НЕЗА­МЕ­НИ­МЫЙ

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - 1966 г. 1968 г. 1976 г. 1979 г. Ма­ри­на МУР­ЗИ­НА

РА­НО УТРОМ 25 ИЮЛЯ 1980 Г. ИЗ УСТ В УСТА ПЕ­РЕ­ДА­ВА­ЛИ: «СЛЫ­ША­ЛИ? ВЫ­СОЦ­КИЙ УМЕР!»

Не­дав­но - на­ко­нец! - в Москве, род­ном и лю­би­мом го­ро­де Вы­соц­ко­го, вла­сти ре­ши­ли: быть ули­це его име­ни. Вме­сто двух Та­ган­ских ту­пи­ков близ его Те­ат­ра на Та­ган­ке. Иг­ра слов, иг­ра судь­бы? Вс­по­ми­на­ет­ся его «Нить Ари­ад­ны»: «

»

БЫЛ ОБ­РЕ­ЧЁН?

В его жиз­ни всё бы­ло и во­пре­ки, на­пе­ре­кор. Да­же те­ло своё он со­ве­то­вал, ес­ли уто­нет (а в 1966-м он то­нул в ре­ке Ку­ра - спас друг Жо­ра Епи­фан­цев), ло­вить не вни­зу, а вы­ше по те­че­нию. А уж ес­ли бе­гать - толь­ко ино­ход­цем,

По­сле смер­ти Вы­соц­ко­го про­шло 35 лет. Но боль­шое яс­но ви­дит­ся да­же на столь ма­лом для ис­то­рии рас­сто­я­нии. Осо­бен­но в наше без­ге­рой­ное вре­мя, несмот­ря на то что Вы­соц­ко­го очень ско­ро на­кры­ла и опу­та­ла вся пош­лость по­смерт­ной сла­вы - сплет­ня­ми «в ви­де вер­сий», ма­хи­на­ци­я­ми, скан­да­ла­ми и рас­пря­ми. Так же, как его свя­за­ли про­сты­ня­ми в по­след­ние страш­ные ча­сы, что он до­жи­вал на уз­кой тах­те в квар­ти­ре на Ма­лой Гру­зин­ской. Мно­го поз­же по­сле той страш­ной июль­ской но­чи Ма­ри­на Вла­ди, его са­мая, на­вер­ное, боль­шая любовь, ска­жет в ин­тер­вью «АиФ»: «

» Его по­смерт­ная сла­ва - не че­та его сла­ве при­жиз­нен­ной, все­на­род­ной. Есть рей­тинг - вто­рой по­сле Га­га­ри­на по фан­та­сти­че­ской по­пу­ляр­но­сти. Он был и впрямь «все­на­род­ный Во­ло­дя».

ЗА­ПЛА­ТИЛ ЖИЗ­НЬЮ

«Умер на­род­ный ар­тист Со­вет­ско­го Со­ю­за», - ска­зал то­гда над гро­бом Ни­ки­та Ми­хал­ков. Те, кто пы­тал­ся со­счи­тать при­шед­ших (ещё с но­чи на 28 июля 1980 г.) про­стить­ся с Вы­соц­ким, сби­лись, до­счи­тав до 100 ты­сяч. Мне до­ве­лось быть там, на Та- ган­ке, в тот день. Ни­ко­гда не ви­де­ла я столь­ко му­жи­ков со сле­за­ми на гла­зах - и с маг­ни­то­фо­на­ми в оче­ре­ди, и в оцеп­ле­нии в фор­ме. В той оче­ре­ди к те­ат­ру сто­я­ли кос­мо­нав­ты и фрон­то­ви­ки, ака­де­ми­ки и ур­ки, тор­га­ши и ра­бо­тя­ги, фи­зи­ки и ли­ри­ки, сту­ден­ты и ба­рыш­ни, стю­ар­дес­сы и офи­ци­ант­ки, до­по­топ­ные ста­руш­ки в шляп­ках… Вы­соц­ко­го обо­жа­ла вся стра­на. Ему про­ща­ли до­рож­ные на­ру­ше­ния, его бра­ли в мо­ре, в го­ры, в небо, под во­ду и в кос­мос (го­ло­сом, на плён­ках). К нему по пер­во­му звон­ку ле­те­ли «свои ско­рые», ему неза­кон­но от­пус­ка­ли «ле­кар­ство». За «ле­кар­ство» это Вы­соц­кий за­пла­тил по пол­ной - бо­лью, му­че­ни­ем и ги­бе­лью в кон­це кон­цов. За­пла­тил жиз­нью. Ещё в кон­це 60-х он на­пи­сал: «Я ле­жу в па­ла­те нар­ко­ма­нов, чув­ствую - сам ся­ду на иг­лу».

