КТО КО­МУ ДОЛ­ЖЕН?

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Юлия ШИГАРЕВА

7 ИЮЛЯ ЛА­У­РЕ­А­ТУ ПРЕ­МИЙ «НА­ЦИ­О­НАЛЬ­НЫЙ БЕСТ­СЕЛ­ЛЕР» И «БОЛЬ­ШАЯ КНИ­ГА» - 40 ЛЕТ.

СЕБЕ ВО­ПРОС ЗА­ДАЙ!

- За­хар, бы­ла у Сер­гея Ми­хал­ко­ва та­кая фра­за: «Се­го­дня - де­ти, зав­тра - на­род». Ка­кой на­род вы­рас­тет из тех де­тей, что ро­ди­лись в 2000-е, ко­гда смут­ные пе­ре­стро­еч­ные го­ды за­кон­чи­лись?

- Шан­сы есть - в от­ли­чие от по­ко­ле­ния, ро­див­ше­го­ся в 90-е го­ды, ко­то­ро­му очень се­рьёз­но то­гда по­ло­ма­ли го­ло­вы. Они «пе­ре­ели» про­по­ве­дей ге­до­низ­ма, ин­ди­ви­ду­а­лиз­ма, на­ту­раль­но­го раз­вра­та и про­чей «пищи», что ак­тив­но пред­ла­га­лась в те го­ды, при­том что, по су­ти, мо­ло­ды­ми людь­ми то­гда ни­кто не за­ни­мал­ся - де­тей бро­си­ли, и они вы­плы­ва­ли как мог­ли. А ны­неш­ние под­рост­ки, на­де­юсь, вос­при­мут ка­кие-то ба­зо­вые цен­но­сти.

На­ря­ду с тем ци­низ­мом и двой­ны­ми стан­дар­та­ми, ко­то­рые по-преж­не­му су­ще­ству­ют, в том чис­ле и в лек­си­ке лю­дей, име­ю­щих от­но­ше­ние к вла­сти и идео­ло­гии, се­го­дня во­пре­ки мно­го­му всё рав­но начинают ра­бо­тать ве­щи, ко­то­рые че­ло­ве­ка за­став­ля­ют быть че­ло­ве­ком, а не ма­ши­ной для по­треб­ле­ния.

- Ба­зо­вые ве­щи - это из раз­ря­да ло­зун­га «Бе­ри от жиз­ни всё!»?

- От­нюдь! Это зна­ние о том, что у те­бя есть ро­ди­на. Что есть обя­за­тель­ства, в том чис­ле и перед ней. Что есть му­же­ство. Честь. По­двиг. Все те по­сту­ла­ты, ко­то­рые, пусть и со скид­кой на хан­же­ство, име­ли ме­сто в со­вет­ское вре­мя. Те­перь на­до, что­бы они вновь об­ре­ли жи­вое зна­че­ние. Вот едем мы по го­ро­ду и ви­дим пла­ка­ты: «Мы - рус­ские! С на­ми Бог!» И на­до сде­лать так, что­бы для ре­бён­ка это оста­лось не толь­ко сло­ва­ми. Как для нас, де­тей по­след­не­го со­вет­ско­го по­ко­ле­ния, бы­ли пу­сты­ми сло­ва­ми ло­зун­ги про КПСС и ком­му­низм. На­до, что­бы се­го­дняш­нее ощу­ще­ние ис­тин­но­сти, драй­ва не раз­ве­я­лось. Что­бы его не за­ля­па­ли дур­ны­ми ру­ка­ми. Что­бы под­ро­сток, вспо­ми­ная дет­ство, по­том по это­му тос­ко­вал. Что­бы он пом­нил, что есть на зем­ле про­стран­ство, на ко­то­ром маль­чик пре­вра­ща­ет­ся в муж­чи­ну.

- Вы го­во­ри­те: на­до, что­бы у ре­бён­ка сфор­ми­ро­ва­лись по­ня­тия «ро­ди­на», «обя­за­тель­ства»... Но, мо­жет, и ро­ди­на на­ко­нец по­вер­нёт­ся ли­цом к граж­да­нам и вспом­нит о сво­их обя­зан­но­стях по от­но­ше­нию к ним?

