МЕЖ­ДУ ЛЕ­НИН­ГРА­ДОМ И КУЗБАССОМ

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА -

«АИФ» ПРО­ДОЛ­ЖА­ЕТ РАС­СКА­ЗЫ­ВАТЬ О СУДЬ­БАХ ЭВАКУИРОВАННЫХ БЛОКАДНИКОВ, ТАК И НЕ ВЕР­НУВ­ШИХ­СЯ В ЛЕ­НИН­ГРАД. ДЕ­ТИ ВОЙ­НЫ, ПО ВО­ЛЕ СУДЬБЫ ОКА­ЗАВ­ШИ­Е­СЯ В КУЗ­БАС­СЕ, ВСПО­МИ­НА­ЮТ О ЖИЗ­НИ В ОКРУЖЁННОМ НЕМ­ЦА­МИ ГО­РО­ДЕ.

ДОМ РАЗ­РУ­ШИ­ЛО БОМ­БОЙ

Вось­мо­го сентября 1941 г., в день на­ча­ла бло­ка­ды, Мар­га­ри­те КОРЧАГИНОЙ ис­пол­ни­лось че­ты­ре го­да. Дет­ско­го празд­ни­ка с воз­душ­ны­ми ша­ри­ка­ми и но­вы­ми иг­руш­ка­ми в этот день у де­воч­ки не бы­ло.

- Жизнь стёр­ла из мо­ей па­мя­ти все бло­кад­ные вос­по­ми­на­ния, но ра­ны на серд­це оста­лись. По­чти вся моя се­мья то­гда по­гиб­ла. Я ведь да­же не пом­ню ли­ца сво­ей ма­мы, - рас­ска­зы­ва­ет Мар­га­ри­та Пав­лов­на.

В бло­ка­ду её се­мья жи­ла в част­ном до­ме в Озер­ках. Кро­ме Мар­га­ри­ты в се­мье рос­ли ше­сти­лет­няя Али­са и го­до­ва­лый Бо­ря.

- Тё­тя рас­ска­зы­ва­ла, что бук­валь­но пе­ред отъ­ез­дом (эва­ку­и­ро­ва­ли нас в фев­ра­ле 1942 г.) все взрос­лые со­бра­лись на кухне. Ко­гда за­пла­кал кто-то из ма­лы­шей, ма­ма по­шла в ком­на­ту. Че­рез 15 ми­нут она упа­ла за­мерт­во. На­вер­ное, её серд­це не вы­дер­жа­ло го­ря. Мы да­же не по­хо­ро­ни­ли её. Мёрт­вых то­гда скла­ды­ва­ли вдоль до­мов. За­тем те­ла за­би­ра­ла по­хо­рон­ная ко­ман­да.

В эва­ку­а­цию от­пра­ви­лись Мар­га­ри­та, Али­са, тё­тя и ба­буш­ка с де­душ­кой. Бо­ри­са оста­ви­ли в Ле­нин­гра­де, в се­мье сест­ры от­ца. Уже в эва­ку­а­ции, в Ачин­ске, се­мья узна­ла, что Бо­рень­ка умер.

- Али­са по­гиб­ла в до­ро­ге - она за­бо­ле­ла ан­ги­ной, всё вре­мя пла­ка­ла, зва­ла ма­му. Не пе­ре­нёс по­езд­ку и де­душ­ка.

Се­мью Мар­га­ри­ты при­юти­ла од­на кол­хоз­ни­ца, тё­тя Ва­ля, ко­то­рая жи­ла в де­ревне Крас­ная Реч­ка.

- С это­го мо­мен­та я пом­ню всё от­чёт­ли­во. Как ме­ня про­сто за­еда­ли кло­пы. Тё­тя ра­бо­та­ла в кол­хо­зе и од­на­ж­ды взя­ла пол­лит­ра ке­ро­си­на, что­бы вы­ве­сти на­се­ко­мых. Кто-то на неё до­нёс. Бри­га­дир по­со­ве­то­вал уез­жать, что­бы не по­са­ди­ли в тюрь­му. То­гда вез­де ви­се­ли пла­ка­ты, что на шах­тах Куз­бас­са нуж­ны ра­бот­ни­ки. Так тё­тя и ока­за­лась в Ке­ме­ро­ве, устро­и­лась ра­бо­тать на шах­ту «Се­вер­ная», а в 1946 г. за­бра­ла сю­да и нас с ба­буш­кой.