И всё-та­ки в глав­ном Вы­соц­кий для тех, кто его знал и пом­нит, - лёг­кий, по­бед­но оба­я­тель­ный, спор­тив­ный, азарт­ный, ис­клю­чи­тель­но доб­ро­же­ла­тель­ный, за­стен­чи­вый, лег­ко крас­не­ю­щий, ком­па­ней­ский, увле­ка­ю­щий­ся, как ре­бё­нок, ра­ни­мый, взрыв­ной и от­ход­чи­вый, жад­но живущий, за­люб­лен­ный и недо­люб­лен­ный, юмор­ной (вклю­чи­те его смеш­ные пес­ни - об­хо­хо­че­тесь, как хо­хо­та­ла ве­ли­кая Пли­сец­кая, чуть не упав со сту­ла, над его «Пись­мом с вы­став­ки»). Как вер­но за­ме­тил Ве­ни­а­мин Сме­хов - в нём бы­ло очень мно­го жиз­не­лю­бия, оп­ти­миз­ма. И - неж­ность к лю­дям. «Он очень доб­рым был пар­нем», «глав­ное бы­ло - его доб­ро­та», «доб­рая ре­бя­чья ду­ша» - вспо­ми­на­ют о нём. Веч­но ко­му-то что-то до­ста­вал, про­би­вал, при­во­зил - от ле­карств до кос­ме­ти­ки и иг­ру­шеч­ных ма­ши­нок. Пел, ес­ли про­си­ли, в по­ез­дах, боль­нич­ных па­ла­тах, ка­пи­тан­ских и пи­лот­ских руб­ках, на па­лу­бах, в ко­стю­мер­ных, кла­дов­ках…

Пе­ре­чи­та­ла мас­су вос­по­ми­на­ний (а всю жизнь его уже пе­ре­тряс­ли до ко­стей). За­пом­ни­лось, ца­рап­ну­ло: как ре­гу­ляр­но про­ка­лы­ва­ли шины у его «Мер­се­де­сов». Как ца­ра­па­ли брань на стек­ле или зво­ни­ли до­мой: «Жи­вой? А го­во­рят, эми­гри­ро­вал, спил­ся, по­ве­сил­ся!» Как при­леж­но пи­са­ли «слу­жеб­ные за­пис­ки» кол­ле­ги по Та­ган­ке: «был нетрезв», «опоз­дал»… А об­щее со­бра­ние труп­пы на гас- тро­лях в Ри­ге: « уволить! » А веч­ные пре­тен­зии, вы­го­ва­ри­ва­е­мые Лю­би­мо­ву: Вы­соц­ко­му, зна­чит, мож­но, а дру­гим нель­зя? А за­висть?

«ПОЙ ДА­ВАЙ!»

Что же та­кое Вы­соц­кий? Невы­со­кий че­ло­век за­уряд­ной на­руж­но­сти, с хрип­лым го­ло­сом, не сверх­б­ле­стя­щий ар­тист, не вы­да­ю­щий­ся по­эт... Вы­соц­кий, ко­то­ро­го зна­ме­ни­тей­ший ком­по­зи­тор Аль­фред Шнит­ке на­звал «ге­ни­аль­ным че­ло­ве­ком». А Юрий Любимов, на­тер­пев­ший­ся как ни­кто от «недис­ци­пли­ни­ро­ван­но­го» ак­тё­ра, пи­сал: «На­вер­ное, ко­гда-ни­будь бу­дет изоб­ре­тён при­бор и, слу­шая пес­ни Вы­соц­ко­го, учё­ные най­дут то, что бы­ло в этом на­до­рван­ном хри­па­том го­ло­се, ко­то­рый кри­чал на всю стра­ну и всё­та­ки до­кри­чал­ся до мил­ли­о­нов сер­дец. По­че­му та­кая фе­но­ме­наль­ная любовь и по­пу­ляр­ность? Он «за­риф­мо­вал всю Рос­сию», как Го­голь про Пуш­ки­на ска­зал, он снял лак офи­ци­аль­но­сти. Он её в пес­нях «во­че­ло­ве­чил». И по­это­му его хо­ро­ни­ли как на­ци­о­наль­но­го ге­роя».