- По­нят­но, что ро­ди­на то­же долж­на… Но это, зна­е­те, как с из­ба­ло­ван­ны­ми детьми - тре­бо­ва­ни­ям ни­ко­гда не бу­дет кон­ца. Се­го­дня хо­чет­ся, что­бы на­ло­ги бы­ли по­ни­же. Зав­тра - что­бы с те­бя спро­си­ли по­мень­ше. По­сле­зав­тра - что­бы те­бе при­нес­ли и да­ли. Но...

Это при­дёт к че­ло­ве­ку са­мо - осо­зна­ние сво­ей от­вет­ствен­но­сти перед стра­ной. И он уже не бу­дет спра­ши­вать: а что ро­ди­на для ме­ня сде­ла­ла? Это же как с ро­ди­те­ля­ми. Ро­ди­те­ли - а что они те­бе да­ли? Ну они те­бя чем-то ра­до­ва­ли. А во­об­ще ка­кая от них поль­за? Что они те­бя ро­ди­ли? Ну и что! А их, мо­жет, ни­кто об этом и не про­сил! По от­но­ше­нию к ро­ди­те­лям ци­нич­но так рас­суж­дать, прав­да же? И вы­стра­и­вать от­но­ше­ния с ро­ди­ной по прин­ци­пу «а что ты мне да­ла?» да­же не на­до на­чи­нать.

Что она те­бе да­ла? Она да­ла те­бе ко­лос­саль­ное про­стран­ство - са­мое боль­шое в ми­ре. Она да­ла те­бе ве­ли­кий язык и ве­ли­кую куль­ту­ру. Ве­ли­кие воз­мож­но­сти. А са­мое глав­ное - она да­ла те­бе пра­во жить на той зем­ле, где уже до те­бя су­ще­ство­ва­ли мно­гие и мно­гие по­ко­ле­ния, ко­то­рые тру­ди­лись во сла­ву её, не рас­суж­дая, что по­лу­чат вза­мен. Они про­сто от­да­ва­ли са­мих себя - це­ли­ком. Этой си­лой, этим ду­хом, этой кро­вью, этим тру­дом зем­ля, на ко­то­рой мы жи­вём, про­пи­та­на. И мы ещё бу­дем вы­счи­ты­вать, что нам тут да­ли?! А мы са­ми-то что успе­ли дать? Вот этот во­прос дол­жен быть за­дан пер­вым.

И ВСЁ-ТА­КИ ЕДИ­НЫ

- А мы, рождённые в кон­це 60-х - на­ча­ле 70-х, мы - на­род? Есть что-то, что нас объ­еди­ня­ет? Ведь ка­жет­ся, что мы се­го­дня раз­би­ты на мно­го-мно­го мел­ких и ча­сто непри­ми­ри­мых меж­ду со­бой групп: од­ни - за Дон­басс, дру­гие - за На­валь­но­го, тре­тьи хо­тят, что­бы их вил­лы на Ла­зур­ном Бе­ре­гу ни­кто не на­ци­о­на­ли­зи­ро­вал…

- Ну, гло­баль­но­го еди­не­ния не зна­ла и не зна­ет ни од­на стра­на. А та сте­пень еди­не­ния и по­ни­ма­ния ка­ких-то об­щих ве­щей, тра­ди­ций, ко­то­рые и со­став­ля­ют стра­ну по име­ни Рос­сия, - она на фоне мно­гих ев­ро­пей­ских го­су­дарств и тех пе­ри­о­дов, ко­то­рые пе­ре­жи­ва­ли мы на раз­ных эта­пах ис­то­рии, вы­со­ка, как ни­ко­гда ра­нее.

- И в чём это еди­не­ние вы­ра­жа­ет­ся?

- Да это про­сто мои ощу­ще­ния! Ка­кие тут при­ме­ры?

