­ки.

Исто­рия - она и се­год­ня силь­но опре­де­ля­ет мно­гое из то­го, что мы де­ла­ем.

ПРИ­УЧИ­ЛИ НЕ ЗА­ДУ­МЫ­ВАТЬ­СЯ

Как-то мы иг­ра­ли «Жизнь и судь­бу» Гросс­ма­на в Во­ро­не­же. Спек­такль, од­на из глав­ных тем ко­то­ро­го - сход­ство со­вет­ской и фа­шист­ской то­та­ли­тар­ных си­стем. Ми­нут че­рез де­сять мне по­ка­за­лось, что сей­час зал вста­нет и уй­дёт, по­то­му что лю­ди не по­ни­ма­ли, что про­ис­хо­дит. Но они не ушли, а втя­ги­ва­лись, и оста­лись на вто­рой акт. По­сле спек­так­ля ко мне по­до­шёл мо­ло­дой биз­нес­мен, хо­зя­ин су­пер­со­вре­мен­но­го книж­но­го ма­га­зи­на, и ска­зал: «Спа­си­бо боль­шое, я ни о чём об этом ни­ко­гда не за­ду­мы­вал­ся». Са­мое страш­ное, что боль­шин­ство не за­ду­мы­ва­ет­ся: не хо­чет, бо­ит­ся, и по­то­му что лю­дей при­учи­ли не за­ду­мы­вать­ся.

ХХ

ВЕК НА­ШЕЙ СТРА­НЫ ОСТА­ЁТ­СЯ НЕПО­ЗНАН­НЫМ.

А вот в Москве, где мы не раз иг­ра­ли «Жизнь и судь­бу», спек­такль вос­при­ни­ма­ет­ся ост­рее, лю­ди ста­ли по­ни­мать, что кни­га име­ет го­раз­до бо­лее тес­ное от­но­ше­ние к то­му, что про­ис­хо­дит в об­ще­стве. У те­ат­ра воз­ни­ка­ет некая мис­сия: про­ры­вать­ся к прав­де, ста­но­вить­ся аль­тер­на­тив­ной ис­то­ри­ей.

Сам я про­чи­тал «Жизнь и судь­бу» мно­го лет на­зад в Фин­лян­дии, то­гда кни­га у нас ещё не из­да­ва­лась. В книж­ном ма­га­зине, в от­де­ле на рус­ском язы­ке, на­ткнул­ся на аб­со­лют­но незна­ко­мое на­зва­ние, стал про­смат­ри­вать кни­гу, и оч­нул­ся ча­са че­рез два, ко­гда ме­ня веж­ли­во потрепал за пле­чо про­да­вец, де­скать, или по­ку­пай­те, или кла­ди­те на ме­сто, это не би­б­лио­те­ка. Ку­пил и до­ма за две но­чи про­чи­тал. И опять по­нял, что мы ни­че­го не зна­ем о сво­ей ис­то­рии. И по­ка да­же не спо­соб­ны её осо­знать.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.