КУЛЬ­ТУ­РА НЕПОЗНАННОЕ СПОРТ ПОГОДА ЛЮ­ДИ И ЗВЕ­РИ ШОУ-БИЗ­НЕС КРОССВОРД

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Кон­стан­тин КУД­РЯ­ШОВ

ГРИ­НОМ.

Алек­сан­дром

БУН­ТОВ­ЩИК СА­ША

Ра­зу­ме­ет­ся, по­пыт­ка ме­рить жизнь пи­са­те­ля, ко­то­ро­го дав­но уже при­зна­ли клас­си­ком оте­че­ствен­ной ро­ман­ти­че­ской ли­те­ра­ту­ры, по­ли­цей­ским про­то­ко­лом мо­жет вы­звать как ми­ни­мум недо­уме­ние. А то и пре­зри­тель­ные усмеш­ки. И, тем не ме­нее, имен­но в скуч­ной за­пи­си се­ва­сто­поль­ско­го по­ли­цей­ско­го участ­ка от 1903 г., ко­гда член пар­тии эсе­ров Александр Грин был аре­сто­ван в оче­ред­ной раз, та­ит­ся со­кро­вен­ная прав­да. Та са­мая, ко­то­рой не все­гда успеш­но до­ис­ки­ва­ют­ся ли­те­ра­ту­ро­ве­ды, чест­но шту­ди­ру­ю­щие все 400 про­из­ве­де­ний. «За­дер­жан за рас­про­стра­не­ние идей, ко­то­рые ве­ли к под­ры­ва­нию и нис­про­вер­же­нию ос­нов су­ще­ству­ю­ще­го строя». Эта ка­зён­ная строч­ка - са­мая луч­шая и, глав­ное, бес­при­страст­ная рецензия на всё твор­че­ство Гри­на. Ко­неч­но, с од­ной по­прав­кой - под «су­ще­ству­ю­щим стро­ем» над­ле­жит по­ни­мать не са­мо­дер­жа­вие, а окру­жа­ю­щую дей­стви­тель­ность как та­ко­вую.

С ре­аль­но­стью у Алек­сандра Сте­па­но­ви­ча и впрямь от­но­ше­ния бы­ли да­ле­ко не иде­аль­ны­ми. При­чём с са­мо­го на­ча­ла. Так, в вят­ском го­род­ском учи­ли­ще Гри­на пре­боль­но от­тре­пал за ухо пре­по­да­ва­тель немец­ко­го язы­ка. По­во­дом для эк­зе­ку­ции по­слу­жи­ла рас­се­ян­ность ма­лень­ко­го Са­ши: «Ты бун­тов­щик, Гри­нев­ский! Ты обык­но­вен­ный вят­ский маль­чик и дол­жен оста­вать­ся обык­но­вен­ным вят­ским маль­чи­ком!» То­гда Грин ещё не вполне осо­зна­вал, по­че­му это вдруг он бун­тов­щик и в чём, соб­ствен­но, со­сто­ит бунт. Впо­след­ствии кар­ти­на ста­ла бо­лее чёт­кой - Грин уже точ­но знал, что ему ну­жен «дру­гой гло­бус». И по­сто­ян­но про­бо­вал окру­жа­ю­щую дей­стви­тель­ность на проч­ность... Как-то раз под Пе­тер­бур­гом Александр Сте­па­но­вич на­нял из­воз­чи­ка для пу­стя­ко­вой по­езд­ки, сто­и­мость ко­то­рой не пре­вы­ша­ла 30 ко­пе­ек. В кон­це он по­ка­зал из­воз­чи­ку се­реб­ря­ный рубль, дал им по­лю­бо­вать­ся, а по­сле за­швыр­нул в ку­сты. На во­прос то­ва­ри­ща, за­чем бы­ло так злить че­ло­ве­ка, ко­то­рый, в об­щем-то, мог от­пла­тить по­раз­но­му - от вы­зо­ва го­ро­до­во­го до уда­ра по мор­де, - Грин от­ве­тил: «Я хо­тел по­слу­шать, как ру­га­ет­ся из­воз­чик, до­ве­дён­ный до выс­шей сте­пе­ни раз­дра­же­ния».