- Мы не­дав­но с сы­ном-сту­ден­том об­суж­да­ли, на ка­кой идео­ло­ги­че­ской ос­но­ве мож­но спло­тить стра­ну, и при­шли к не очень при­ят­но­му вы­во­ду: что толь­ко к од­но­му со­бы­тию от­но­ше­ние еди­но во всех сло­ях об­ще­ства - Ве­ли­кая Оте­че­ствен­ная и на­ша роль в ней.

- Ну по­че­му толь­ко вой­на?! Лю­ди еди­ны в том, что нель­зя бо­го­хуль­ство­вать. Лю­ди еди­ны в том, что се­мья долж­на су­ще­ство­вать в её тра­ди­ци­он­ном ви­де. Лю­ди еди­ны в ве­ре в то, что они су­ще­ству­ют не толь­ко ра­ди то­го, что­бы по­треб­лять. И ещё в пя­том, де­ся­том, два­дцать пя­том… Та­кие тра­ди­ци­он­ные ве­щи, свя­зан­ные с че­ло­ве­ком, с его пред­на­зна­че­ни­ем, - они для всех оче­вид­ны. Всё то, чем бы­ло про­ни­за­но об­ще­ство в 90-е го­ды, - эти «я ни­че­го никому не дол­жен», «я жи­ву в чёр­ной ды­ре, в стране, ко­то­рая никому не нуж­на, ко­то­рую не жал­ко, и, ес­ли она раз­ва­лит­ся, всем бу­дет толь­ко луч­ше»… Го­во­ря­щие это ве­ли себя так, как буд­то они тут вен­цы тво­ре­ния, а во­круг них ка­кая-то по­га­ная пу­сты­ня, на ко­то­рую мож­но толь­ко плю­нуть и рас­топ­тать, жа­леть её нече­го. Все эти ощу­ще­ния се­го­дня ушли.

Лю­ди вдруг ощу­ти­ли, что на­хо­дят­ся не в без­воз­душ­ном про­стран­стве, что у них за спи­ной - «Бес­смерт­ный полк». И они сво­им де­тям долж­ны пе­ре­дать что-то по­доб­ное, что­бы в слу­чае бе­ды это чув­ство со­при­част­но­сти к сво­ей зем­ле не ис­чез­ло.

- Се­го­дня ак­тив­но раз­ви­ва­ет­ся во­ен­но-пат­ри­о­ти­че­ское дви­же­ние: для школь­ни­ков ор­га­ни­зу­ют экс­кур­сии по ме­стам бо­е­вой сла­вы, на обо­рон­ку бюд­жет уве­ли­чи­ли. Од­ни за­яв­ля­ют, что по­доб­ная ми­ли­та­ри­за­ция - пу­га­ю­щее яв­ле­ние. А вы к это­му как от­но­си­тесь?

- Те, кто го­во­рит, что та­кая во­ен­но-пат­ри­о­ти­че­ская тен­ден- ция опас­на, при этом ни од­но­го дур­но­го сло­ва не ска­жут про Гол­ли­вуд, ко­то­рый ба­зи­ру­ет­ся на та­ком уровне ми­ли­та­риз­ма, пат­ри­о­ти­че­ско­го уга­ра, са­мо­мне­ния и са­мо­уве­рен­но­сти, ко­то­рый нам и не снил­ся. И мы ни­ко­гда не срав­ним­ся с ни­ми в той си­ле, с ко­то­рой они воз­дей­ству­ют на че­ло­ве­че­ство, про­слав­ляя свои во­ин­ские по­бе­ды, ко­то­рые, кста­ти, по срав­не­нию с на­ши­ми по­бе­да­ми вы­гля­дят да­ле­ко не столь убе­ди­тель­но. И те са­мые лю­ди, ко­то­рые мо­лят­ся на Аме­ри­ку, её уро­вень ми­ли­та­риз­ма пред­по­чи­та­ют не за­ме­чать. А наш осуж­да­ют.