Он со­сто­ял­ся во­пре­ки все­му - ге­нам, се­мье, сре­де, вла­сти. «Нет пев­че­ско­го го­ло­са» - вер­дикт в Шко­ле-сту­дии МХАТ. А он оба­ял, заворожил, оглу­шил этим го­ло­сом всю стра­ну. В Те­ат­ре им. Пуш­ки­на иг­рал Ле­ше­го и Ба­бу-ягу, был рад ро­ли в спек­так­ле под на­зва­ни­ем «Сви­ные хво­сти­ки» - и по­ко­рил вер­ши­ну ми­ро­во­го ак­тёр­ско­го ре­пер­ту­а­ра Гам­ле­та. Ря­до­вой ар­тист (со­глас­но тру­до­вой книж­ке) с ни­щен­ским окла­дом сред­не­го ин­же­не­ра, но­сив­ший паль­то с чу­жо­го пле­ча и ху­дые бо­тин­ки, хо­див­ший го­да­ми в од­ном пи­джа­ке и ра­ду­ю­щий­ся кон­церт­ной став­ке в 5 руб­лей (ре­пер­ту­ар ему утвер­жда­ли пар­тий­ные чи­нов­ни­ки)... И вме­сте с тем один из са­мых мод­ных, щё­голь­ски оде­тых сто­лич­ных ар­ти­стов, да ещё и рес­се­ка­ю­щий с бе­ше­ной ско­ро­стью по Москве на «Мер­се­де­се»! Кро­ме ав­то, Вы­соц­кий обо­жал ло­ша­дей, пре­крас­но дер­жал­ся

в сед­ле. - это на­пи­са­но неза­дол­го до ис­хо­да. А весь свой

42-лет- ний век, точ­но раз­ди­ра­е­мый мощ­ней­шей внут­рен­ней си­лой, он этих сво­их при­ве­ред­ли­вых ко­ней лишь при­шпо­ри­вал и по­го­нял. Юрий Виз­бор вспо­ми­нал: «Мно­го рос­сказ­ней хо­дит о его за­по­ях. Од­на­ко ма­ло кто зна­ет, что он был ра­бом «по­э­ти­че­ских за­по­ев» - по 3-4 дня, за­пе­рев­шись, пи­сал как одер­жи­мый». Но­ча­ми, на обо­ях и об­рыв­ках бу­ма­ги. И чи­тал, на­зы­вая эти ухо­ды в чте­ние - «взап­чит». Ис­то­во, са­мо­заб­вен­но пел и иг­рал на сцене. Ко­гда про­па­дал го­лос - чи­тал по­чти шё­по­том сти­хи и рас­ска­зы­вал о сво­ём те­ат­ре, съём­ках, кол­ле­гах. Од­на­ж­ды на кон­цер­те за ме­сяц до смер­ти в от­вет он услы­шал из за­ла: «Кон­чай тре­пать­ся! Пой да­вай, бе­ри

и

«Хо­зя­ин тай­ги», бри­га­дир Иван Ря­бой «Сказ про то, как царь Пётр ара­па же­нил», Ибра­гим Ган­ни­бал «Ме­сто встре­чи из­ме­нить

нель­зя», ка­пи­тан МУ­Ра Глеб Жег­лов

Борь­ба с кор­руп­ци­ей: те­перь все­рьёз?

Смо­жет ли уже­сто­че­ние на­ка­за­ний за рас­хи­ще­ние бюд­жет­ных де­нег обуз­дать го­сво­ров?