Вер­нуть­ся в Ле­нин­град по­сле вой­ны се­мья Мар­га­ри­ты Пав­лов­ны не за­хо­те­ла.

- Мы ведь мно­гое по­те­ря­ли там. Да и дом наш раз­ру­ши­ло бом­бой, - го­во­рит бло­кад­ни­ца. И до­бав­ля­ет: - Са­мое ин­те­рес­ное, как рас­ска­зы­ва­ла тё­тя, у ле­нин­град­цев не бы­ло ощу­ще­ния безыс­ход­но­сти. Все ве­ри­ли в по­бе­ду.

К БОМБЁЖКАМ ПРИ­ВЫК­ЛИ

Еле­на ТИМОФЕЕВА Ле­нин­град вспо­ми­на­ет ча­сто. На на­ча­ло бло­ка­ды ей бы­ло все­го че­ты­ре го­да, но страш­ные кар­ти­ны то­го вре­ме­ни па­мять хра­нит до сих пор.

- На­чи­на­ет­ся об­стрел, и мы, ре­бя­тиш­ки, бе­жим в бом­бо­убе­жи­ще. Оно на­хо­ди­лось не­да­ле­ко от на­ше­го до­ма по ул. Там­бов­ской, 78. Как об­стрел за­кон­чит­ся, воз­вра­ща­ем­ся до­мой. Мы ведь уже при­вык­ли к бомбёжкам, - рас­ска­зы­ва­ет Еле­на Ива­нов­на. - О том, что на­ча­лась вой­на, мы услы­ша­ли по ра­дио. По­том за во­ен­ны­ми хро­ни­ка­ми сле­ди­ли все - и взрос­лые, и де­ти. Го­лод в Ле­нин­град при­шёл вме­сте с бло­ка­дой. Пом­ню, как мы с бра­том и дру­ги­ми детьми бе­га­ли на пе­пе­ли­ще Ба­да­ев­ских скла­дов и при­но­си­ли до­мой сго­рев­шие остат­ки про­дук­тов. Вы­да­ва­ли то­гда по 125 грам­мов хле­ба, со­сто­я­ще­го из жмы­ха и опи­лок. Ма­ма на­кро­шит его мел­ко-мел­ко, до­ба­вит в ки­пя­чё­ную во­ду и этим суп­чи­ком кор­мит нас. Ря­дом с до­мом бы­ла фут­боль­ная пло­щад­ка. Я там нож­ни­ца­ми тра­ву стриг­ла, ма­ма её по­том то­же до­бав­ля­ла в суп­чик. Од­на­ж­ды при­нес­ла до­мой оду­ван­чи­ки, и суп ока­зал­ся горь­кий. Так мне бы­ло жал­ко, что обед ис­пор­чен!

Од­на­ж­ды дя­дя Еле­ны Ива­нов­ны, обес­си­лев­ший от го­ло­да, по до­ро­ге до­мой упал. Де­жур­ные ре­ши­ли, что муж­чи­на умер, и по­ло­жи­ли его в ку­чу тру­пов. «Но дя­дя оч­нул­ся. К сча­стью, его ти­хий стон услы­ша­ли. И да­ли ему пол­ста­ка­на пост­но­го мас­ла и от­ру­бей. Это бы­ло так сыт­но!»

В ав­гу­сте 1942 го­да Еле­ну Ива­нов­ну, её бра­та и ма­му эва­ку­и­ро­ва­ли. При­вез­ли в Бар­зас, рас­пре­де­ли­ли по кол­хо­зам. Ма­ма ра­бо­та­ла сна­ча­ла сек­ре­та­рём, а за­тем и пред­се­да­те­лем.