Я счи­таю, что ми­ли­та­ризм - это нор­маль­но. Это вос­пи­та­ние в муж­чи­нах не чув­ства зло­бы, же­сто­ко­сти, а со­всем дру­го­го. Про это ещё До­сто­ев­ский пи­сал: вся­кий че­ло­век, ко­то­рый ко­гда­ли­бо ухо­дил на вой­ну, бы­вал в ме­стах, где уби­ва­ют, - он пом­нит, что глав­ная мысль, ко­то­рая там над то­бой до­вле­ет, - те­бя могут убить. И пер­вое чув­ство, ко­то­рое по­яв­ля­ет­ся у че­ло­ве­ка на войне, - это чув­ство жерт­вен­но­сти. Ты при­шёл сю­да, что­бы уме­реть. Имен­но это чув­ство на­ря­ду с чув­ством гор­до­сти за ро­ди­ну, со спо­соб­но­стью пре­одо­ле­вать тя­го­ты и ли­ше­ния, с по­ни­ма­ни­ем, что та­кое по­двиг, са­мо­от­вер­жен­ность, сол­дат­ская друж­ба, - это чув­ство жерт­вен­но­сти крайне важ­но. Во­ен­ная сре­да, как ни стран­но, вос­пи­ты­ва­ет в том чис­ле и те чер­ты, ко­то­рые по­мо­га­ют муж­чине жить, стро­ить се­мью, нести от­вет­ствен­ность перед детьми.

- Все ва­ши кни­ги на са­мом де­ле про то, как не рас­че­ло­ве­чить­ся. Вы 6 раз ез­ди­ли в во­ю­ю­щий Дон­басс, про­шли и служ­бу в ОМОНе, и Чеч­ню, вы­дер­жа­ли и ис­пы­та­ние сла­вой. Где труд­нее остать­ся че­ло­ве­ком - на войне или ко­гда те­бя осы­па­ют почестями?

- Мой опыт неуни­вер­са­лен, но я твёр­до убеж­дён: рас­че­ло­ве­чи­ва­ние про­ис­хо­дит в мо­мент раз­вра­та, рас­па­да всех че­ло­ве­че­ских свя­зей, в мо­мент неже­ла­ния взять на себя от­вет­ствен­ность за что бы то ни бы­ло. Не знаю точ­ной ста­ти­сти­ки, но пред­по­ла­гаю, что тот, кто во­е­вал, пре­одо­ле­вал себя, рис­ко­вал сво­ей шку­рой, го­да­ми на­хо­дил­ся не в сво­ей вла­сти, а во вла­сти до­вле­ю­щих над ним об­сто­я­тельств и в ре­зуль­та­те всё это пре­одо­лел, - он ку­да бо­лее при­спо­соб­лен к ре­ше­нию се­рьёз­ных про­блем.

- А что де­лать тем, кто не мо­жет или не хо­чет ид­ти во­е­вать?

- Ну, во­прос-то так не сто­ит - или в ар­мию, или ни­как. (

И спо­со­бов со­хра­нить в себе че­ло­ве­ка очень мно­го. Пре­жде все­го - не впа­дать в ересь са­мо­до­ста­точ­но­сти и не­за­ви­си­мо­сти. Та­кое лож­ное по­ни­ма­ние сво­бо­ды - пер­вый шаг к то­му, что ты раз­ва­лишь­ся на кус­ки и со­брать­ся по­том бу­дет слож­но. А так… Брак и ре­бё­нок, от­вет­ствен­ное к ним от­но­ше­ние дис­ци­пли­ни­ру­ют не ху­же ар­мей­ской учеб­ки. Да и во­об­ще лю­бая со­зи­да­тель­ная работа, ко­то­рую ты вы­пол­ня­ешь чест­но. Это же внут­рен­ние про­цес­сы. Ес­ли у те­бя в го­ло­ве та­кая га­лоч­ка сто­ит, что ты че­ло­век, ко­то­рый дол­жен, а не ко­то­ро­му долж­ны, то мно­гое ра­бо­та­ет. Ес­ли у те­бя это­го чув­ства нет, те­бя хоть на тре­тью ми­ро­вую отправь - ни­че­го с то­бой хо­ро­ше­го не про­изой­дёт.

Фото Ва­ле­рия ХРИСТОФОРОВА

«Лю­ди вдруг ощу­ти­ли, что на­хо­дят­ся не в без­воз­душ­ном про­стран­стве, что у них за спи­ной - «Бес­смерт­ный полк».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.