Кто ле­зет в наш кар­ман?

Рас­сле­до­ва­ние «АиФ»: кто и за­чем пы­та­ет­ся пу­стить под нож неко­то­рые льго­ты.

Солн­це как ле­кар­ство.

ги­та­ру и пой!» Он взял ги­та­ру… и ушёл со сце­ны, а по­том дол­го мол­ча си­дел, при­жи­мая её к себе, на гла­зах - слё­зы.

У него есть немыс­ли­мо тра­ги­че­ские сти­хи, на­пи­сан­ные неза­дол­го до смер­ти:

«

» Ис­то­рию его бо­лез­ни оста­вим док­то­рам (а ле­чил­ся он по­сто­ян­но, доб­ро­воль­но и со­зна­тель­но с 26 лет, по­ни­мая от­лич­но свою бе­ду и её воз­мож­ные по­след­ствия). Гре­хи? Ему уж точ­но

нам…

За то, что

В боль­ших ко­ли­че­ствах сол­неч­ные лу­чи опас­ны. Но как об­ра­тить солн­це на поль­зу ор­га­низ­му и ка­кие бо­лез­ни с его по­мо­щью вы­ле­чить?

«Не всё у нас про­да­ёт­ся и по­ку­па­ет­ся!»

«Вер­ти­каль», ра­дист Во­ло­дя

Лео­нид Яку­бо­вич - о том, ка­кой он, ис­тин­ный пат­ри­о­тизм, и че­му его на­учи­ла ма­ма.

Фото East News

Труд­но ды­шать, не отыс­кать воз­дух и свет... Слов­но в час пик, всю­ду ту­пик - вы­хо­да нет!.. Ха­ос, воз­ня - и у ме­ня вы­хо­да нет!.. На­вер­ня­ка из ту­пи­ка - вы­хо­да нет!

«по­и­но­му, то есть - не как все», «не под сед­лом и без уз­ды»!

Мог бы Во­ло­дя про­жить доль­ше или он был об­ре­чён сгореть так ра­но? Это­го ни­кто не мо­жет ска­зать! В те, по­след­ние, го­ды, ко­гда мы сно­ва бы­ли вме­сте, я со­би­ра­лась вновь при­ютить его у себя. Пе­ре­се­лить его в мой дом под Па­ри­жем, ку­да я вер­ну­лась по­сле раз­ры­ва с ним. Я бы­ла го­то­ва сно­ва бо­роть­ся с его неду­га­ми, ле­чить… Но Во­ло­дя пре­крас­но по­ни­мал, что ра­ди это­го ему при­дёт­ся бро­сить по­э­зию, те­атр. Ес­ли бы он на са­мом де­ле стал жить немнож­ко по-дру­го­му, не му­чить­ся так, как он му­чил­ся, мо­жет, он и про­жил бы доль­ше. Но это - во­прос без от­ве­та... Ма­ри­на Вла­ди - тре­тья и по­след­няя же­на ар­ти­ста.

«Чуть по­мед­лен­нее, ко­ни!» Я оправ­да­нья во­все не ищу - Пусть жизнь ухо­дит,

усколь­за­ет, та­ет, Но я себе мгно­ве­нья не про­щу, Ко­гда ме­ня ОН вдруг одо­ле­ва­ет. Но я со­брал ещё оста­ток сил, Те­перь его не вы­ве­зет кри­вая: Я в глот­ку, в ве­ны яд

себе вго­няю - Пусть жрёт, пусть сдох­нет

- я пе­ре­хит­рил!

«есть что спеть, пред­став перед Все­выш­ним» «есть чем оправ­дать­ся перед ним»

«Мо­жет, кто-то ко­гда­то по­ста­вит све­чу мне за го­лый мой нерв, на ко­то­ром кри­чу, за ве­сё­лый ма­нер, на ко­то­ром шу­чу»... «все­гда ста­рал­ся быть ис­крен­ним». ЛУЧ­ШИЕ РО­ЛИ ВЛА­ДИ­МИ­РА ВЫ­СОЦ­КО­ГО

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.