- Мы всё вре­мя жда­ли, что па­па вер­нёт­ся с фрон­та, но в 1944 го­ду ма­ма по­лу­чи­ла по­хо­рон­ку. Жить бы­ло тя­же­ло, ко­неч­но. Ма­ма круг­лые сут­ки ра­бо­та­ла, а я, как толь­ко немно­го под­рос­ла, ста­ла са­ма печ­ку то­пить, кваш­ню ста­вить, хлеб печь. Мы мог­ли вер­нуть­ся в Ле­нин­град по­сле вой­ны, но не за­хо­те­ли. Так и оста­лись в Куз­бас­се, - го­во­рит Еле­на Ива­нов­на.

Здесь она за­кон­чи­ла шко­лу, 42 го­да от­ра­бо­та­ла на по­ро­хо­вом за­во­де «Про­гресс». В Ле­нин­град при­ез­жа­ла три ра­за. Бы­ла в до­ме, где жи­ла с семьёй, на стан­ции Вы­ри­ца, где по­гиб де­душ­ка, и на Пис­ка­рёв­ском клад­би­ще.

УМИ­РА­ЛИ У СТАН­КОВ

Иван КОБЕНКОВ ро­дил­ся в по­сёл­ке Пр­же­валь­ское Смо­лен­ской об­ла­сти. В Ле­нин­гра­де он ока­зал­ся в 1940 го­ду, то­гда он толь­ко за­кон­чил седь­мой класс, и его на­пра­ви­ли в тех­ни­че­ское учи­ли­ще. Был Ва­ня и то­ка­рем, и сле­са­рем, и фре­зе­ров­щи­ком, и свер­лов­щи­ком. Ко­гда на­ча­лась вой­на, маль­чи­ка пе­ре­ве­ли на су­до­стро­и­тель­ный за­вод.

- Мы жи­ли в об­ще­жи­тии не­да­ле­ко от Ка­зан­ско­го со­бо­ра. Учи­лись на Ки­ров­ском за­во­де. Я на­ре­зал ше­стер­ни и ста­вил на тор­пе­ды. Но­чью нам, кур­сан­там, вы­да­ва­ли ра­кет­ни­цы, и мы де­жу­ри­ли. Стре­ля­ли в раз­ные сто­ро­ны, что­бы не­мец­кая авиа­ция не на­хо­ди­ла цель, - вспо­ми­на­ет Иван Дмит­ри­е­вич.

Ко­гда на­ча­лась бло­ка­да, Ва­ню опре­де­ли­ли ра­бо­тать на Ки­ров­ский за­вод.

- Бы­ло го­лод­но и хо­лод­но. Да­ва­ли нам 125 грам­мов хле­ба, раз­ве на­ешь­ся этим? Маль­чиш­ки уми­ра­ли от го­ло­да пря­мо у стан­ков. У нас бы­ла груп­па из 40 че­ло­век, вы­жи­ли толь­ко 17. Сна­ча­ла во­зи­ли тру­пы на Пис­ка­рёв­ское клад­би­ще, по­том ста­ли бро­сать в ка­нал Гри­бо­едо­ва.

Эва­ку­и­ро­ва­ли Ива­на Дмит­ри­е­ви­ча 11 мар­та 1942 го­да.

- Мы не хо­те­ли уез­жать, нас увез­ли си­лой бал­тий­ские мат­ро­сы. Пом­ню, я и друг мой Фе­дя си­де­ли в ком­на­те. При­шёл сол­дат, взва­лил нас на се­бя - ве­си­ли мы ки­ло­грам­мов по 25. Дал нам по ку­соч­ку хле­ба и по­нёс на Фин­лянд­ский вок­зал.

С тех пор Иван Кобенков не был в Ле­нин­гра­де. Хо­тя очень хо­тел бы прой­тись по зна­ко­мым ули­цам, по­бы­вать там, где ра­бо­тал и где жил. Но вер­нуть­ся в го­род-ге­рой не хо­тел ни­ко­гда.

- Я си­би­ряк, Куз­басс - мой дом, здесь я ока­зал­ся, ко­гда на­ча­ли укруп­нять кол­хо­зы, - го­во­рит бло­кад­ник. На­та­лья ИСА­Е­ВА, «АиФ в Куз­бас­се»

БЛОКАДНИКИ БЫ­ЛИ УВЕ­РЕ­НЫ В СКО­РОЙ ПО­БЕ­ДЕ.

Де­тям при­шлось встать к стан­ку.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.