ЗЛОЙ СКА­ЗОЧ­НИК

То, что Гри­на по ка­ким-то за­га­доч­ным со­об­ра­же­ни­ям на­зна­чи­ли «свет­лым ро­ман­ти­ком», - непро­сти­тель­ная ошиб­ка. «По­слу­шай­те-ка, эй вы, дву­но­гое мя­со!.. Как про­ткнуть ва­ши труп­ные те­ле­са, что­бы вы, за­виз­жав от бо­ли, по­крас­не­ли не при­выч­ным для вас ме­стом - ли­цом, а всем, что на вас есть... Слу­шай­те-ка, мой со­вет вам: око­чурь­тесь. И пе­ре­стань­те ро­жать де­тей... По­ду­май­те, как бу­дет хо­ро­шо, ко­гда вы умрё­те» - вот на­сто­я­щий Грин. Ли­те­ра­тур­ные кри­ти­ки бы­ли про­сто оша­ра­ше­ны же­сто­ко­стью ска­зоч­ни­ка: «Его рас­ска­зы пла­ва­ют в кро­ви, на­пол­не­ны трес­ком вы­стре­лов, по­свя­ще­ны смер­ти, убий­ству, раз­би­тым че­ре­пам, про­стре­лен­ным лёг­ким. Их ав­тор - че­ло­век, ко­то­рый все­гда стре­ля­ет и ни­ко­гда не улы­ба­ет­ся». Кое- кто да­же углу­бил­ся в под­счё­ты: «Цен­ность жиз­ни ге­ро­ев Гри­на до­ве­де­на до ми­ни­му­ма. В 9 из 11 рас­ска­зов сбор­ни­ка мы встре­ча­ем убий­ство или са­мо­убий­ство, ино­гда и то и дру­гое, це­лый ряд убийств - ка­кой-то кро­ва­вый кош­мар».

Его бо­я­лись, да­же де­мо­ни­зи­ро­ва­ли. «У сто­ла по­яви­лась фи­гу­ра длин­но­го ху­до­го че­ло­ве­ка, оде­то­го в на­глу­хо за­стёг­ну­тое чёр­ное паль­то и чёр­ную ши­ро­ко­по­лую шля­пу. Он за­явил, что наш «Дом ли­те­ра­то­ров» по­крыт пле­се­нью, что в нём душ­но, мерз­ко и что его по­ра за­крыть. По­сле че­го разъ­ярён­но вы­шел. Это был Александр Грин - че­ло­век бе­ше­ный и опас­ный».

Бо­лее чут­кие и та­лант­ли­вые со­бра­тья по ли­те­ра­тур­но­му це­ху от­лич­но по­ня­ли, на что за­мах­нул­ся Александр Сте­па­но­вич. На­при­мер, Па­у­стов­ский объ­явил его смеш­ным неудач­ни­ком - эта­ким Дон Ки­хо­том от рус­ской словесности. Уве­ря­ли: он не об­ща­ет­ся с людь­ми, по­то­му что за­нят у себя в ком­на­те дрес­си­ров­кой та­ра­ка­на, а в про­ме­жут­ках пи­шет по­весть о ка­кой-то ду­роч­ке. Меж­ду про­чим, это бы­ли «Алые па­ру­са»...

Грин, уже тя­же­ло­боль­ной, ис­пы­ты­вал се­рьёз­ные ма­те­ри­аль­ные труд­но­сти и да­же го­ло­дал, но Со­юз пи­са­те­лей по­ста­но­вил: «Не да­вать Гри­ну ни еди­ной ко­пей­ки прин­ци­пи­аль­но как идео­ло­ги­че­ско­му вра­гу». И ост­ро­ум­ные кол­ле­ги за­пу­сти­ли бай­ку: вы­жив­ший из ума ро­ман­тик со­ору­дил лук и стре­лы, пы­та­ясь та­ким «ин­дей­ским» спо­со­бом до­быть про­пи­та­ние.

Ко­гда в го­ро­де Ста­рый Крым уми­рал голодный Александр Грин, в Ан­глии некий линг­вист раз­мыш­лял о при­ро­де сказ­ки как та­ко­вой. Впо­след­ствии он на­пи­шет: «Сказ­ка есть вы­ра­же­ние са­мо­го древ­не­го и глу­бо­ко­го же­ла­ния че­ло­ве­ка - осу­ще­ствить Ве­ли­кое Бег­ство от ре­аль­но­сти, а зна­чит, от Смер­ти». Зва­ли ан­гли­ча­ни­на Джон Ро­нальд Руэл Толкиен. Ав­тор все­мир­но из­вест­но­го «Вла­сте­ли­на ко­лец», ко­неч­но, да­же не по­до­зре­вал: в да­лё­кой России у него был пред­ше­ствен­ник, ко­то­рый сво­ей жиз­нью и по­смерт­ной судь­бой до­ка­зал осу­ще­стви­мость та­ко­го же­ла­ния.

400 ПРО­ИЗ­ВЕ­ДЕ­НИЙ НА­СЧИ­ТЫ­ВА­ЕТ НА­СЛЕ­ДИЕ ГРИ­НА.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.